Православная Урмия в годы персидских смут

Беды от разбойник,

беды во лжебратиях... (2Кор.11:26)

Вот уже пятый год Персия мучится огнем революции, и этот огонь далеко еще не погас. Отсутствие твердой правительственной власти, неимение определенной правительственной программы реформ сказываются на Персии самым плачевным образом. Еще продолжают в ней бороться сторонники старого режима со сторонниками нового, сторонники порядка и мира со сторонниками и деятелями своекорыстия, беспорядка, самолюбия самого мелкого, самого гибельного для такого больного государства. И в это же самое время нашелся охотник до легких завоеваний в лице Турции, простирающей руку на лучшую провинцию Персии – Урмию. Последняя уже 4-й год (с 1907 г.) оспаривается Турцией у Персии. Турецкие войска заняли ее во всех важнейших местах, и если два первые года жили здесь только в летнее время и кормились местными средствами, то теперь обнаруживают попытки совсем здесь утвердиться и осесть навсегда. Так, минувшим летом в городе Сульдузе (в южной части Урмийской равнины) турки начали строить казармы, и приехавший сюда каймакам (уездный начальник) объявил населению, что край их навсегда присоединяется к Турции и они должны под страхом жестокого наказания платить подати новым властям, а не персам. Турецкие офицеры заняты теперь обследованием пограничных местностей и дорог Урмии и вообще явно стремятся больше захватить, чтобы потом меньше уступить.

I

1. При таких обстоятельствах чрезвычайно тяжело положение всего урмийского простонародья и особенно христиан-сирийцев. Последние страдают и от турок, и от курдов, и от своих персидских властей. Турки влияют на них всегда посредством курдов, которых они называют в припадке откровенности своими «верными псами». Так, в начале 1909 года, когда турецкий консул в Урмии Ага-Петрусь старался склонить жителей сирийских деревень к принятию турецкого подданства, участились и нападения курдов на те деревни, жители которых не соглашались на его предложение и не покупали у него турецкого флага. Тогда, например, ограблена была православная деревня Кизил-Ашик. В настоящее же время турки особенно энергично действуют в двух православных деревнях: Гавилян и Джемал-Абад, лежащих на север от г. Урмии недалеко от важнейшего горного перевала Кущи. В этих деревнях они забирают христианских детей в возрасте от 12 до 14 лет в открытые там школы для обучения турецкому языку, с целью потом забирать их в солдаты. С обучаемых турки берут по 4 тумана (около 8 рублей) в год. Там же жителям приказано отвести помещения для хранения войскового хлеба, собираемого с того же населения в размере десятой части всего наличного у него количества пшеницы и ячменя; а на будущую весну всем сирийцам этих деревень предложено засевать часть земли хлебом специально для войска.

2. Не лучше живется христианам Урмии также и в других местностях. Персидские светские и духовные власти Урмии – центра персидского христианства – принадлежат к шиитскому толку мусульманства и как таковые всегда считаются непримиримыми врагами турок и курдов, как суннитов. Но есть почва, примиряющая этих мусульманских разноверцев: это – ненависть к христианам. Урмийский муштеид (главное духовное лицо мусульман) Мирза Гуссейн Ага, самое высокое лицо из здешних мусульман, обязанное по своему положению подавать другим пример ненависти к гяурам, во всех своих выходках против христиан пользовался помощью курдов. По его указанию курды убили в 1903 году американского миссионера мистера Лабри. Они же устроили неистовый грабеж сирийских домов и православного храма в селении Бабаруд весной 1908 г., как раз в то время, когда упомянутый мусульманский первосвященник Урмии гостил в шатрах диких грабителей. Но всего яснее сказалось влияние этого злого человека в факте увода курдами зимою прошлого года трех христианок с целью женитьбы на них и увлечения их в мусульманство. Когда жертвы курдских насилий были приведены в город для допроса (по своей воле, или нет они очутились у курдов), то Мирза Гуссейн Ага всячески уговаривал их признать себя мусульманками. Девушки открыто исповедали себя христианками, и хитрость муштеида не удалась. Но факт этот ясно показал, что персы-шииты не прочь притеснять христиан руками курдов-суннитов.

К этому же разряду событий следует отнести и происходившие летом 1910 года грабежи курдов в селениях Ангар, Селгяр, Бегляр, Баги и Джениза, устраивавшиеся попустительством бывшего урмийского губернатора Мохтешан Эс Солтане. Последний то посылал туда на помощь населению против курдов небольшие отряды персидских солдат в 50–60 человек, то опять отзывал их обратно в город и нагло уверял русские Консульство и Миссию, что в названных деревнях все обстоит благополучно. А насколько там было благополучно, можно судить по поджогам, которыми курды уничтожали пшеницу христиан на полях, по обломкам дверей и икон, разбитых грабителями в деревнях Сенгяр, Бегляр, Баги в начале июня 1910 года; по рассыпанной муке в этих разоренных жилищах; по виноградникам в Ангаре, с которых сирийцы ничего не могли собрать себе на запас для зимы, потому что грабители все лето и дневали и ночевали там со своими лошадьми. Это ли не тонкость жестокости дикарей, руководимых, очевидно, каким-то интеллигентным, но бесчеловечным руководителем? Да, это делается здесь так тонко, что наши высшие дипломаты совершенно не хотят замечать этих притеснений по такой логике: нет убийств, нет раненых – значит, все благополучно. Но отнимать у человека все, чем он живет, не значит ли грозить ему медленною, но верною смертью?!

Есть в Урмийской области деревни, при которых курды были поставлены персидскими властями якобы для их охраны, а на самом деле для испытания терпения их жителей-сирийцев. Таков был курд Теймур Ага, живший до приезда нового урмийского губернатора Иджелал Уль Мулька возле деревни Джениза. Его издевательства над жителями-сирийцами этой деревни доходили до крайностей и курьезов. Дженизайцы давали ему по первому его требованию хлеб, чай, сахар, мясо, сено, солому не только лично для него, но и его многочисленной прислуги. Идет, бывало, сириец в город за покупками – Теймур Ага дает ему патронные гильзы с приказанием наполнить их для стрельбы, а денег ему на это не отпускает. Затеял он раз построить себе дом, и опять материал ему должны были доставить сирийцы, работали они же, ничего за это не получая и теряя дорогое летнее время. Другой раз тот же курд затеял строить дом уже для своего брата. Свое намерение он осуществил опять при помощи сирийцев, которые дали ему и денег для женитьбы его брата. Вообще названный курд не обращал внимания ни на бедность дженизайцев, много пострадавших от курдов и раньше, ни на то, что их посевы минувшим летом были сильно повреждены градом. Подобные же мирные жестокости курдов наблюдаются часто в селении Мар Сергис, где находится древняя христианская церковь во имя свв. мучеников Сергия и Вакха, ради которой в былое время сюда приходило множество богомольцев-христиан Персии и Турции. Теперь эти паломничества прекратились от страха перед курдами, которые жили здесь лето и зиму 1909 года, а весною 1910 года ограбили местную чтимую церковь. Но опять-таки нет в наличии убийств и поранений, и опять, значит, нет для нашей дипломатии предлога ходатайствовать за сирийцев.

Новый урмийский губернатор Иджелал Уль Мульк для охраны Урмии привел из Тебриза около 100 всадников и около 400 пехотинцев. Но жителям мирных сирийских деревень от них такая же беда, как и от курдов. Идя воевать с курдами в селение Ангар, двое из них зашли в деревню Алвач и из дома православного епископа Мар-Авраама захватили самовар и церковные облачения (которые в Урмии хранятся всегда дома из боязни кражи). Последние потом были подброшены епископу в огород, так как Миссия энергично разыскивала их, а самовар владыки так и пропал. Рассказывал мне и священник селения Мар-Сергиз о том, что курды от них ушли, а вместо них теперь явилось в названную деревню на постой 80 персидских солдат, поступивших на полное содержание деревни, состоящей из 25 домов и полуразоренной за последние годы почти постоянным курдским постоем в ней. Свой горький рассказ несчастный священник заключил пословицей, очень метко выражающей положение сирийцев Урмии: «Уходили мы от дождя, а пришлось стать под дырявую крышу». В самом деле, разве возможно горсти полуголодных людей содержать 80 взрослых человек, и притом страшно прихотливых и требовательных?

Насколько сами персидские власти Урмии безучастны к тяжелому положению местных христиан, достаточно видно из следующих двух фактов. Христиане деревни Ханишан осенью 1909 года однажды ночью застали у себя в виноградниках несколько мусульман соседней деревни, занимавшихся кражей у них сушеного винограда (сабзы). На виновных была заявлена жалоба в городе, но дело получило совершенно неожиданный оборот. Виновные оставлены были без всякого наказания и, согласившись с мусульманами соседних деревень, устроили в одну ночь жестокое нападение на несчастную сирийскую деревню. Сперва они со всех сторон обстреляли ее, причем убили одного караульщика-сирийца; потом ограбили и избили остальных сирийцев деревни и изнасиловали двух женщин и трех девиц. Посланные из города для расследования дела мусульманские полицейские ограничились лишь тем, что взяли с христиан Ханишана (неизвестно за что) 172 тумана (около 345 рублей) денег, а виновных не тронули совсем. Православной Миссии удалось возвратить эти деньги обиженным, а виновные в насилиях мусульмане остались совершенно безнаказанными. Несчастные ханишанцы так и зимовали в чужих деревнях, опасаясь мести со стороны мусульман. Другой случай мусульманских насилий близко коснулся самой Миссии. 5 октября 1909 года шел из своей деревни Ардишай учиться в школу нашей Миссии ученик Соломон Исааков (16 лет). На дороге два мусульманина – жители деревни Ханжер Кишлака, принадлежащей вышеупомянутому муштаиду Урмии, напали на Соломона и совершенно без всякого повода с его стороны избили его и вымочили в канаве. Глубоко потрясенный этой обидой юноша долго хворал от опухоли горла и простуды. Виновные в этом насилии мусульмане по требованию Миссии были найдены, но остались без наказания, потому что они оба оказались слугами муштаида.

3. Если прибавить к сказанному еще рознь между сирийцами разных исповеданий, которых разные миссионеры тянут в свою сторону прочь от России и от Православия, если напомнить, что католические и протестантские миссионеры Урмии усиленно старались внушить сирийцам, что на Русскую Православную Церковь надежды теперь плохи… Если припомнить, что случайные посетители нашей Миссии – корреспонденты разных русских газет, не ознакомившись, как следует, с ее делом, писали потом пространные сообщения о ее якобы недостатках и неудачах и тем смущали русское общество, то вы увидите и поймете все тяжелое положение Урмийской Православной Миссии. Она даже совне не была безопасна от всяческих невзгод. Поездки миссионеров по селам для богослужения и проповеди теперь часто соединяются с опасностью для жизни. Пишущий эти строки сам был обстрелян курдами осенью 1909 года и спасся от них, благодаря только быстрым ногам своего коня. Наш надзиратель за деревенскими православными школами подвергся задержанию со стороны турок. Хозяйство Миссии много терпит от беспорядков страны. Так, две наши коровы были угнаны вместе с городским стадом курдами и пропали безвозвратно. Летом бывает и так, что весь город сидит без воды, необходимой здесь для поливки садов, потому что курды, желая вынудить обильную подачку с урмийцев, отводят ее в другие места. Конечно, от этого страдает и наш сад на дворе Миссии. Наконец, в актовом зале самой Миссии посетитель увидит в стене пулю какого-то шального мусульманина, упражнявшегося в стрельбе и избравшего мишенью наше жилище.

II

Можно было бы еще много говорить о печальных событиях в Православной Урмии за последние годы персидских смут. Но надеясь, что и рассказанное достаточно выясняет трудности служения нашей Миссии, мы обратимся теперь к этому служению, его основам, целям, путям.

Русские миссионеры пришли в Урмию по приглашению самих сирийцев, и это начало их деятельности выгодно отличает их от прочих инославных миссионеров, занимающихся теперь в Урмии ловлей сирийских душ. Оно дает нам возможность не приспособляться к сирийцам в том, в чем нельзя к ним приспособиться, быть прямодушными и откровенными в разговоре с ними: одним словом, – высоко держать знамя Православия, которому, кажется, одному суждено объединить этот исстрадавшийся и разложившийся народ. Сирийцы Урмии пока не понимают этой цели и вместе основания нашей деятельности. Многие из них откровенно нам заявляли, что мы должны являться к ним только для раздачи милостыни, путем ли открытия бесплатных школ, постройки ли храмов, ходатайства ли на суде, или помощи нищим – безразлично. Но людям более дальновидным и понимающим наша Миссия нужна не только как благотворительное учреждение, но и как такая воспитательница их, которая может впоследствии приобщить их к благам русской жизни и культуры. На Персию у сирийцев плохая надежда, потому что и в обновляемой Персии основанием реформ остается тот же Коран, как раньше. Америка – за морями, да и ее миссионеры начинают жить в свое только удовольствие. Католические монахи-лазаристы из Франции работают среди сирийцев, но кто теперь не знает, что и эти миссионеры убежали из своего отечества и в Персии нашли только убежище для себя?! А Россия у сирийцев – у всех на уме, Россия у них под боком. И эта Россия известна сирийцам как защитница христиан востока от злобы мусульман. Пусть нас не обвиняют в политической агитации и среди сирийцев. Они сами прекрасно знают, на что им ближе всего надеяться. Защита, защита и защита – вот о чем вопят ежедневно сирийцы и нигде ее не находят, кроме Русских Миссии и Консульства в Урмии.

1. Защита и помощь оказываются Миссией сирийцам разными путями. Прежде всего, здесь есть прекрасный обычай приводить ссорящихся сирийцев к примирению, не давая им свободы обращаться на суд мусульманской власти, где неминуемо они подвергаются унижениям и поборам. Служение примирения сирийцев совершают православные епископы Урмии и миссионеры. Для этой же цели с осени 1908 года здесь образовалось православное церковно-общественное учреждение под названием мотва (т. е. заседание). Оно состоит из следующих лиц: епископа Мар-Илии, начальника Миссии о. архимандрита Сергия, секретаря священника Елисея Данилова, городского священника Якова Бабаханова, 2–3 сельских священников, являющихся по очереди на собрание мотвы, и трех почетнных сирийцев. Мотва собирается по четвергам еженедельно и много труда кладет на разбор разных запутанных дел и примирение тяжущихся сторон. Решения мотвы в некоторых случаях пользуются вниманием и персидской власти, особенно если последняя сама не заинтересована в каком-нибудь деле. Затем, если в дела сирийцев бывают замешаны и мусульмане, тогда является необходимость уговаривать мусульманскую власть быть снисходительной и справедливой. Для этой цели нашей Миссии служит выборный сириец с титулом милет-баши (глава народа), и с жалованьем от нас по 100 туманов в год. В важнейших случаях, например, когда разгораются чрезвычайно аппетиты мусульманских судей на счет какого-нибудь сирийца, виноватого только в том, что в его винограднике нашли труп убитого кем-то мусульманина, приходится и начальнику Миссии ходатайствовать за притесняемого. Наконец, порядочно безнадежных судебных дел обязано было благополучным окончанием человеколюбивой заботливости русских вице-консулов в г. Урмии.

Осадок в душе от всех этих судебных дел остается всегда самый горький, потому что все наши ходатайства являются временными мерами и никогда не обеспечивают благополучия и безопасности сирийцам на будущее время. Мусульманские власти Урмии уступив нам в одном деле, затем во многих других стараются сделать по-своему, а иногда и прямо восстают против Миссии, как это выразилось 7 мая 1910 года в факте избиения наших служителей полицией Урмии. Подкладка этого грустного события заключалась в том, что мусульманские полицейские были озлоблены на Миссию за покровительство, оказываемое ею сирийцам. Но главная трудность этой службы сирийскому народу заключается в разрозненности последнего на разные вероисповедные группы, поддерживаемой до сих пор разными западными миссионерами. Только образование этого народа способно вернуть ему утраченное сознание своего единства. Поэтому другая забота нашей Миссии касается просвещения сирийцев Урмии.

2. Просветительная деятельность нашей Миссии имеет религиозный характер и направляется прежде всего на молодое поколение сирийцев. Для него ежегодно открывается Миссией до 70 школ с 2000 учащихся. Года 4 тому назад все деревенские школы были типа школы грамоты. Но вот, когда Миссия дала 3 выпуска учителей и 3 выпуска учительниц из своих городских школ, тогда оказалось возможным организовать и школы высших типов с внимательным разделением учеников на группы. Сирийцы стали отдавать детей в эти высшие деревенские школы предпочтительно перед другими инославными школами, так что там, где учат наши учителя и учительницы, на долю протестантов и католиков остается незначительное число учеников. Что касается наиболее дорогой нам мужской школы при Миссии, то она приобретает с каждым годом все большее и большее доверие сирийцев, выражающееся в готовности наиболее зажиточных из них платить Миссии за содержание своих детей в школьном пансионе. С таких людей Миссия получает ежегодно от 20 до 30 туманов¹ – сумму очень маленькую сравнительно с ее расходами на учеников, но все же доказывающую, что сирийцы имеют к нам доверие и ценят нашу работу.

Миссийская мужская школа курсом своих предметов представляет собою попытку объединить в себе наши духовное училище и духовную семинарию. Разница здесь в том, что в ней не преподается философия, дидактика и древние и новые европейские языки, вместо которых основательно изучаются языки: русский, персидский, турецкий-азербайджанский и сирийский – древний и новый. Вся школа в нынешнем году развернута в 7 классов, и, кажется, это число классов и будет достаточно и постоянно для нашей школы. Кроме классных занятий, ученики нашей школы неопустительно посещают утреннее богослужение, а в праздничные дни и вечернее. Конец учебного дня всегда освящается молитвою в присутствии заведующего школою – игумена Пимена. Наконец, старшие ученики школы занимаются составлением сочинений на задаваемые темы. Так, ученики 1-го класса писали сочинение по психологии на тему: «Как можно избавиться от дурных привычек». Ученики же 2-го класса писали рассуждение на Иоан.1:5. В сельских школах ученики и ученицы изучают прежде всего родной современный сирийский язык и письмо, потом древне-сирийский язык, русский язык, персидский язык, арифметику и географию. В некоторых женских школах девочки обучаются и рукоделию.

Содержание всех православных учителей Урмии, а также школьных помещений, покупка рогожек, на которых сидят учащиеся за уроками, доселе лежали всецело на Миссии. Да и в нынешнем году попытка произвести хоть маленький сбор с учеников на содержание школ (по 10 копеек с души), а также заставить их приобретать книги на свои средства проходит везде с большим трудом. А пока, по крайней мере, учителя и учительницы пользуются за все учебное время содержанием от Миссии, назначаемым каждому соответственно его способностям и усердию (от 3 до 16 туманов в месяц). В общем расходы по содержанию сельских школ выражаются ежегодно в цифре 3000 туманов. За нынешний же год эта цифра увеличится, потому что учителям, вышедшим из нашей миссийской школы, необходимо и справедливо давать и усиленное содержание. Что касается расходов по содержанию миссийской школы-пансиона, то они ежегодно выражаются в цифре 4500 туманов, считая в том числе, кроме содержания учеников, отопления и освещения школьных помещений, еще и жалованье учителям-туземцам и приобретение необходимых учебных пособий. Есть маленькая надежда на уменьшение этого расхода, если только школа наша будет идти так же хорошо, как и вначале. Но эта экономия вся пойдет на содержание учителей сельских школ, места которых всюду займут наши воспитанники, и им потребуется давать усиленное содержание.

Отрадно здесь отметить тот факт, что учителя, вышедшие из нашей школы, сразу же заявляют себя как лучшие преподаватели русского языка не только среди сирийцев, но и среди мусульман. Это преподавание среди последних ведется пока частным образом в помещениях самих учителей, но оно познакомило нас с отношениями и лучших мусульманских юношей к русскому языку. Пожелаем успеха этому симпатичному делу – распространению русского языка.

3. Кроме открытия школ для обучения детей сирийцев, Миссия заявила себя за последние годы усиленным храмостроительством и устроением богослужения по православному чину для религиозного назидания народа. В 40 урмийских селениях не найдется теперь и десятка старых несторианских храмов, которых не коснулась бы упорядочивающая деятельность Миссии. Новые, построенные ей церкви находятся в следующих селениях: Джениза, Кевси, Нази, Джемаль-Абад, Абдулла-Канди, Супурган, Ада, Гюйтана, Бабары, Шамшадзиян, Саатлуви, Чемаки, Гюльпашан. Церковь Чемакийская построена Миссией на средства местных христиан, равно как и Гюльпашанская – на средства православного помещика хана Одишу Симонова, награжденного за это золотою медалью для ношения на груди на Станиславской ленте, по представлению начальника Миссии, отца архимандрита Сергия. Немало также есть древних церквей, отремонтированных Миссией и приспособленных ей к нашему богослужению. Они находятся в селениях: Диза, Диза-Такя, Караджалу, Икиагач, Энгиджа, Мушава-Алвач, Ширабад. И на эти церкви только малая часть средств изыскана местным населением, большая же часть их дана Миссией. Сирийцы только теперь еще начинают разгораться ревностью о благолепии родных храмов. Так, мне в бытность мою в селении Караджалу на праздник Рождества Христова сирийцы с торжеством указали у церкви новый колокол пудов в 4, недавно привезенный ими из России. Также и в селении Мушава зазвонил 9-пудовый колокол, присланный местными сирийцами из России.

В истории храмостроительной деятельности Миссии замечательны те трудности, с которыми нам приходилось встречаться. Так, для постройки храма в селении Гюйтапа местный помещик Солар Афкам долго не давал нам места, ожидая, что мы купим его. И только накануне смерти своей он отвел нам требуемое место, очень большое и красивое, и закрепил его за Миссией законным документом. В селении Саатлуви помещик Ибрагим Ага также оказал сопротивление Миссии в ее храмостроительной деятельности, сперва подарив нам место, а потом потребовав за него громадные деньги (около 120 рублей за 1/10 десятины). Пришлось сперва пугать его иском, а потом удалось прямо продолжать начатую постройку и благополучно закончить ее. Эти препятствия, однако, только усиливали сладость впечатлений от новых православных храмов в стране мусульманства. Конечно, внутреннее убранство новосозданных храмов оставляет желать многого, например: приличных икон, сосудов, облачений, колоколов. Но мы надеемся, что милостью Бога и добрых людей все это постепенно придет к нам.

Для богослужения и религиозного наставления народа Миссия имеет трех городских и двадцать сельских священников, из которых большая часть – несторианского поставления и приняты в лоно Православной Церкви в сущем сане; и малая (10 человек) – православного рукоположения. Кроме того, в составе Миссии находится еще сириец – иеромонах отец Григорий, постриженник Миссии (1905). Во главе этого духовенства до 23 апреля 1910 года стояло два епископа-сирийца, преосвященные Мар-Иона и Мар-Илия. Здесь уместно почтить теплым словом первого из них, почившего от трудов своих в указанное число апреля. Имя почившего святителя связано с воссоединением сирийцев-несториан с Православной Церковью, завершившимся в Петербурге 25 марта 1898 года. Покойный Мар-Иона сам с несколькими священниками был тогда в нашей столице и здесь принят в лоно Православной Церкви третьим чином, т. е. через отречение от ереси Диодора, Феодора и Нестория. Дальнейшая его деятельность по возвращении в Урмию состояла в том, что он постепенно передал духовному руководству новооснованной здесь Православной Миссии своих пасомых и сам постоянно направлял помыслы последних к России, к русским. С этой целью он иногда пробовал и служить по православному, хотя наши чин богослужебный для него, как старца, навсегда остался трудным и непонятным. Второй заслугой покойного епископа перед Церковью было его учительство. Он часто учил народ своим простым, но властным словам; и для этого, пока был здоров, ездил по деревням. С этой целью он садился на коня и, в сопровождении пешего слуги, отправлялся в путь, ехал по дорогам трудным, нередко опасным. Эти путешествия не уменьшали его бодрости, а оставляли ему и достаточно энергии на то, чтобы, по приезде в деревню, учить собравшийся народ, разобрать ссоры и недоразумения между сирийцами. В разборе этих дел тоже несомненная заслуга преосвященного Мар-Ионы, ибо примиренные им уже не имели нужды идти на мусульманский суд и там подвергаться унижению и поборам. Последние годы почившего святителя были омрачены бедствиями, выпавшими на долю сирийцев со стороны турок и курдов. Но и тогда вера его в Россию не поколебалась, и он настойчиво советовал христианам искать защиты у нее. Скончался он 76 лет от роду и погребен по священническому чину епископом Мар-Илией в сослужении начальника Миссии и многих других священников в селе Супурган.

После кончины епископа Мар-Ионы по указу Святейшего Правительствующего Синода Сирийскую Православную Церковь возглавил младший собрат почившего епископ Мар-Илия, связанный с нашей Церковью своей епископской хиротонией. Энергия этого владыки проявляется больше всего в решении споров между сирийцами, в установлении правильных отношений между ними, в проповеди нравственности и посещении сел. Служит он довольно часто и по православному, но справедливость требует отметить то неудобство его служения, что он все положенное произносит по-славянски, то есть так, как научился при хиротонии в Петербурге, а служить по-сирийски избегает. За богослужением ему прислуживают ученики нашей школы; обязанности архиерейского хора отправляет наш миссийский хор из тех же учеников.

Другой наличный сирийский епископ Мар-Авраам живет на положении заштатного в своем доме в селении Алвач и посещает Миссию в большие праздники и в дни, назначенные для выдачи пособия. Оба эти епископы вместе получают от Миссии 1500 рублей (Мар-Илия 900 рублей и Мар-Авраам 600 рублей). Кроме того, преосвященный Мар-Илия для своей поездки по епархии пользуется миссийским экипажем и лошадьми.

Сельские священники Урмии мало получают выгод материальных со своего прихода. Главный источник их содержания – земля, арендуемая ими у помещиков, и пособие, выдаваемое им Миссией. Размер пособия определяется способностями и усердием священника. Есть такие, которые получают по 3 тумана в месяц, но есть и получающие по 10 туманов ежемесячно. Общая сумма расходов на пособие сельскому духовенству выражается приблизительно в сумме 1200 туманов. Но в будущем потребуются расходы еще большие, потому что наличный состав сельского духовенства и малочислен, и слабосилен, а для того, чтобы иметь работников более способных и усердных, придется им и побольше помогать.

В помощь наличному сельскому духовенству в деле надзора за приходами в 1909 году мы начали выбирать почтенных и пожилых домохозяев по 1 человеку на каждые 50 домов. Этим выборным сельским представителям вменено в обязанность следить за своими односельчанами, чтобы они исправно ходили в церковь, обличать нерадивых, примирять ссорящихся, заботиться вместе со священником о чистоте храма Божия. Также для приведения в известность всего наличного православного населения Урмии мы провели перепись его в большей части сел (остались не переписанными только 7 деревень) и надеемся вскоре закончить ее.

4. Важное значение приобрела в последние годы издательская деятельность нашей Миссии. Здесь довольно указать двоякую пользу от нее: освобождение нас от необходимости покупать учебники у других Миссий Урмии, и дарование духовенству значительной части богослужебных православных книг. Из учебных книг изданы следующие:

1) Азбука ново-сирийского языка под названием “Восток для маленьких детей”;

2) 2-я после Азбуки книга для чтения (обе эти книги составлены учителем Ионой Георгиевым);

3) Св. История протоиерея Богословского в переводе на ново-сирийский язык с присоединением иллюстраций, тропарей и величаний на двунадесятые праздники (переведена учителем Одишу Георгиевым);

4) Русско-Сирийский лексикон, содержащий более 15000 слов;

5) Нравственное Богословие проф. М. Олесницкого на ново-сирийском языке (обе последние книги – труды о. архимандрита Сергия);

6) 2-е издание Краткого Православного Катехизиса.² На древне-сирийском языке изданы Миссией следующие книги:

1) Евангелие 4-х Евангелистов с указателем для богослужебного употребления;

2) Чинопоследования таинств Крещения, Исповеди, Елеосвящения;

3) Службы на день св. Пасхи, Вознесения, Святой Троицы, Преображения, Успения Богородицы, Рождества Богородицы, Воздвижения Креста, Рождества Христова;

4) Служба 3-го гласа на всю неделю.

Много, кроме того, есть переведенных чинопоследований, которые дожидаются своей очереди быть напечатанными, например служба 4-го гласа на всю неделю; молебен перед началом учения отроков; молебен, певаемый во время брани против супостатов, находящих на ны. Можно надеяться, что впредь издательская деятельность Миссии будет совершаться скорее и успешнее именно с появлением достаточного числа учителей из наших учеников.

Дорогие читатели! Мое вначале своем печальное повествование о различных бедах, посещающих нашу Миссию и народ сирийский, к концу своему повеяло на вас теплою надеждою. Правда, наша надежда на скорый успех нашей деятельности слаба и не моему слабому слову усилить и возгреть ее, потому что суровая действительность нашего времени способна разрушить самые светлые упования. Осмеливаюсь только здесь прибавить, что народ, портившийся под разнообразными влияниями в продолжение сотен лет, не мог преобразиться в течение каких-нибудь 12 лет под влиянием горсти работников, состоящей из 4–5 человек. И вы, несомненно, еще долгое время будете слышать мало утешительного про сирийцев. Но вашей помощи, вашей милости всегда будет ждать исстрадавшаяся и озлобленная беднота сирийская, ни в чем невиноватая и никому не угрожающая. Ради этой бедноты и мы здесь работаем в надежде на помощь Божию и на помощь наших братьев-ревнителей благовествования Христова.

Игумен Пимен (Белоликов), помощник начальника

Урмийской Православной Миссии (в Персии)

Г. Урмия 1911 г. 1-го января.