Введение

Протоиерей Георгий Флоровский в книге «Пути русского богословия» писал, что умственный отрыв от патристики и византизма был главной причиной всех перебоев и духовных не удач в русском развитии. Напротив все подлинные достижения русского богословия всегда были связаны с творческим возвращением к святоотеческим истокам. И только через это «возвращение к отцам» может восстановиться та здоровая богословская чуткость, без которой не наступит искомое православное возрождение.

Как отмечал еще схиархимандрит Софроний /Сахаров/ ныне блаженнопочивший, революции 1917 года и последовавшему за ней 70-летнему периоду безбожия в России удалось если не разрушить, то нанести сильный урон культуре богословия и аскетики. Такая, может быть, несколько критическая, оценка состояния современных богословских школ содержит в себе все же горькую правду.

Не секрет уже, что богословские школы богословская мысль нашей Церкви в течение длительного времени испытывали очень сильное влияние идей экуменизма, синтетического синкретизма. Сегодня нам приходится пожинать плоды этого разрушительного воздействия.

Прежде всего указанные процессы самым непосредственным образом повлияли на принципы развития богословской науки. Главным негативным последствием этого является раскрепощенная свобода мысли, или (более точное определение) «богословский индивидуализм» – утверждение чисто протестантского отношения к догматам Православной веры. В чем это выражено? Во-первых, в том, что ряд современных богословов, хотя формально и признают необходимость очищения ума через молитву и борьбу со страстями, но в то же время утверждают что не существует запретов и реальных преград для размышления вслух о том, что находится за пределами человеческого знания и превышает возможности ограниченного рассудка. Это создает почву для возрождения идей евномианства о постижимости Божественной сущности. Во-вторых, становится уже нормой весьма специфичное отношение к святоотеческому Преданию, оно хотя и воспринимается как часть богословского опыта, но не обязывает богослова к соблюдению каких бы то ни было норм мыслительной этики. Однако определение VI Вселенского Собора об отлучении от Церкви тех, кто составляет новую веру искажая святоотеческое учение обязывает всех без исключения строго и ответственно относиться к каждому слову, к каждой фразе и тем более – к тексту богословского соглашения.

Богословие нашего времени – это, скорее, не богословие в собственном – православном – смысле как система знаний о Боге, опирающихся на Священное Писание и Священное Предание, но спекулятивное богословие, принимающее характер крайнего субъективизма. Не случайно, видимо, в профессорско-преподавательской среде стала оживать и стремительно продвигаться попытка создать совершенно новые христологию и антропологию. Объектами для нанесения основного удара выбраны центральные положения православной догматики учение о первородном грехе и учение о Лице Искупителя (чаще всего положения IV и V Вселенских Соборов). Резкой, но безосновательной критике подвергаются, прежде всего воззрения блж. Августина епископа Иппонийского, как исследователя которому принадлежит наиболее полное раскрытие учения о первородном грехе Мы обойдем стороной некоторые личные воззрения блж. Августина (например, о свободе и предопределении), так как они подробно рассмотрены в специальной литературе. Однако чрезмерное акцентирование внимания на тех местах творений блж. Августина, где встречаются его частные мнения не соответствующие традиции православного святоотеческого богословия скорее, присуще уже протестантской теологии, нежели православному богословию. На это, например, указывает проф. А.И. Бриллиантов¹. Следствием неразумной критики воззрений блж. Августина явилось то, что именно протестантизм стал усваивать себе пелагианские воззрения к тому же исповедуя несторианство.

Имя и творения блж. Августина были не только известны на Византийском Востоке но и пользовались авторитетом, о чем свидетельствует, во-первых, утверждение III Вселенским Собором решений Карфагенского Собора об осуждении пелагианства Определение, отраженное в 1-м и 4-м правилах против пелагиан, было вынесено III Вселенским Собором на 5-м заседании. Составляя свое послание к папе Римскому Целестину, Собор писал: «Когда на святом Соборе были прочитаны записи деяний о низложении нечестивых пелагиан и целестиан, Целестия, Пелагия, Юлиана, Персидия, Флора, Марцеллина, Орентия и их единомышленников, мы определили оставить твердым и непоколебимым то, что определено против них твоею святостью, и, согласно с тобой, мы их считаем низложенными»². Нужно отдать должное тому факту, что именно по настоянию блж. Августина был созван Великий Собор епископов в Карфагене. Во-вторых, в деяниях IV Вселенского Собора отцы приводят в качестве авторитетного мнения места из творений «святого Августина, епископа Иппонийского» (из послания к Волюзиану, из толкования на Евангелие от Иоанна и из «Слова об изложении веры») в которых раскрывается учение о двух природах Господа нашего Иисуса Христа по воплощении³. Собор также ссылается на мнение блж. Августина, оправдывающее практику осуждения еретиков и по их смерти. В-третьих, в послании св. Агафона, папы Римского, императору Константину, в котором святитель раскрывает учение о двух волях и двух действиях в Лице Искупителя, блж. Августин назван «мудрейшим проповедником истины»⁴. С учетом хотя бы этих свидетельств более чем странными представляются попытки отказать блж. Августину в верности православному Преданию и тем более – критиковать его учение о первородном грехе. Огромную ценность для христианина, богослова представляет исследование Д. Гусева «Антропологические воззрения блж. Августина в связи с учением пелагианства», так как фактически ни один из антипелагианских трактатов блж. Августина на русский язык до сих пор не переведен. Труд Д. Гусева, предлагаемый читателю в этой брошюре, был опубликован в 1876 г. Казанской Духовной академией и является единственным подобного рода исследованием воззрений блж. Августина. Однако даже это исследование, описывающее основные положения учения блж. Августина о человеке, дает право называть этого отца именно православным богословом, отцом Церкви. Его учение о состоянии первозданного человека полностью перекликается с учением прп. Макария Великого и свт. Афанасия Великого. Учение о грехопадении Адама как родоначальника человеческого рода, всечеловека и вытекающее из него учение о вмененности греха Адама его потомкам не есть изобретение исключительно блж. Августина. Именно такие воззрения на проблему первородного греха Адама мы найдем и у свт. Григория Нисского, и у свт. Кирилла Александрийского.

В учении о первородном грехе блж. Августин не один раз подчеркивал уникальность этого события и малодоступность для понимания человеческим рассудком. Блж. Августин указывает и на всецерковность учения о переходе греха Адама на человеческий род. Тем не менее именно блж. Августин показал и доказал, что первородный грех «не подходит под понятие греха в обыкновенном смысле (как только действие), он не подходит и под понятие наказания за грех, но подходит под понятие и того, и другого».

Прп. Иоанн Дамаскин, занимая одно из главных мест среди православных отцов Церкви, в своих многочисленных творениях, богословско-полемических трактатах и богослужебных книгах значительное внимание уделяет антропологии. Он раскрывает учение о человеке, опираясь на труды предшествовавших ему отцов Церкви, в частности свт. Григория Богослова, прп. Максима Исповедника и, вполне естественно, Немезия, епископа Эмесского. Прп. Иоанн смотрит на человека прежде всего как на образ Божий драгоценнейшее творение Божие, соединившее в себе два мира материальный и духовный. В своих трудах он показывает и данное человеку Богом достоинство, и трагизм человеческой природы, внесенный преступлением прародителей, и небывалое величие, к которому возвел человека пришедший, умерший и воскресший Спаситель мира. Статья иеромонаха Пантелеимона «Антропология по творениям св. Иоанна Дамаскина», напечатанная в «Богословском вестнике» в 1912 г., посвящена систематизации антропологических воззрений великого отца. И до сих пор она остается единственным исследованием в этой области богословия прп. Иоанна Дамаскина, чем определяются ее несомненная ценность и польза.

В сборник включено также исследование «О домостроительстве нашего спасения», которое представляет собой краткое обозрение святоотеческой антропологии и христологии. Его задача показать онтологическую связь этих частей православной догматики, а также доказать, что теория о восприятии Богом Словом падшей человеческой природы в Свою Ипостась является не просто грубейшей ошибкой, но ересью повторением воззрений последователей несторианства. Эта теория не имеет права на существование даже как частное богословское мнение. Христология является, наверное, самой тонкой и самой сложной проблемной частью в системе христианской догматики и требует от христианина предельной осторожности в рассуждениях и внимательного изучения святых отцов. Неслучайно при раскрытии христологического догмата в статье предпочтение отдано именно воззрениям свт. Льва Великого, свт. Кирилла Александрийского и прп. Максима Исповедника Они прославлены Церковью именно как столпы веры, «поборники и исповедники Православия». Это и определяет безупречность их трудов, кристальную чистоту богословских воззрений, непререкаемую авторитетность для Церкви. Если, например, свт. Льву принадлежит заслуга в том, что он глубже всех раскрыл учение о боговоплощении и соединении двух природ в единой ипостаси в их неслиянной целостности, то прп. Максиму Исповеднику Церковь отводит особое место, поскольку он не только обобщил все учение Церкви о двух волях и действиях во Христе но и раскрыл его до мельчайших подробностей в духе классической диалектики и метафизики. Именно он изложил учение об относительном и естественном восприятиях в лице Богочеловека, глубоко исследовал тайну и значение крестных страданий Спасителя.

В статье даны многочисленные ссылки на отцов Церкви, что дает возможность заметить и еще одну немаловажную особенность запад и восток, составляя единую Апостольскую Православную Церковь, жили единым Преданием, в едином духе исповедуя все догматы Церкви.

Завершает сборник статья иеромонаха Симеона «Значение IV Вселенского Собора в формировании учения о лице Искупителя». Для Православной Церкви Собор является мерилом евангельской истины, и доныне надежно ограждающим Церковь от мировоззренческих посягательств еретиков.

Надеемся, что предлагаемая брошюра, рассчитанная прежде всего на тех, кто интересуется святоотеческим богословием и старается воспитать свое мировоззрение в спасительном святоотеческом духе, найдет широкий отклик в сердцах многих соотечественников.

И. С.