Сборник для истории старообрядчества. Вып. 5: Исторические очерки беглопоповщины на Иргизе с 1762–1866 года. Отд. 2: Бытовая сторона раскола

Первые поселенцы, их жизнь на Иргизе. – Юродивый и его предсказания. – Постройка в Мечетном часовни, ее пожар. – Постройка вновь часовни. – Емельян Пугачев и его поимка. – Закрытие часовни. – Прошение настоятеля Корнилия Государю Императору, и его последствия. – Причины к добровольной сдаче Никольского монастыря. – Административные и единоверческие миссионеры, их деятельность. – Ходатайство за Иргизские монастыри; прошение старообрядцев Государю Императору Николаю Павловичу. – Бедствия и неудачи с старообрядцами и их прошениями, и проч.

Императрица Екатерина II, высочайшим манифестом от 4 декабря и указом от 14 того же месяца 1862 года, вызвала зарубежных старообрядцев в Россию, переселившихся туда от репрессивных мер русского правительства. В первое время эти выселенцы заняли «вверх по Иргизу весьма плодородные и выгодные земли», как это значится и в указе, в числе 120 дворов, и основали по течению большого Иргиза, в 30 верстах от Волги, слободы: Криволучье и недалеко от него Балаково, в 74 верстах Каменку – в числе 12-ти дворов; и еще выше по Иргизу, в 80 верстах от Волги – Мечетное (впоследствии город Николаевск), в числе 12 дворов или семей, выходцев из западных губерний – с Польши. Словом, первых выселенцев было не более тысячи человек; но уже после постепенно, день ото дня к ним прибывали из-за рубежа люди, большей частью старообрядцы, бежавшие до итого указа из России; и таким образом вскоре основались целые селения и слободы из одних пришлых людей, которые почти что все были «Ветковского согласия», то есть, Поповщина.

Новопоселенцы, в скором же времени, обзавелись оседлою жизнью: самая большая часть из них занялись земледелием, а другие по окрестным к селению Мечетному огромным лесам – ловлею зверей. В этих лесах в то время было довольно диких разных зверей, как-то: медведей, кабанов, сайгов, торпанов, лисиц²; добыча зверей давала возможность новопоселенцам к безбедному существованию. Пришлые люди из разных стран, входили между собою в дружеские и родственные связи; единомыслие их в вере, их сиротская новая жизнь еще более сближали новопоселенцев. В первое время по переселении, они сходились в вечерние часы на улице, а в праздничные дни – слободских жителей было более обыкновенного. Сходбища эти делались так: у каждого дома около ворот рассажены были ветлы или лозы, в отличие от помещичьих селений, как людей принадлежащих к удельному или государеву ведомству. В каждый из праздничных дней, когда, бывало, сидели старые люди «под ветлами» на завалинах, в глазах дедов и отцов резвились внучата и дети, что большей частью происходило в селении Мечетном на той улице, которая ныне прозывается старою. По обыкновению, поселенцы эти вели беседу о житье прошлом и новом, судили о временах Никона, о доблестях своих ревностных сподвижников и страдальцев «за древлее благочестие». Царь Петр I и последующие правители России подлежали более всех обсуждению со стороны новопоселенцев. От административных рассуждений переходили к богословским разглагольствиям; причем старообрядцы изощряли свой ум, высказывали свои знания церковно-служебных и канонических книг; между тем как старики вели эту беседу, молодые и дети их слушали внимательно, затверживали места и цитаты, относящиеся к их обрядностям, на которые большей частью их толковники обращали внимание и тратили свое время. – Однажды, во время этих сходбищ пришел также под ветлы на старую Мечетскую улицу какой-то странник юродивый; его болезненное лицо, оригинальная одежда сразу обличали в нем человека не мирского, но божьего; на нем была одна длинная рубаха с открытым воротом, и на гайтане висел большой медный крест; поверх рубашки он опоясан был широким ремнем, а в руке тяжелая большая трость; он был с открытой головой, с всклоченными, как будто никогда не чесаными волосами. С того дня, как только сделался – в силу своей железной воли – человеком божиим, юродивый носил на себе тяжелые вериги, которыми умерщвлял он плоть и свои страсти, во имя аскетического стремления. Для Мечетских поселенцев эти люди были не новость. Юродивый вмешался в разговор спорящих, говорил много с ними одними изречениями или цитатами из Св. писания, задавал двусмысленные вопросы. Поселенцы, слушая, благоговели над каждым его словом; но более всего поразило их то, когда юродивый, изменив позу, сделал движение рукой и, взглянув серьезно на окружающих, сказал: «вы, мирные Мечетяне, не будете более крестьяне; ваша слобода будет городом, и не ложно, – помните и блюдите сие осторожно. Но, если кто из вас дождется того, тот увидит совсем не то»... Эта неясная речь у одних из слушателей вызвала смех, но у других она сохранилась в памяти, от которых и передана была внукам и детям их. Почти что каждое селение, каждый город сохранил о себе предание или легенду, кои переходят от одного к другому: так это было и с новопоселенцами Мечетного. В 1797 году Мечетное перешло из удельного в дворцовское ведомство, а в 1836 году от 9 мая селение Мечетное преобразовалось в уездный город Николаевск Самарской губернии. – И обо всем этом будто бы все было предсказано, кроме упомянутого выше юродивого, еще каким-то старообрядческим иеромонахом, пришедшим из западных губерний с хохловскими переселенцами; а третьим, тоже, предсказателем был как о селении Мечетном, так и о постигшей участи иргизских старообрядцев, в сороковых годах нашего столетия, известный по своей строгой жизни на Иргизе старообрядец Андрей Моисеев. На самом же деле эти предсказатели передавали только то, что им было передано от других.

Новопоселенцы Мечетного большей частью были старообрядцы ветковского согласия, как мы и сказали выше; с ними так же переселились их попы, иеромонахи, которые отправляли им богослужение и все их духовные требы. Между тем, когда монах Авраамий близ селения Криволучья основал свой скит, из коего впоследствии образовался Нижне-Воскресенский монастырь (в 1763 году), Мечетские старообрядцы общими силами выстроили себе часовню, по образцу часовни, какая была на Ветке. В ней отправляли они свое богослужение посредством беглых попов, иеромонахов; а в случае крайности, или в небытность этих последних, службу отправляли их уставщики, за исключением литургии. В это первое время для новопоселенцев достаточно было одной часовни, потому что монастыри, основавшиеся в окрестностях, ни в чем не отказывали своим единоверцам, как-то – в крещении, венчании, погребении, и проч., и проч.

В 1772 году пришел также с острова Сожи, с Ветки, в селение Мечетное, под именем раскольника, в силу указа Екатерины (1762 года), беглый донской казак Зимовейской станицы, Емельян Пугач, с намерением здесь приютить свою буйную голову. Мечетские жители охотно приняли его, как и прочих переселявшихся к ним людей сирых, то есть, пришлых. Но Емельян Пугачев не долго пользовался свободою: он так же, как и прочие, вышел в один из праздничных дней на улицу под ветлы, вслушивался в людское разглагольствование, в прения, веденные большей частью в защиту старообрядческого учения, – и, как видно по самым событиям, для Пугачева прения эти были не по сердцу, не по его характеру; он скучал мирною оседлою жизнью, тяготился бездеятельностью, как не имевший разгула для своего буйного нрава. Емельян вмешался в старообрядческие прения, и повел, по преданиям мечетских старожилов, «непристойные речи»; вероятно, эти речи составляли его первое воззвание к мятежу, к крамоле против существующей верховной власти и правителей народа; быть может, здесь же были пущены им в ход любимые его мотивы на тему Петра III. Слушатели были возмущены «вольными» речами крамольного казака: его схватили, связали и представили в Малыковской округ (впоследствии г. Волгск), откуда его переслали в Казань, где он содержался в тюрьме. Емельян, благодаря стараниям друзей своих, успел бежать из казанского тюремного замка, и снова почему-то пришел на Иргиз. Избегая Мечетного, он поселился на зиму в Верхне-Успенском Филаретовом монастыре, где был настоятелем монах Исакий, а основатель скита уже был в это время умершим. В монастыре Пугачеву почему-то не ужилось; он перебрался в келью Филарета Заозерского, который жил отчужденной одинокой жизнью особо, вблизи – за озером этого монастыря. С монахом Филаретом, как видно при допросах из показаний Пугачева, была у них крепкая дружба и, быть может, не раз они обсуждали свои политические замыслы вдвоем. В 1773 году, как нами и было сказано в первом отделе при описании этого монастыря, Емельян со своим сообщником монахом Филаретом из келии бежали на Урал; – последний поступил в Сыртовский раскольничий скит монахом, а Пугачев начал разыгрывать свою кровавую драму. (См. также 1 отдел Верхне-Усп. Филаретов, монаст.)

Перейдем к мечетским старообрядцам.

Вновь выстроенная упомянутая часовня в селении Мечетном, около 1780 года, сгорела от неосторожности самих часовенных. Пожаром этим истреблена дотла вся церковная утварь, как-то: иконы, книги, рукописи и проч. Для старообрядцев были новые хлопоты и заботы об основании вновь своей часовни. Они сделали совещание, разослали своих доверителей для посильного сбора на постройку часовни. В несколько дней были собраны деньги, материал для часовни, иконы, книги; словом – в скором же времени деревянная часовня снова была готова, и в ней отправлялось так же, как и в старой, сгоревшей, их богослужение, с той только разницей, что новая часовня была выстроена много больше прежней, и к ней была приделана небольшая колокольня, также деревянная.

Здесь не будем входить в обыденные мелочные подробности, которые не входят в разряд событий, достойных внимания наших читателей, и потому сделаем в этом месте нашего очерка большой пробел по хронологии. Мы перейдем к тридцатым годам нашего столетия, как времени самого тяжелого для иргизских старообрядцев, что мы видели из первого отдела по событиям с иргизскими монастырями.

В 1828 году, по распоряжению местной полиции, был снят с старообрядческой часовенной колокольни крест, а впоследствии и с самой часовни; это уже было в 1844 году, когда последовало распоряжение и о самом закрытии Мечетской старообрядческой часовни, и притом взята была подписка с старообрядцев в том, что они обязуются уничтожить самую часовню в этом же году, что ими и было исполнено: часовня была продана с аукционного торга.

При описании (в первом отделе) Средне-Никольского монастыря, мы упоминали о посещении этой обители саратовским губернатором Степановым (1837 года, 8 февраля) с Высочайшим указом, коим предписывалось обращать раскольничьи монастыри в единоверческие (см. ист. М. В. Д. т. VIII, стран. 284 – 285). При объявлении этого высочайшего указа, настоятель монастыря с братией и окрестными старообрядцами объявил решительно начальнику губернии, что они не желают принять правил единоверчества, а тем более передать им свой монастырь, но желают остаться на своем старом положении. Губернатор тотчас же донес об упорстве раскольников и, как видно по ходу дела, изложил свое мнение, что монастырь этот немедленно нужно взять силою, как и было об этом им донесено в министерство внутренних дел (см. т. VIII, 285 стр.). Иргизские скитники тоже, с своей стороны, обратились с прошением на имя Государя Императора Николая Павловича, поданным от имени настоятеля Средне-Никольского монастыря монаха Корнилия. Вот это прошение в подлиннике:

«Всепресветлейший Державнейший, Великий Государь Император, Николай Павлович, Самодержец Всероссийский, Государь Всемилостивейший!»

Просит Саратовской губернии Николаевского уезда Средне-Никольского старообрядческого монастыря настоятель, инок Корнилий, а о чем мое прошение, тому следуют пункты.

I.

На основании Всемилостивейшего манифеста, состоявшегося 4 числа и указа Правительствующего Сената 14 декабря 1762 года, построен при реке Иргизе сей старообрядческий Средне-Никольский монастырь, иждивением и многими трудами как близ его жительствующих, так и из отдаленности усердствующих к нему старообрядцев, с надеждою пользоваться тем вечно. По силе именного Высочайшего указа, 1801 года, ноября 17 дня, по которому и земля намежевана в неотъемлемое владение их старообрядческих иргизских монастырей, за коими оная утверждена и решениями Правительствующего Сената, последовавшими в 1804 и 1832 годах.

II.

Жители сего монастыря из начала и доныне суть непременные подражатели правилам веры и учению со всеми староцерковными чинослужениями, каковые изданы и существовали в греко-российской церкви, по свидетельству и благословению святейшего патриарха Филарета Никитича и прочих, до половины XVII-го столетия поставляемых для России первосвятителей. От какового богоугодного тех старого церковного предания даже и в малейшем чем-либо отступить весьма ужасаемся мы, по Христову к ним речению: «Слушаяй вас, Мене слушает, а отметаяйся вас, Мене отметается». (Еванг. Лук. глав. X, ст. 16.) И по Апостольскому наставлению, не принимать другого учения даже и от ангела (к Галатам глава 1, ст. 8.). Сверх того, данное нами при пострижении в церкви пред св. Евангелием великое и непреложное иноческое обещание, заключает нас неисходно пребывать в том монастыре до кончины жития своего, как о том значится в старопечатном чине пострижения в потребнике и прочих староцерковных книгах. Где пребывая под высоким покровительством общезаконной веротерпимости, в чувствах благодарных сердец не преставали мы молить небесного Царя о здравии и благоденствии Государя Императора и всего Августейшего дома, по книгам, свято чтимым родоначальниками его, согласно 44 и 45 статьям основных государственных законов, том 1-й.

III.

По открытии же на Иргизе новой единоверческой церкви, показались здесь многоревностные распространители ее учения, противного верховному определению собора, бывшего в 1667 году, равно и настоящему постановлению св. Синода, печатаемому в начале псалтырей, в требниках, в служебниках и прочих церковных книгах. Некоторые из оных благочинных и протоиереев господствующей церкви изъявляют чрезмерные действия к привлечению беззащитных старообрядцев в ту единоверческую церковь, в которой сами не находятся, и которой верослужение за истинное и богоугоднейшее признать самим им невозможно; для чего, в противность 73-й статьи о предупреждении нарушения веротерпимости, том 14-й, вместо последования образу апостольской проповеди, делают на старообрядцев разные несправедливые происки и доносы, и через то подвергают самым жесточайшим следствиям и притеснениям, из коих последнее произведено на 27-е число прошедшего Декабря с обстановлением вокруг означенного Средне-Никольского монастыря команды солдат с заряженными ружьями³. А о прочих можно иметь подробное сведение от г. начальника здешней губернии. И все таковые события происходят от помянутых проповедников истины единоверческой церкви, которой и самые, служащие основанием, пункты московского митрополита Платона почему-то уже нарушены, определением паки в пастыри – нарушивших свое обещание с подпискою, и убежавших здесь от старообрядцев священнослужителей.

IV.

Наконец, означенные проповедники единоверческого учения, будучи недовольны присовокуплением к себе одного Нижне-Воскресенского старообрядческого монастыря, возымели желание не учением и убеждением сердец, но силою власти своей отнять вышепомянутую собственность многочисленных старообрядцев, состоящую во многих разных строениях, в богатом украшении двух святых церквей, в дорогой ризнице, колоколах и прочем имуществе, собранном многим временем на весьма значительную сумму с довольным количеством Высочайше дарованной земли, принадлежащих к оному Средне-Никольскому монастырю. А дабы удобнее совершить таковое предприятие, сверх всякого чаяния в ночи на 8-е число⁴ сего месяца, приехали сюда единоверческий архимандрит Зосима с причетом его и с посланным от начальника губернии чиновником, которые с помощью николаевского городничего и стряпчего, взявши команду солдат, в тот же день учинили приступ к занятию означенного нашего монастыря. Почему ближайшие к сему жители, убедясь христианским усердием и жалостью к той священно-церковной своей собственности, вынуждены были вступиться как за означенную свою святыню, так и за нарушение вышеупомянутого именного, Его Императорского Величества, указа с силою существующих узаконений, и для того, по христианскому их обыкновению и долгу, упредили собраться в сей монастырь, и слезными своими прошениями и молениями удержали первое усильственное стремление пришедших к занятию того помянутых духовных и гражданских чиновников, которые, будучи тем не довольны, на другой день 9-го числа решились уже вооружить 25 человек солдат, присовокупив к ним около 200 человек понятых, с которыми, пришедши к сему монастырю, оказали для отнятия того у старообрядцев все меры жесточайшего их усилия, с величайшими угрозами; но и тогда также удержаны были они множеством падших пред ними на колена окрестных старообрядцев, с горькими слезами просящих оставить оный в прежнем, Высочайше дарованном тому, положении, по силе существующих узаконений. Помянутые же чиновники и тем еще не убедились, оглася сих старообрядцев бунтовщиками, и поставили по всем дорогам вокруг нашего монастыря на караулы до 300 человек, дабы находящихся в нем помянутых старообрядцев вынудить к исполнению требования оных голодом, для чего и воду брать не допускают, а прочих окрестных старообрядцев берут и сажают под стражу, требуя от них за выпуск на свободу обращения к единоверческой церкви, в совершенную противность как Евангельской проповеди, так и гражданских законов. В каковом случае и раскольники, по силе 46 и 43 статей 4-й части уставов благочиния том 13, не преследуются, и их церкви Высочайше повелено оставить без притеснения, в том положении, в каком они состояли до 17 сентября 1826 г. И потому всеподданнейше прошу:

Дабы Высочайшим Вашего Императорского Величества Указом повелено было сие мое прошение Правительствующего Сената в 7-й департамент принять, и на основании вышеупомянутых и прочих существующих узаконений, освободить вышеозначенную старообрядческую собственность от усильственного присвоения означенных распространителей, противного законному исполнению господствующей церкви единоверческого верослужения, и благоволено б было мирным жителям сего монастыря, в Высочайше дарованных ему границах, предоставить прежнее спокойное пребывание и беспрепятственное продолжение, приносить ко Всевышнему теплейшие свои молитвы, по закону и чинослужению своих праотцов, по силе 44 и 45 статей основных государственных законов, том 1.

Всемилостивейший Государь, прошу Вашего Императорского Величества, о сем моем прошении решение учинить, февраля дня 1837 года.

К поданию надлежит в департамент Правительствующего Сената.

Прошение сие со слов просителя писал такой-то.

Жительство имею я Саратовской губ. Николаевского уезда, в Средне-Никольском старообрядческом монастыре».

Прошение, однако же, не принесло никакой пользы для этой обители, тогда как саратовский губернатор уже успел получить из Петербурга ответ на свое донесение, посланное от 9 февраля, вследствие чего 13 марта им и была сделана осада Средне-Никольского, монастыря (см. I отдел), – его передали единоверцам.

Старообрядцы ожидали иного исхода Никольскому монастырю; они так были уверены в действие их прошения! Но к их общему сожалению, на эту челобитную не было даже ответа. В Средне-Никольский монастырь переселилась единоверческая братия, и оставлены были лишь те монахи, которые перешли от раскола, вследствие данной ими подписки в единоверие.

Обращенных иноков в единоверие осталась самая малая часть, некоторые иноки, как например, монах Иона, Прохор, вскоре же бежали к раскольникам в Измайловский скит, куда также многие ушли из раскольничьих монахов до занятия единоверцами Средне-Никольского монастыря.

В начале, эту раскольничью обитель заселяли единоверцы из мужской братии, но в 1841 году, с переходом единоверцев в Верхне-Успенский монастырь из Никольской обители, мужскую братию перевели в Верхний монастырь, а в Средне-Никольский поселили из Черноморских скитов монахинь, принявших единоверие. Описывать ли те эпизоды из жизни скитниц Никольского монастыря, с 1837 года, когда он сделался единоверческим? Сообщать ли все дела и жизнь единоверцев по настоящий 1865 год, в особенности дела, касающиеся нынешнего настоятеля Арсения, под ведомством которого находятся означенные инокини, – далее дела, касающиеся деревни Давыдковой, как ближайшей соседки этого монастыря, и, наконец, до протопопа Александра Иванова? По-нашему уже это потому излишне, что цель наших очерков – бытовая сторона одних иргизских старообрядцев или раскольников, но отнюдь не единоверия.

Перейдем к нашим очеркам. Здесь не лишним считаю указать причины, побудившие старообрядцев, противившихся воле и распоряжениям правительства, к добровольной сдаче своего монастыря. Известные старообрядцам на Иргизе – Горохов и Аким Дмитриев с жандармским начальником Быковым у саратовского губернатора были агентами. Чтобы вернее судить о действиях этих агентов, мы приведем пример из их деятельности. Однажды Горохов, сидя за чайным столом со строителем Корнилием, (это было до осады Никольского монастыря), между прочим, проговорясь, сказал: «нет, отец Корнилий, вот извольте выслушать меня», оглядываясь в это время по келии настоятеля. Корнилий это заметил и сказал, что келейник ушел в келарню ужинать, (хотя тот и находился за стеною). «Отец Корнилий!» он тихо молвил: «ежели вы не намерены, и не хотите мне доставить честь через принятие Платоновых пунктов (единоверческих правил), то Бога ради, другому чиновнику не доставляйте: ибо как проповедь, так и система единоверия – основаны на интересе и заслугах». Корнилий, как видно, понял дело хорошо, он так и поступил: монастырь взят был силою. Другой агент Быков, в виду старообрядцев, держал сторону монастыря, и перед губернскою властью и единоверческим архимандритом Зосимою противную, и это делалось из их личных интересов. Третий, Аким Дмитриев, начальнику губернии рапортовал в донесениях своих о сопротивлении скитников Никольского монастыря еще в то время, когда не было сделано скитникам предложения о добровольной сдаче их обители. Дмитриев в донесениях своих, как и каждый агент, увеличивал дело или событие до того положения, в котором оно казалось бы повиднее: понятно, что по заслугам делалось и вознаграждение. Следовательно, огонь раздувался с двух сторон, в скитниках и в окрестных старообрядцах – со стороны агентов: Горохова, Быкова и Акима Дмитриева, как бы охранявших для видимости права и интересы монастыря; с другой же стороны, через них же поднималась на ноги сама администрация края, и тем раздувала пламя. Это мы объясним следующим ниже примером.

В первых числах марта 1837 года, когда монастырь Средне-Никольской был, можно сказать, уже приговорен к его осаде, к скитникам еще прежде этой осады пришли Быков и жандармский начальник, оба с одной и той же целью: чтобы узнать относительно монастырского положения – мятежа ли ждать, или уступок в пользу единоверия. На монастырском дворе собравшийся народ они уговаривали к повиновению властям, и сдать начальству беспрекословно эту обитель. В кельях же настоятеля и других влиятельных лиц в расколе они говорили совершению другое, где они делали двусмысленные желания, недомолвки и подстрекательства, вроде ниже приведенных: «чай ведь губернатор оболгал вас, старообрядцев, перед Государем, и теперь боится, что они станут в дубье и произведут бунт с его детками» (артиллерией и жандармами, и т. п.) Ясно, что этими агентами бегло- поповщине вкладывались подобные действия как бы разжеванными.

Впрочем, начальник губернии, Степанов, так сильно заботившийся о благах вверенного ему края, не жалел ни трудов, ни хлопот для того, чтобы обессилить раскольничьи монастыри. Однажды г. Степанову случилось быть в доме одного богатого купца, в городе Николаевске, старообрядца Волковойникова, куда нарочно был призван тоже старообрядец, известный Семен Власов. Это было 9 марта, за три дня до осады Никольского монастыря. С личностью Семена Власова мы ознакомим читателя в следующих главах. Губернатор ему сказал: «послушай Власов, я знаю, что ты здесь в обществе занимаешь видное место, почему и имеешь перевес голоса, – спрашиваю тебя: можешь исполнить мое требование»? Семен изъявил готовность к услуге. Степанов сделал ему предложение, чтобы он с своими единомышленными старообрядцами как сам не входил, так и других уговорил и обязал подпискою в том, чтобы они не входили в скит в течение трех дней, то есть, до его прихода, или перечисления монастыря в единоверие. Поручение это Власовым вскоре же и исполнено в точности. С окончанием замечательной осады этой обители, начальник губернии распорядился брать снова со старообрядцев Николаевского уезда подписки такого содержания: «я, нижеподписавшийся, в числе присутствующих зрителей, глядя на других людей, взят был ошибкою в Никольском монастыре, но участия с скитниками и окрестными старообрядцами никакого не имел», такой-то. При этом обязательстве дело не обошлось без взяток со стороны низшей земской исполнительной власти. Подписку давали забранные при осаде монастыря только те, которые не в состоянии были откупиться деньгами или бежать из нововыстроенной Николаевской тюрьмы.

Понятно, что действия Семена Власова относительно подписки, взятой им с защитников своего скита, вскоре же сделались старообрядцам известны. Иргизцы за подобный поступок прозвали его предателем, подобным монаху феоктисту, выдавшему Соловецкую киновию в 1676 году воеводе князю Ивану Мещеринову, и наименовали его отступником их «старой веры», и все это будто бы Власовым делалось в отмщение Средне-Никольскому монастырю за своего брата Андрея, принявшего в этой обители иноческий чин с именем Антония, коего настоятель Сергий еще в 1822 году изгнал, по общему приговору скитников, из монастыря за его донос исправнику города Волгска; словом, чего не мог сделать Антоний, то довершил родной его брат Семен Власов. Подробности об этих братьях Власовых сообщены будут ниже.

Иргизские беглопоповцы с утратою своего монастыря впали в уныние; общее бедствие глубоко отозвалось в их душе; прошение строителя Корнилия у правительства не имело ни малейшего успеха, а эти неудачи еще более их воодушевляли на деятельность: они плотнее и крепче сомкнулись в одно целое, застигнутые, как стадо в далекой пустыне ураганом, репрессивными мерами Саратовской администрации. Иргизцы, по объявлении своем о надобности «соборного» совещания, собрались из всех окрестностей, ближайших к городу Николаевску, несколько тысяч человек. На этом общем совещании, они решили собрать поголовный денежный сбор со всей беглопоповщинской общины, там проживавшей, предназначенный для вторичной подачи прошения Государю, и на ходатайство в пользу их монастырей. Денег тут же собрано было до двух тысяч рублей ассигнациями, и немедленно приступили они к новой челобитной.

Прошение это было подписано несколькими сотнями рук, представителями старообрядчества, от 25 тысяч человек их общины: в этом числе разумелись и грудные младенцы. Содержание этой челобитной здесь ограничим в кратких словах: форма и мысль прошения были почти одни и те же, как и выше помещенного прошения строителя Корнилия. Сочинители этой последней челобитной руководились почти из слова в слово прошением монаха Корнилия, с малым исключением некоторых выражений, или прибавлений, о которых и скажем несколько слов. В прошении этом, поданном от 25 тысяч человек, не было упомянуто о ночной тревоге 21 февраля, произведенной монахами набатным колоколом, как это видно из первого отдела; старообрядцы об этом умолчали, а писали так: «что народ сбежался на крик, (а не набат), слышанный от побоев (?) в 21 февраля, ночью в монастыре». В нем также не было упомянуто о сосланных в арестантские роты двух крамольных раскольниках, как главных возбудителях мятежа, упорства против гражданской власти. Еще прибавлено было, что солдаты производили в Средне-Никольском монастыре бунт, грабили монастырское имущество и церковную утварь, и били прикладами как скитников, так и защитников монастыря; объясняли, «что грудные дети, поверженные матерями, плавали на земле в крови» и т. под. Этого в монастыре не было, что нами и замечено в первом отделе. К поданию упоминаемого прошения был избран из их среды на правах депутата от всего 25-тысячного старообрядческого общества известный Емельян Решетов, из старожилов г. Николаевска; в проводники ему дали одного Умецкого казака из-под Уральска. Решетов, приняв от Иргизцев прошение и две тысячи денег, отправился в С. Петербург к поданию сей просьбы, через министра внутренних дел графа Перовского. На беду с беглопоповцами случилось неожиданное несчастье. Степан Решетов доехал благополучно до Москвы, далее же ехать не счел и нужным, собранные старообрядцами деньги, две тысячи рублей, он оставил при себе, прошение затерял; тем бы и делу конец. Время, между тем, текло – иргизские старообрядцы со дня на день ожидали благодетельного действия от своей челобитной; но вместо того, что скоро будет снята с них опала от саратовского начальства и им будут возвращены их монастыри, пришла на Иргиз весть не добрая: Емельян в Петербург не доехал, а из Москвы отправился в Новоузенский уезд и проживает там припеваючи на хуторах, на мирские деньги. Иргизцы, ошеломленные этою печальною вестью, с отчаяния не знали что им тут было делать. Жаловаться? но в этом случае было не на кого; на своего единоверца жаловаться было неловко, да и не безопасно. Погоревали о постигшей их участи, решились снова прибегнуть к поголовному между беглопоповцами сбору денег: «у мира шея толста», говорит пословица. Снова деньги были готовы, приступили к прошению, кое подверглось еще новой редакции. Сочинение оного с общего приговора возложено было на Константина Ильина; о личности этой читатели прочтут подробно в следующей главе. Автор этого прошения прибавил к нему введение, в котором объяснял «новшества» патриарха Никона, как основную причину старообрядчества и проч., проч. В прошении было упомянуто об указе 1762 года, изданном Екатериною II, касательно их выселения из-за границы. Поселившись на Иргизе, они основали свои монастыри, которые теперь у них уже отняты саратовским гражданским губернатором Степановым. Челобитчик изложил об осаде Средне-Никольского скита в тех же красках, о которых мы упомянули выше; в заключение добавлено об арестованных попах и диаконах, и о сосланном настоятеле монахе Корнилии, авторе первого прошения, в закавказский край. Сего последнего старообрядцы просили у Государя Императора возвратить, или дозволить им снова восстановить монастыри на прежних Екатерининских и последующих Императоров правах, или, чтобы Иргизцам было дозволено иметь при себе беглых полов и снят был бы указ о строжайших розысках и арестах этих попов. Челобитная эта была чрезвычайно велика по содержанию, также писана от 25 тысяч, как значилось в прошении, и скреплена несколькими сотнями рукоприкладств. Снова выбраны депутаты, как более добросовестные и грамотнее прежних, а именно: Иона Карпов и Семен Рябихин. Доверители эти, с деньгами и прошением, отправились в Петербург, по особому маршруту и с особой инструкцией, как держать себя с высшей административной властью. Карпов и Рябихин благополучно достигли до назначенного места, остановились в доме своего же единоверца, сочувствовавшего им в их деле купца Громова, живущего в каретной части, в собственном доме. Иона Карпов на другой день лично представил от Иргизских беглопоповцев прошение министру внутренних дел, графу Льву Александровичу Перовскому. Секретарь министра, в глазах депутата, принял от графа прошение и взял от Ионы Карпова доверенность, данную ему старообрядческим обществом. через несколько дней были потребованы и самые копии как с прошения, так и доверенности, находящиеся у подателя Карпова.

Последствие этой челобитной было также неудачно: граф Лев Александрович Перовский не обратил на нее своего внимания, а за тупое и недобросовестное ее сочинение приказал с доверителя взять подписку в том, чтобы он впредь отнюдь не утруждал высшее начальство подобными прошениями, или, вернее сказать, статьями по его обширности. Иона Карпов исполнил приказание министра. Дело, как видится, не было удачно, и ждать каких-нибудь милостей в Петербурге более нечего; Иона Карпов вынужден был возвратиться с печальными известиями на Иргиз, где его ожидало общество с болезненным нетерпением. Семен же Рябихин потерял родину свою навсегда, он окончил свою жизнь от петербургского климата и был похоронен на кладбище северной столицы. Иона Карпов на Иргиз отправился один. Можно вообразить возвратный путь этого депутата, после подобного грустного, неудачно оконченного им дела. Старообрядцы от подобных вестей еще более впали в уныние, отчаяние овладело всею общиною беглопоповцев, радостного впереди им ничего не предвещало. Все думы и заботы свои они возложили на Бога. Перед ними еще блестела одна последняя на земле утешительная надежда на Государя Цесаревича и Наследника, ныне царствующего Императора Александра Николаевича, как уже бывшего в Саратовской губернии по тракту из города Хвалынска через город Николаевск. Иргизцы воспользовались этим случаем. Представителями от беглопоповцев были один прозелит из козелбатов, новокрещенный, другой – известный старообрядец Абрам Моисеев. Цесаревич милостиво принял старцев, довольно внимательно разговаривал с ними об их житье-бытье и о положении их Средне-Никольского монастыря, как уже занятого единоверцами, и проч., проч. В исходе 1841 года случилось тоже быть проездом обер-прокурору св. Синода, графу Николаю Александровичу Протасову, через город Николаевск, к коему они снова пожелали поднести свою челобитную, уже несколько в сокращенном виде, через посредство столетнего старца П. Долгова. Но с этим прошением случилось неожиданное обстоятельство. При составлении этого последнего прошения, многие уже из старообрядцев в нем не участвовали, как заподозренные в измене их старой вере. Старику П. Долгову с прошением пришлось поджидать немалое время в известном месте, где должен был проходить г. Протасов. Известный Семен Власов, агент губернатора Степанова, заметил чего-то выжидавшего на улице старика П. Долгова и, воспользовавшись случаем, предложил старику на время войти в его фруктовую лавку, находящуюся на той же улице, где должен быть вышепоименованный прокурор св. Синода. Старик не прочь от предложения; вошел в лавку; между ними завязался разговор. Власов удачно повел речь о прошении, к подписи которого он не был допущен старообрядцами, упоминал о его содержании, об ошибках, находящихся в нем, и проч. Доверчивый старик вынул через ворот своего холодника прошение, дал его просмотреть Власову, который по прочтении тут-же возвратил его в той же самой обертке, в которой оно находилось. Старик снова челобитную положил за пазуху. Между тем, г. Протасов проехал в присутствие. Долгов отправился к нему, подал смиренно свое прошение; обер-прокурор св. Синода развернул его, и взглянул на просителя. Долгов смутился. «Что же ты старик, ничего не написал на листе?» заметил обер-прокурор, «это лист неписанной белой бумаги». Проситель оторопел, изумленный своею оплошностью, и второпях готов был свалить вину на вечного пакостника рода человеческого, или его наваждения – диавола. через несколько минут, ободрившись, старик Долгов передает на словах, как сумел, содержание приготовленного им к подаче прошения, и начальник, как это всегда водится, обещал попомнить о нуждах и требованиях Иргизских старообрядцев; ну, да и забылось! Беглопоповцы тут же узнали сыгранную комедию Семеном Власовым с стариком Долговым, относительно перемены им в фруктовой лавке прошения на простой неписанный лист бумаги, собрали постановление и хотели было прибегнуть к своему суду, по-старообрядчески, с отступником и предателем их старой веры. Но Семен Власов предупредил недовольных еще новым своим поступком, требовавшим более прежнего самонадеянности и смелости. В том же году и вскоре после этого события, в селе Толстовке, Николаевского уезда, беглопоповцы саратовские приготовили также прошение к подаче Военному начальнику, проезжавшему в это время через Саратов; содержание этого прошения было почти одно и то же: о возврате Средне-Никольского монастыря, или прав иметь свободно беглых попов в их общинах, и проч. В это время Семену Власову случилось быть в городе, куда уже прибыли и депутаты с своим прошением: он странной предупредительностью своею освободил братию от излишних хлопот, и следующим образом сказал им: «Что вы всё дураки жалуетесь, а на кого? не видят, в чем здесь дело»! и со словами, на несколько частей разорвал прошение, плюнул на просителей и быстро от них ушел. Поступок этот как Власова, так и его партии, образовал междоусобную вражду и неприязнь, вредную как делу Иргизцев, так и единоверию. Обе партии были озлоблены до крайности. Вместо единодушия, завязались междоусобные личности, результаты коих мы увидим ниже, из последующих глав нашего очерка.

В начале сороковых годов, в проезд Астраханского военного губернатора через город Николаевск, неугомонные Иргизские беглопоповцы, стонавшие о своих утраченных монастырях, покинутые с челобитными своими на произвол судьбы, решились еще прибегнуть к новому начальнику губернии с своею просьбою. Изложив оную в том же смысле, так же упомянули в прошении, относительно утраты своих монастырей, о беглых арестованных попах и проч. К подаче оного выбрали снова известного, и как опытного в этом деле Иону Карпова.

В челобитной этой не была сохранена канцелярская формальность; в ней также упоминалось, что представляется от всего общества Николаевских (иргизских) старообрядцев покорнейшее прошение, и т. д. Губернатор за решением этой важной описки обратился к людям опытным. Налицо явился Семен Власов; начальник упрекнул Семена за его недобросовестность, касательно данной им и другими старообрядцами подписки, о добровольной сдаче Средне-Никольского и других монастырей. Власов отвечал, что это прошение писано не с их стороны, а от крамольных и противных действиям начальства старообрядцев; и что будто оно написано от всего Иргизского общества, это явная неправда уже потому, что и сам доверитель к подаче этого прошения, Иона Карпов, точно так же дал подписку графу Льву Александровичу Перовскому, чтобы не утруждать высшее начальство подобными челобитными. Губернатор вытребовал налицо доверителя и напомнил Карпову о его подписке, данной в Петербурге, и тотчас же приказано было просителя сдать Николаевскому городничему Васильеву, с таким приказом, в котором велено отпустить сему старцу, нарушившему свое слово, с придачею как бы за его опытность 25 розог, в этом приказе значилось – погорячее.

Представитель беглопоповцев, Иона Карпов, возвратясь болезненным от городничего, усердно выполнившего волю начальника, проклял как отступника от своей веры Семена Власова, так и докучливое свое старообрядческое общество. Мы здесь не говорим уже о проклятиях, возложенных на местные административные власти. С этих пор, оскорбленный до глубины души, старик Иона оплакивал свои посрамленные седины от «иноверных», в уединенной отшельнической молитве.

Предшествующие причины к предсказанию о страшном суде. – Монах Антоний и его клевреты. – Общее смятение беглопоповцев на Иргизе. – Ожидания суда Божия на Иргизе и в городе Самаре. – Печальные последствия этого ожидания. – Воспоминания о прошлом. – Стихи, и проч. проч.

В 1841 году последний Верхне-Успенский монастырь на Иргизе, был передан единоверцам. (См. I отд.) Год от году, все более и более истощаясь неудачами с своими прошениями и ходатайствами у правительства за монастыри и попов своих, старообрядчество видело невозможность и совершенно потеряло всю надежду на то, чтобы восстановить прежние для него монаршие милости и те благоволения, кои некогда имели иргизцы: лишенные надежды – они были в опале. В пылу фанатизма они стали вдумываться в суд о них Провидения, и мало-помалу у беглопоповцев, с 1841 года, начала развиваться и обобщаться мысль на тему близости страшного праведного суда Божия над всем миром. Но прежде нежели приступим к описанию этого знаменательного на Иргизе события, укажем на причину этого грустного, с старообрядцами, эпизода, расскажем здесь краткую биографию главного виновника, воспользовавшегося положением беглопоповщины, в предсказании им о скором пришествии Христовом на страшный суд.

Мы сказали, что селение Мечетное почти сплошь было заселено пришлыми людьми по указу Екатерины второй, 1762 года. В исходе ХVIII столетия, пользуясь теми же правами заграничного выходца, пришел в Мечетное из города Спасска вольный новичок под именем Влас, старообрядец ветковского согласия. Новопоселенец имел у себя пятерых сыновей, с которыми он и жил оседло в этом селении. Дом Власа находился на углу не шумного, уединенного переулка; одного из его сыновей звали Андреем, но он почему-то не пожелал жить с своим семейством. Андрей переселился на жительство в Средне-Никольский монастырь; это было в 1820 году. Тогда строителем в монастыре был монах Сергий, вызванный скитниками из пустыни, что на реке малом Иргизе. Андрей, с пострижением в иноческий чин, наименован был Антонием, как мы и будем его называть. Новопостриженный инок, оторванный от семейного очага, еще не привыкший к скитскому послушанию и монашеской жизни, скучал, тяготился аскетическими правилами, и для того, чтобы улучшить свое положение, он выдумал особое средство. Однажды, сидя в своей келье, написал к исправнику города Волгска письмо, где излагал разные монастырские уклонения от распоряжений местной административной власти, упрекал разврат скитников, беспросыпное пьянство беглых попов, и виною всему этому был, по его мнению, настоятель этого монастыря Сергий, – объясняя исправнику, что настоятель, не стесняясь данными ему правилами и той подпиской, которая, обыкновенно, давалась местному начальству, чтобы принимаемы были в монастырь его не бродяги, не преступники и не беглые, и т. п. По этому письму, в Средне-Никольской монастырь, нижнеземский волгский суд нарядил особое следствие; которое, однако же, в то время (в 1822 году) было очень снисходительно к старообрядцам, и, не имея особых репрессивных узаконений, окончилось не слишком серьезно-строго; все доводы, писанные монахом, оказались по исследованиям земской полиции ложными. Очевидно, что донос монаха Антония не был тайною для настоятеля монастыря, и за благополучное окончание следствия, Сергию пришлось с исправником поделиться известной дачей денег из монастырской суммы. С общего приговора монашествующей братии, монах Антоний тут же был изгнан из скита навсегда. Монаху деваться было некуда, кроме своих братьев, где он и поселился в Мечетном, на их дворе, „на задах», во вновь вырытой им глиняной пещере, с подземным ходом в избы своих братий; и, раз уже надевший монашескую рясу, он и остался в ней навсегда. В этой пещере Антоний, между прочим, занимался искусною работою, деланием фальшивых денег, которые сбывали его родные братья. Но где выучился этому ремеслу монах, это неизвестно. Таким образом, жизнь и дела этого отшельника, шли своею чередою до 1833 года. В этом году постигло отшельника несчастие, хижина его от молнии сгорела. Пожар этой землянки ознакомил некоторых из мечетских жителей с новым скитником; до пожара о нем знали весьма немногие. В 1836 году, с преобразованием селения Мечетного в город Николаевск, случилось быть еще пожару на той же самой улице, где находилось жилье Антония. Этот пожар напомнил монаху о небезопасности его жилья, притом и самое ремесло, в новооткрытом городе, могло легко сделаться известным местной полиции. Монах перебрался в дом на житье к другому своему брату Семену Власову, где также ископал себе землянку, между двух широких яблонь, в саду. С этих пор (1836 г.), в новой землянке деятельность Антония много расширилась, как мы об этом узнаем ниже; он вскоре же сделался известным учителем на Иргизе, ободрял унылых беглопоповцев, что-то сулил, предвещал им неожиданное в утешение, и в скором времени произнес им свое предсказание, на что у него были следующие причины. Однажды Антонию пришлось иметь беседу с одним учителем из секты странников, или бегунов; гость этот был много даровитее в красноречии Антония; речь у них шла о старой вере и ее утеснениях администрацией края, от одного предмета совопросники переходили, как по лестнице, к другому, и таким образом они дошли до царства антихриста. На этой почве вопроса, бегун (гость), вошел, можно сказать, в свою роль. Известно, что доктрина странствующей в России секты основана на том, что в мире, а тем более на русской земле уже царствует антихрист – в лицо Императора, а правительство русского государства – от великого до малого – все суть не что иное, как слуги и поборники антихриста; и якобы церковь уже Христова не может существовать на земле во градах и селах, как в местах, рекомых тайновидцем Иоанном – «Вавилоном». Дары святые и все таинства, совершаемые Христовою церковью, унесены ангелами на небо, а церковь бежала, по словам Апокалипсиса, в дебрь и пустыню; следовательно, у одних только странствующих, «не имущих града зде пребывающаго», – Бегунов, сохранилась старая вера и церковь Христова. Но как основная идея секты Бегунов – есть странство; почему не нужно иметь паспортов и каких-либо законных видов, не надо платить подати, отправлять слугам антихриста повинности, записываться в метрические и ревизские книги, а горше всего – повиноваться власти и слугам антихриста; не нужно иметь при себе деньги, как печать двуглавого антихриста, и т. п. Антоний, слушая подобные выводы, для видимости подкрепленные текстами св. Писания, поколебался, хотя по роду и по учению своему он принадлежал к поповщине, почему допустить вдруг утрату св. Христовой церкви с ее св. Таинствами он не мог, «ибо она должна стоять до кончины мира сего». – Однако же, отшельническая жизнь этого монаха подходила к учению Бегуна; он также видел в лицо правительственной власти слуг и поборников антихриста; податей он не платил; живя в землянке скрытно, уединенно, не имел также и паспорта; словом – учитель попал со своим учением на почву добрую, влажную, и потому весь яд своей секты он легко успел влить в душу отшельника. Споры их от антихриста перешли к скорой кончине мира и страшному суду Господню. Бегун воспользовался своею жертвою, и в этом случае он указывал на пророчества, и, благодаря имевшимся у отшельника в наличности книгам – Большого сборника, Бесед Апостольских, книг Сын церковный (о которой будет сообщено ниже), Кирилловой о вере, Благовестнику и прочими цитатами из книг, тотчас же спутал слабоумного Антония...

Бегун, сделавши свое дело, оставил монаха одного на размышлении, а этот последний по указанной ему дороге, т. е. книгам, до остального дошел сам, и на другой же день, приготовив указанные ему выписки из книг, Антоний огласил иргизских беглопоповцев о своем открытии, которое состояло в следующем: что он теперь уже знает определенно время кончины мира сего, и суд Божий по его исчислению пал на 7350 год (1842). День же второго Христова пришествия должен быть в св. Пасху 19 Апреля, ибо и в ключе святцев тогда стояла буква 3.

В другое время, слова этого монаха не произвели бы никакого действия на беглопоповщину; но в это время, и к этому событию, Иргизцы, можно сказать, были приготовлены самою администрацией. У беглопоповцев не было их монастырей, их молелен, часовен, их беглых попов, иеромонахов, которых они теряли день ото дня более и более; понятно, что подобные события развивала их мысль на тему монаха Антония. Сам предсказатель, быть может, и не ожидал такого скорого успеха своей болтовни. Беглопоповцы его разглагольствиями были задеты за свои духовно-нравственные чувства, от такого известия они впали в уныние; а между тем день св. Пасхи, назначенный Антонием, приближался. Воспользовавшись успехом своего предсказания, глашатай не находил уже нужным скрывать себя, как бы имея в виду такое важное и страшное событие: он вылез из своей землянки, стал обходить старообрядческие общины, распространяя свое предсказание. Еще нашлись последователи, которые охотно вступили в его ученики или помощники по предсказанию; вот имена главных учеников Антония: брат его Семен Власов, Константин Ильич, автор прошения государю по поводу упразднения Никольского монастыря, Иван Михайлов Малинский, Петр Чернов и другие.

Здесь ознакомим читателя с тою книжонкой, или тетрадкой, которая положила первое основание в уме монаха Антония – тому предсказанию, о коем он известил свою братию Иргизцев. Эта книжка озаглавлена «Сынз Церковный», сочинена она была еще во времена Шуйского, ходила прежде по рукам в рукописи, потом была отпечатана в тысяче экземплярах в Клинцах 1787 года в четвертку (до Почаевской типографии); в этом виде она разошлась по рукам старообрядцев в России. Они имели к ней уважение потому только, что в ней помещен устав церковный для новопришедшего к православной церкви, что видно из ее содержания: она написана была именно для новообратившегося, перешедшего из католиков.

В печатном виде книжка эта, «Сын Церковный», разделена на сто глав; но так ли она была разделена в оригинале, это неизвестно. Автор в заключении своей книги пишет так: «раб к рабу; умным не перочернительством слова (а в некоторых сказано – перочернительством) сидел в дому своего господина этерого купца, течение стоял. Его же званию вина всесложным совокуплением, седьмописменно и в числе сто шестеро и девять десятеро. Начертание же: четыредесятное с десятным, и паки стотретицею сугубо с первым и осмеричное, предваряет тридесятному со однем. Время же на тысящи расчитаемо седьмь и надсторицею девять осьмое, по сих девятого месяца, третьи девятины; числа. Под солнечными зарями предлежащее слово изведах». Автор также в заключение и свое имя подписал цифрами, или числительными славянскими буквами 690 из седми, что выходило в переводе Михаила. В лето 7118 (1610 г.) девятого месяца, означало: она была писана в начале года. До Петра начало года считалось с сентября месяца, третьи девятины – 27 числа, под солнечными зарями, то есть писал по ночам; течение стоял, означало – в свободное время от торговых занятий. В то время много можно найти не только подписей, но даже писались цифрами целые истории; таковою мы видим – Сибирскую историю (см. истор. государ. Рос. Карамзина т. IX в примеч. 630).

Как вышеприведенное числительное имя Михаила, записанное в книжке, Сын Церковный, так и нижеприведенные книги подали повод монаху Антонию к такому мудрствованию, что из имени Михаила выходит имя русского царя Николая (Павловича). На эту мысль предсказателя навело еще пророчество Даниила, глава 13; также книги, прозванной – Польская, греческого благочестия в этой последней книге будто бы написано следующее: – «будет царь Михаил святой, тот антихристу свою область передаст, путь очистит и стезю покажет», и прочая. Для подтверждения своего предсказания, монах Антоний указывал из книги «Златоструя» главу 32, книги Щита, главу 305, в коих тоже будто бы есть сказание о антихристе, и о Михаиле, в следующих словах: «что той Михаил через сына своего Алексия путь антихристу очистил, по 35-летнем своем цветущем царствовании, в благочестии завидном всей подсолнечной: и по нем царство антихриста, начало имея с переменою веры (?) через Никона в лицо (его) отступления». См. 2Фес. зач. 275, где тоже будто бы изображен антихрист именно такой, какой был нужен монаху Антонию. На этих данных предсказатель Иргизцам и определил второе пришествие Христа Спасителя в 7350 (1842 году). Все вышеуказанные книги, или главы из этих книг, послужили Антонию канвою к определению антихриста и в подкрепление своего предсказания о страшном суде, им была составлена особая тетрадь, которая не замедлила быстро разойтись по Иргизу, в бессчетных экземплярах переписанной. Наконец, эта аллегория о назначении кончины мира была сообщена и автору находящегося у нас дневника Константином Ильичем, в июне месяце. Здесь мы приведем несколько слов из дневника.

«В июле месяце 1841 года, я только что приехал из города Астрахани и не успел еще привести в порядок свои домашние дела, как пришел ко мне Константин Ильич с предлогом поздравления меня с приездом. Он имел в руках своих большие торговые счеты, с которыми прогуливался даже по городу, а в кармане и за пазухою с дюжину тетрадей, собственного рукоделия. Первым словом Константина Ильича было: «что, брат, дела-то плохи наши! видно, теперь придется расстаться с земною жизнью и идти на суд праведный; кончина мира сего, знаешь ли, должна быть в св. Пасху»? И, не дав мне выговорить ни одного слова, он выхватил из кармана из-за пазухи свои тетради, тут же принялся за их чтение; между тем, чтение свое добавлял выкладкой на счетах цифр, бесцеремонно подносил к моему носу счеты и тетради, уверял меня, что, вот, он выложил скорое, и как бы уже наступившее, время кончины сего мира. Вместе с этим приводил мне все пророчества, писанные о времени падения римской церкви; не переводя духа, он перешел с своими соображениями к последующим временам, от которых быстро перешел также и к современным обстоятельствам. Ильич, перебирая все утеснения на Иргизе, заключил, как решительным знамением близкого пришествия Христова – бедствиями на Иргизе и упразднением их монастырей. Затем он возвратился назад двумя столетиями обратно к XVII веку, а именно: к преобразованию русской церкви, т. е. к собору 1667 года. Из всех этих церковных установлений, он сделал выкладку на счетах и заключил серьезно, что антихрист будет царствовать три года и поле, но главной основой его мысли о пришествии на землю антихриста была книга: «Сын Церковный», которая ходила на Иргизе по рукам старообрядцев, печатанная и писанная. В заключение своих слов и хлопаний на счетах, сделал следующие доказательства: «да исчислити себе седьмого века покоища лет, сиречь седьмижды седьмь и будет ти сорок девять лет. И святите лето пятидесятое, и возопийте оставление на земле» (см. в книге большом Сборнике и в книге на св. Пятидесятницу. Ибо Григорий Назианзин заимствовал из 25 главы Левит, и проч.) Словом, Константин Ильич так был крепко уверен в свое пророчество, благодаря своим тетрадям и счетам, что спешил меня уже оставить, как будто убежденного, мгновенно скрылся с словами: «ты, брат, найдешь дальше сам, что это так должно быть; но я побегу к своим, приготовить их к скорому пришествию Господню».

Таким образом, через сотрудников Антония, эти толки росли день ото дня все шире и шире у беглопоповцев на Иргизе; предсказания Антония и его учеников, заняли сильно умы старообрядцев и к известному времени выразились в форме религиозного убеждения. Для многих незнакомых как с жизнью, так и с духовно-нравственным направлением старообрядцев, могут показаться эти предсказания фальшивою тревогой, их серьезное ожидание в назначенное время страшного суда – вымыслом, натянутым ради курьезного эпизода из старообрядческой жизни. Но, принимая в соображение предшествующие события, со дня основания иргизских монастырей по 1842 год, и имея в виду их неудачи с прошениями, описанные нами выше, старообрядцам не далеко было додуматься до близости времени второго пришествия Христова, так как за неудачами кругом, оставалось им иметь одну надежду на суд праведный. Они не находили нужным проверять ложные и нелепые тетради и выводы Антония; они довольствовались тем, что этим страшным судом достаточно поражались их чуткое, задетое за живое, впечатлительное к религиозному настроению сердце и душа. Имея в виду это событие, большая часть беглопоповцев готовы были бросать свои дома, как уже учили предсказатели, дабы каждый раздавал свое имение как можно скорее «Христовой братии». Монах Антоний с учениками своими, как-то: братом его Семеном Власовым, Константином Ильичем, Иваном Михайловым Манинским, Петром Черновым и другими решились прибегнуть к сильным мерам: они разделились на партии, на участки, каждому определено было свое селение или город. С такими вестями каждый стал разъезжать, в качестве предсказателя, по губерниям: Саратовской, Симбирской, Самарской и по уездам – Волгска, Хвалынска, Кузнецка, Николаевска и друг.; за монахом Антонием, остался город Николаевск; он жил по-прежнему в своей землянке под яблонями, как было сказано выше. Антоний выходил из этой пещеры временно, именно тогда, когда был окружен унылыми старообрядцами, пришедшими послушать его учение. Люди эти были созданием (креатурою) его агентов, которые, разглашая по окрестностям, предупреждали членов своего общества о скором наступлении страшного суда. Предсказания свои они подкрепляли, как авторитетом, именем монаха Антония, находящегося в г. Николаевске. Доверчивые иргизцы, слушая подобную, ужасную по своим последствиям новость, желали сами насладиться, хотя временно, беседою от уст самого предсказателя. Между слушателями были и такие люди, которые безусловно верили выводам Антония о предсказании, сносили по ночам к нему свое достояние и имущество, более ценное, как в главный центр виновника подобного уведомления. На самом деле зрелище было дотоле невиданное в истории беглопоповцев: взбаламученные отшельником и его клевретами, доходили до исступленного фанатизма. Многие из старообрядцев, как, например, в г. Хвалынске, раздавали имение свое нищей братии, а сами все остались полунагими. Также в селении Хворостинке один богатый крестьянин Г. Демидов, роздал все свое имущество и деньги в ожидании страшного суда. Бедный старик до того был поражен этим событием, что решился пожертвовать и тем имуществом, что было приданым его родных дочерей. Упадшие духом и силами дочери Демидова, которые уже были невесты и слыли по селению Хворостинке красавицами, также ревностно последовали за своим отцом, проникнувшись его убеждениями в скорой кончине сего мира. Отказавшись от земной жизни, они уклонились от сватовства женихов; чувствуя свою немощь, они отрешились от всего мирского; по примеру других, они также приготовляли себя к встрече страшного суда Божия: умерщвляли свою плоть строгим постом, не ели мясного, рыбного, желая уподобить себя великим подвижницам. Они прибегли, по указаниям предсказателей, к пустынной пище: ели одни плоды и мед, притом в малом количестве, для иссушения своего тела и той крови, которая была еще так молода и свежа.

Одна из дочерей Демидова Фекла вступила, за несколько дней перед этим событием, в сердечное отношение с своим женихом; говоря иначе, она была влюблена страстно. Эта любовь девушки, первой молодости, свежей, юной, не давала ни минуты ей быть спокойною. Фекла старалась поддерживать в себе религиозное чувство, имея в виду страшное событие, но, между тем, юное ее сердце брало свое; оно заглушало в ней весь тот страх и боязнь страшного суда, которым одержимы были ее отец и сестра. Она очень часто оставляла свою сестру за уединенною молитвою в часы полуночи, и уходила «на зады» опустошенного огорода. Здесь влюбленная имела свидание; это обходилось для нее очень дорого: простившись с другом, она еще более сестры молилась и постилась за подобное наваждение диавола.

Влюбленная Фекла не раз приходила в ужас от ожидавшей их участи: она просила, молила, чтобы Судья праведный скорее взял ее на небо с этой, еще не увянувшей, красотою и молодостью (желание для влюбленной простительное).

Заметим, что сами же предсказатели этих бедствий, ожидаемых беглопоповцами, сыновья Власовы, вопреки своему учению, не соблюдали подобного поста и молитвы, и едва ли в душе их было то страдание, которое испытывали другие, благодаря их предсказаниям.

Оба брата Антоний и Семен Власовы «до безобразности были толсты и брюханы», как сказано в записках Иргизца. Власовы также объясняли в своих поучениях даже подробно как муки ада, так и переселение людей в небесный рай, следующим образом: что люди праведные в день страшного суда будут подниматься по той лестнице, которую видел во сне Иаков, и таким образом все старообрядцы, разумеется, праведники, достигнут дверей, где ожидает их апостол Петр.

Общее уныние беглопоповцев и их ожидания суда Божьего частным образом дошли до сведения самарской и саратовской администрации, как и было об этом событии донесено еще в 1841 году Министерству внутренних дел (см. т. VIII). Вследствие этого, так сказать, умопомешательства беглопоповцев, саратовское и самарское губернское начальство сделало распоряжение следить за подобными движениями на Иргизе. Местною властью города Николаевска обращено было внимание на виновников подобного настроения умов, а именно: на предсказателя монаха Антония. Об этом заранее узнал и сам Антоний. Не медля ни мало, это было в начале нового 1842 года, он бежал из своей землянки от преследования земского начальства в город Самару, где поселился у одного старообрядца (беглопоповца) Марахтанова. Полиция пришла уже тогда к хижине монаха, когда его и след простыл, спустя более месяца, перед сырной неделей. Блюстители порядка, за отсутствием отшельника, удовольствовались одним лишь осмотром его землянки, приподняли часть крыши с одного бока, где найдено было ими несколько книг и 200 рубл. денег, спрятанных Антонием; впрочем, деньги эти, может быть, достались городничему и другим путем.

За отсутствием монаха Антония в Самаре, роль предсказателя в городе Николаевске принял на себя его брат Семен Власов, который, до бегства Антония, жившего под яблонями в своей землянке, еще не оглашал по городу открыто своего предсказания; но за отсутствием брата, Семен оказал свое красноречие николаевским старообрядцам. В 1842 году, с наступлением великого поста (это было в г. Николаевске), собралось большое число прихожан-беглопоповцев в своей часовне. В этот день было их общее моление, служба совершалась великопостная – и служба, казалось бы, прошла тихо, обычною чередой; но врагу действующу, а Богу попускающу, вдруг, при окончании утрени, прихожане поражены были словами Семена Власова, ставшего на амвон, который, обыкновенно, находится в старообрядческих часовнях. Он крикливым голосом и торжественно произнес: «православные, остановитесь! вспомните, о, маловеры! вы знаете ли, что нам осталось жития шесть недель? только шесть недель! Убойтесь суда страшного и будьте готовы ко сретению самого Господа: это будет в нощь светоносного дни – Воскресения Христова, будет суд живых и мертвых». В заключение он вынул из-за пазухи тетради, автором коих был его брат Антоний; по этим тетрадям Власов продолжал свою речь, по временам тяжело вздыхал и плакал; словом, оратор как громом поразил прихожан этим известием, мысль об этом предсказании без того уже сформировалась в уме беглопоповцев. Несколько минут безмолвно стояли прихожане в часовне; потом слезами, рыданиями и стоном огласили они свою молельню, даже сам предсказатель находился в каком-то оцепенении: ошеломленный, сошел с часовенного амвона. Прошло несколько времени, старообрядцы пришли в себя, засуетились, пошли толки, споры; натаскали в свою молельню множество книг для проверки тетрадей Семена Власова – и, к их общему удивлению, все нужные для предсказания цитаты из св. Писания, оказались по книгам на своих местах. Старообрядцы, пораженные доказательствами Власова, пришли к такому убеждению, что «медлить в толико краткое и скорбное время не дляча». Суд Божий скоро, а они еще к нему не приготовились. Положили снова большой «начал» и приступили, по общему согласию, к молебну: пред целованием креста, пели 7-й глас: «уже пророчества совершишася» и проч. Все гимны и песни духовные были уже заранее подобраны Семеном Власовым, соответствующие последним дням земной жизни. По окончании этого молебна или, вернее сказать, панихиды, предсказатель прочел слово из книги Маргарит. Во время этой беседы Власова, один из прихожан, находившийся за правым клиросом, решился выйти к амвону, он спросил Семена: что «по синаксарю, антихрист, ведь должен предварить второе Христово пришествие на землю, но где же он у нас, в каком образе или лице?» Предсказатель на это возражал так: «да какого же тебе еще антихриста и его преддверия к суду Господню? а Император наш Николай Павлович, разве не антихрист? а его духовенство – кто же, как не суть его слуги!» Противник Власова заметил: что «эти мысли только могут вмещаться в голове у одних лишь сектантов-феодосиевцев, Филипповцев, бегунов и других беспоповцев, но не у нас – старообрядцев Ветковского согласия, и причем указывал ему на 550 лист толкового апостола и другие книги, где ясно изложено учение как об антихристе, так и втором Христовом пришествии, которые могут служить лучшим опровержением предсказания Власова и его умозаключения об антихристе; но умный протест этот был, можно сказать, не вовремя. Все прихожане восстали в защиту Власова и его разглагольствий об антихристе, убеждаясь в истине слов его, как бывшим в те годы голодом по многим губерниям России, так и закрытием старообрядческих церквей, упразднением их монастырей – указывая притом и на самые меры правительства, принятые в отношении розысков и арестов их беглых попов, и проч. проч. Обличителя Власова, как «сумнящегося» в антихристе общим приговором присудили предать «заушению» и изгнанию из молитвенного дома. Образумить Иргизцев от подобного умопомешательства, как видится, было нелегко. Сторонники Власова, после долгих прений постановили «соборне» исполнять каждому строгий пост и вседневную великопостную молитву, для приготовления себя к великому страшному суду Господню, после чего и разошлись... С этого дня беглопоповцы всю Четыредесятницу несли пост великий, сдержали, как мы увидим ниже, данное ими в часовне слово.

Между тем, когда ждали старообрядцы праведного суда в г. Николаевске, в то же время предсказатель монах Антоний действовал точно так же в Самаре, как и брат его Семен в Николаевске, другие же единомышленники Антония оглашали беглопоповцев по окрестным городам Иргиза. Цель учения у всех была одна: приобрести деньги или имущество от унылых Иргизцев. Старообрядцы, слушая разглагольствия предсказателей, приходили к раскаянию за свои грехи. Здесь укажем на один пример: старообрядец города Николаевска, ныне первой гильдии купец, Михаил Трофимов Мальцев, имея в виду ожидаемый скорый суд Божий, решился немедленно раздать для нищей братии до 10 тысяч руб. асс. Квартира Мальцева в то время была в Ванилином доме, к которому тотчас же нахлынула «Христова братия» за подаянием, доходившим иногда известным Трофимову лицам до 3 рублей за раз⁵.

Мальцев, кроме этой милостыни «Христовой братии», делал большие вклады и в Никольскую старообрядческую часовню; червонцы раздавал в подаяние своим бедным прихожанам, за получением оных приходили не только одни бедные, но и самые предсказатели страшного суда, помянутые нами выше⁶.

Когда дошло до сведения николаевской полиции о доброхотной щедрости Михаила Трофимова Мальцева, о чем наряжено было следствие, которое вел старик городничий П. Васильев; городничий снял показание от щедрого богача Мальцева, и в донесении своем губернскому правлению это дело объяснил в следующих выражениях: «главною причиной излишней щедрости Михаила Мальцева был сильный голод, каковой едва ли запомнят в заволжской стороне от самой древности, потому что даже на базаре продавалась татарами лебеда по неслыханной цене; что же касается до мысли о распространении скорого второго пришествия Господня на Иргизе, то это слух ложный, происшедший от крайнего невежества раскольников» и т. под. Объяснение это, или отзыв следователя, вероятно, был написан не «без тайной милостыни» (как говорят старообрядцы) от николаевских и окрестных старообрядцев-богачей, имевших дело, по произведенному над ними следствию, с исправником П. Васильевым. Местная губернская власть отчасти успокоилась донесением исправника Васильева; дело, едва только что начатое, само собою затихло. Если администрацию утешала тишина и спокойствие вверенного ей края, то ничего не было утешительного для самих старообрядцев; умы их, встревоженные предсказаниями, создавали свои знамения, в подкрепление монаха Антония, по планетам небесным; по небу видимо ходила комета; в луне было затмение; показывались различные метеоры. Парализованные старообрядцы, глядя на эти явления, как на ясные знамения небесные, от одной страшной мысли о суде Божием впали еще в большее отчаяние. В неделю Лазаря, 12 апреля, за всенощною, в часовне города Николаевска, у беглопоповцев произошло великое смятение: клиросные певцы произвели между собою огласку о том, что Семен Власов лжепророк, обманщик их общины, – после св. Пасхи ему придется быть осрамленным и изгнанным из своего общества. Власов находился тут же, в числе певчих, на клиросе; он горячо вступился за свои предсказания. Ссора эта перешла от слов до рукопашной схватки; на время приостановили часовенную службу; прихожане пришли в смущение. Кое-как, однако ж, дело уладилось, чтец окончил великую литию, хор запел: «ныне отпущаеши раба»..., тропарь празднику и т. д. При выходе из часовни, певчие снова вступили между собою в спор: сторону Власова держал его единомышленник Петр Чернов; речь шла у них о том же предсказании Власова, и к концу это разглагольствие едва не дошло до городничего.

Со дня заселения Мечетного, с 1762 до 1842 г., старообрядцы, можно сказать, еще никогда так усердно не молились, как в этот великий пост. В часовне их почти день и ночь была служба. С наступлением страстной седмицы, люди более доверчивые прощались со своими соседями, каялись в грехах своих, вольных и невольных, раздавали последнее имение; с наступлением великой Субботы, для них наступал роковой страшный день. После вечерни, за несколько часов до св. Пасхи, они покинули свои занятия; многие находили излишним приготовлять трапезу на светлый день праздника⁷.

Наконец, настал час роковой, предвозвещенной кончины всего мира. Старообрядцы, обуянные трепетом, стекались к своей часовне.

К этому дню св. Пасхи (1842 г.), беглопоповцев собралось в Николаевскую часовню необыкновенно много; из ближайших городов, селений и деревень приходили их единомышленные, дабы встретить «вкупе» второе пришествие Господне на землю. Часовня не вмещала прихожан, и вокруг нее стояло множество унылых. Страх и грусть давили богомольцев. Кроме вздохов, слез и молитвы ничего не было слышно. Более набожные прощались между собою. В числе прихожан были также и девицы; они снарядили себя к сретению Христа Спасителя в нарочно приготовленные одежды: на головах их надеты были белые (миткалевые) платки, связанные узлом. Лица их от страха были бледны, унылы, истощенные постом и молитвою. Здесь уже было не время думать о земной жизни. Волосы были распущены по плечам; они были одеты в черные сарафаны с белыми пуговицами; отсутствие ленточек, серег, перстней, булавок, – все сказывало, что в их девственной груди уже было другое, не жизненное, но болезненное ожидание кончины своей.

Здесь мы приведем несколько слов из домашних записок Иргизца, с описанием необычайного случая с сарафаном.

«С Чеклы», Новоузденского уезда, приехали также к св. Пасхе старообрядки, мать с дочерью, но по оплошности своей они запаслись одним лишь сарафаном (в миру они, обыкновенно, ходили в платьях). Эти гостьи остановились ночевать у своего родственника, в городе Николаевске, в доме Муравьева. В Николаевскую часовню они не пришли к утрени светлого дня по весьма важной причине, именно: у матери с дочерью в наличности был один сарафан, тогда как без него одной из них идти в часовню, по их мнению, было невозможно; ибо в этом видно было бы отступление от старообрядческих правил. Вследствие этого недостатка гостьи решились выждать страшного суда в доме своего родственника Муравьева. Настал уже первый час ночи, когда в г. Николаевске огласили ружейными и пушечными выстрелами радость наступления светлого дня: «Христос воскресе»! Упомянутые дочь и мать сильно встревожились; при этих звуках с отчаяния старушка завопила в голос: «катит, катит Господь наш батюшка!» и, находясь сама в одном ситцевом платье, без сарафана, который был надет на ее родной дочери, она мгновенно бросилась на дочь и поспешно начала раздевать ее. Дочь также, не менее своей матери дорожила своим спасением и воспротивилась желанию своей родной. Таким образом, из этого сарафана завязалась женская ссора, за коей вскоре же последовала ужасная женская драка. Ни одна из них не желала уступить своего спасительного сарафана другой. Каждая хотела предстать на суд Божий в этом, именно, сарафане, и бедный русский сарафан, едва не окровавленный, был жертвою этого фанатизма; его изодрали в мелкие клочья.

Кроме вышеупомянутых старообрядок, в Николаевске все, без исключения, запаслись подобными русскими сарафанами, которые одни только и могли предохранять их от мучения ожидаемого ада. Но возвратимся к часовне.

Очевидно, что страх этот охватил не одних женщин и девиц. Старики и молодые тоже думали, что они находятся как бы на некой опасной скале, которая, казалось им, обрушится и предаст их вечному суду. На мужчинах были надеты белые рубахи, выглядывающие из-под халата или кафтана, вроде манишки. Один из предсказателей, Константин Ильич, упомянутый выше, отличал себя от прочих шальварами из белого миткаля, чего на других не было кроме пестрядинных. Перед утренею светлого праздника, прихожане клали бесчисленные земные поклоны, и молитвы свои сопровождали вздохами и слезами. Каждый несчетно перебирал лестовку и ожидал чего-то страшного. Время урочное, однако же, приближалось. В часовне шла полунощница. По третьей песне празднику, в окно правого клироса, через несколько рук, доставлены были деньги, полтора рубля ассигнациями, от мещанина Севастьяна Карпова, одному из клиросных певчих, которому он состоял должен за икону. Ввиду этого ожидания, Карпов чувствовал на себе как бы некую тяжесть от этого долга иконнику, и с передачею денег по назначению, успокоенный своею совестью, он ушел так же, как и некоторые другие, не пришедшие в часовню, приготовлять себя со всем своим семейством к ожидаемой кончине мира. У себя в доме Карпов семейно положил большой «начал», долго молился по лестовке, переодел себя в приготовленный для него белый (миткалевый) саван, протянулся, лежа под образами, в переднем углу, и сложил руки как мертвец; таким образом он с своим семейством ожидал страшного суда.

Точно также отставной унтер-офицер Данила Щепалин, лавочник с женою и детьми приготовляли себя дома, ожидая суда Божия. Со Щепалипым был небольшой случай. Когда он во время своей молитвы частенько от нетерпения заглядывал в окно, чтоб увидать скорее небесное знамение, или то, чего ожидало его больное воображение, во всех его чувствах и помышлениях отзывались трубные звуки архангелов.

Воображение ему представило картину страшного суда со всеми его оттенками, между тем, как страх и боязнь охватывали все его члены; однако же шаловливое любопытство Щепалиина то и дело подстрекало его поглядывать в окно, через которое он и увидал восход бледного месяца, обычно сторожившего небосклон и земной мир. Время было ко второму часу полуночи, но суда страшного еще не наставало. Данила задумался, оставил молитву, положил лестовку, а сам долго-долго глядел на восход месяца, и, когда уже бледный свет проникнул в его хижину, Щепалин видимо встревожился: рассудок осветил его больное воображение, он явно увидал себя обманутым лжепророками. С гневом сорвал он с себя белый саван, бросил его под лавку и с бешенством топтал ногами невинную одежду; потом несколько раз плюнул, перекрестился и сказал: «тьфу, окаянные, прельстили!» В ту же минуту он оделся в ластиковый холодник, по покрою род русского кафтана, и тогда пришел в часовню, когда уже пели девятую песнь св. Пасхи. Случайно бледный месяц одного лишь Щепалина образумил своим восходом, но на тысячи других беглопоповцев, находящихся в часовне и вне ее, он действовал в превратном виде, как мы это увидим ниже.

При окончании девятой песни, с трудом и криком продрался на середину часовни Петр Чернов, и возопил гласом велиим, со слезами, жалобно: «прощайте, православные христиане! с востока является знамение, настал последний час нашей жизни!». Для довершения изумления беглопоповцев достаточно было сказанного. Вдруг клиросные певцы, пораженные известием, остановились на одной ноте с полуоткрытым ртом, и девятая песнь великому празднику была не окончена. В одно мгновение присутствующие огласили часовню стонами и рыданиями: одни от страха пали ниц на землю, другие же, из боязни разрушения их молитвенного дома, спешили спастись из оного по трупам своих единоверцев. Для первых тяжесть переходящих через них и вовсе падающих на них прихожан перевообразились в небесные каменья, огнь и жупел, а этим последним воображение рисовало, что будто бы они чувствовали под собою нетвердую землю, а размягчившуюся и всколыхавшуюся, и что они уже готовы были лететь в преисподнюю, одним словом, страх и отчаяние изменили в чувствах и воображении старообрядцев и небо, и землю. За одним несчастием явилось другое; одни кричали: «кончина уже настала», другие делали возражение, что это обман, и уверяли прихожан, что на небе нет ни одного знамения, кроме месячного света. Крик, шум, гам, стоны и слезы, словом, подобного хаоса беглопоповцы никогда не ожидали в их молитвенном доме! Мало-помалу старообрядцы стали, однако же, приходить в себя и, Боже, чего не было здесь, в Твоем доме, где эти люди были собраны во имя Твоего воскресения и во имя Того, Кого они ожидали! Мне самому грустно и стыдно, как сказано в дневнике Иргизца, заносить этот безумный эпизод нашей братии старообрядцев на Иргизе. Время, однако же, взяло свое. Кое-как старообрядцы окончили службу великому празднику. По окончании все прихожане восстали на лжепророков: начался суд, народный суд. Предсказатели от страха и стыда упали духом пред разъяренною толпою, подвергали сами себя общественной казни: одни на извертение глаз, другие же на расстреляние, или сожжение, и т. п. казни. Между тем, как происходило это судбище, братья же монаха Антония бодрствовали; а Семен Власов, как главный виновник смятения в г. Николаевске, желая сдержать раздраженных прихожан, прибегнул к следующей хитрости: он объявил что ошибка произошла не от его предсказания, но от того, что отсрочен, по милосердию Божию, день Его суда, как это было в Ниневии с пророком Ионою, и что следует им ожидать снова кончины мира в неделю Фомину, подкрепляя свои слова из книги недельного Евангелия; ибо там сказано, в кое время должно быть поновление умерших телес, и заключил так: «ведь, чай, и самое приличие суда Господня того требует, понеже сие должно обновиться и исполниться в неделю Фомину». Отчасти цель Власова была достигнута. Как он, так и другие предсказатели не подверглись вышезаявленной старообрядцами казни; потому что как ни были нелепы доводы Власова относительно его предсказания, однако же, нашлись сторонники, верившие его словам; эти последние снова решились ожидать суда Божия до Фоминой недели.

Здесь излишне описывать угрызения совести и весь стыд, который должны были переносить старообрядцы от других согласий раскола. Волей-неволей беглопоповцы, осрамленные своим фанатизмом, пошли от часовни по своим домам, которые были опустошены их же собственным преждевременным усердием – раздачею имущества Христовой братии. Многие из этих старообрядцев лишены были насущного куска хлеба и скитались по соседям в одних последних рубашках, где и проводили светлый день праздника: горько, горько пришлось многим поплатиться за своемудрие, которым они доведены были до этой крайности. Надолго останется в памяти как на Иргизе, так и в г. Николаевске, этого 1842 года день св. Пасхи. В этот день многим из легковерных пришлось разговляться одними сухарями с водою, а другие бродили по своим единомышленникам, как кочующие цыгане, испрашивая себе хлеба и подаяния. В записках иргизского старообрядца есть строки, которые здесь не лишне привести в подлиннике.

«С стесненным сердцем излагаю это событие на Иргизе, и тот гвалт, который происходил в Николаевской старообрядческой часовне... Незнакомые с старообрядческим обществом могут подумать, как это могло произойти незамеченным в г. Николаевске как от гражданских, так и от духовных властей? Действительно, о зарождении этой нелепой мысли знали многие еще с 1841 года, а именно: городничий П. Васильев и православный протоиерей Ельпидинский; но что они могли нам сделать – внешние, «никонианцы»? – Опровергнуть же пророчества сыновей Власова, или образумить нашу братию старообрядцев «внешним» было нельзя, по самой простой причине, что подобное предсказание монаха Антония осложнилось и как бы выросло от нас же самих на Иргизе. Очевидно, все что ни совершалось в г. Николаевске (в 1842 году), было созданием самого же старообрядчества. Монах Антоний и его брат Семен, в этом случае, бессознательно подбросили это предсказание, иначе никогда им не поверила бы наша братия. Происшествие, описанное выше, было не более как от нас же самих, т. е. «своя от своих».

Обратимся снова к предсказателю.

Семен Власов и другие его ученики настолько были самоуверены в своем предведении, что Власов решился даже подвергнуть себя, с общего приговора, сожжению на костре от своих единоверцев, которых он ввел в заблуждение; но казнь эта должна была совершиться с окончанием Фоминой недели, буде не исполнится его предсказание, назначенное в четверг этой недели, – да будет суд Божий живых и мертвых. С этого дня, или с нового предсказания Власова, беглопоповцы разделились на две партии: одни не верили словам Семена, другие же поверили лишь с тем условием, что, ежели не исполнится это предсказание, то за обман над лжепророками будет казнь – торжественное сожжение на костре, – в чем и дали между собою клятвенное обещание. Власов, видимо, поколебался за свое предсказание, и к выходу из весьма опасного своего положения он изобрел особый, благодетельный способ, который спас его и других предсказателей от народного старообрядческого суда. – Прежде, нежели настала Фомина неделя, 23 апреля, в четверг (1842 г.), к концу молебного канона, вдруг неожиданно вошел в старообрядческую часовню известный городничий П. Васильев; при нем находился письмоводитель Иван Рязанов, двое солдат и некоторые другие личности. Городничий свободно подошел к часовенному амвону, обратился к уставщику с предложением, чтобы он поторопился окончить свои длинные каноны, затем и к самим прихожанам, и предложил им сейчас же расходиться по домам. Старообрядцы сильно оробели перед административною властью; кое-как в ту же минуту окончили молебен. Письмоводитель Рязанов с добросовестным приступили к перенеси церковной утвари, икон, книг, паникадил и прочих, находившихся в Николаевской часовне, вещей. Вещи эти все писались поименно, а масло, ладан, свечи тут же были перевешаны на безмене, – вес их вносился также в опись. Дело это происходило чрезвычайно быстро. Опытный городничий суетился везде сам с вещами по часовне, между тем, заводил увеселительные разговоры с изумленными прихожанами. Часовенный старшина, уставщик и кое-кто другие приступили было к своему давнему знакомому Васильеву с просьбою, за известную плату, оказать милость и снисхождение их молитвенному дому, то есть приостановить эту судебную перепись и отменить арест их молельни. Городничий отказал наотрез, и, не принимая от них никакой «благодарности», окончив свое дело, попросил всех находящихся в часовне выходить вон. Едва успели прихожане выбраться из дверей, как П. Васильев запер своим замком двери, приложил к ним две большие казенные печати, и приставил на время караульных солдат. В заключение он объяснил старообрядцам причину, побудившую его к закрытию молельни, следующими словами: «уже много, любезные христиане, стали знать! хотели угадать будущее, посмотрим, чего-то теперь вы будете ожидать». С военною вежливостью отвернулся он от дверей, сделал рукою под козырек с поклоном и тихо им сказал: «благодарю, старики, что власти повинуетесь, в другой раз сам вас поберегу».

Беглопоповцы настолько были озадачены действиями опытного городничего, что опомнились уже тогда, когда были на дверях их молельни казенные печати. Для них снова настали хлопоты и заботы; они еще не успели оправиться от одной печали, явилась неожиданно другая. С этого же дня начались строгие полицейские розыски и следствие: заарестовали и посадили главных предсказателей в Николаевский тюремный замок. Словом, администрация нижне-земского суда вступила в свои права. Как в окрестностях, так и в самом г. Николаевске сделали по старообрядческим домам повальный обыск. Полиция желала найти очевидные улики к обличению беглопоповцев – их приготовления к страшному суду, а улики на это были следующие: белый саван, гроб, обожженные свечи, ладан и т. п.

В этот повсеместный и неожиданный повальный обыск было найдено много и других интересных вещей, и проч., о которых полиция уже не находила нужным доносить кому следует; открыто было много новых, еще неведанных, сторонних домашних молелен, образных, книг.

Как ни было неожиданно и секретно ведено следствие, однако же, большая часть богатых николаевских старообрядцев, как-то: Волкобойников, Мальцев и другие, вовремя были предупреждены своими друзьями со стороны самой же полиции, и все, что-нибудь излишнее, для глаз администрации было прибрано в безопасное место.

С окончанием обыска, городничий донес местному губернскому начальству, что подобное событие, как ожидание второго Господня пришествия на землю, было не больше, как один слух, и слух несправедливый, что видно из самого следствия и очных ставок. Как ни старался городничий П. Васильев разузнать о дне, отсроченном к новому ожиданию суда Господня, однако же, все старания его были тщетны. День этот, как мы видели выше, был назначен именно в четверг Фоминой недели, а некоторые говорили, что он будет в день св. Троицы.

Подобное событие и видимое отчуждение раскольников или старообрядцев как от гражданской, вообще, так и от духовной власти в особенности, наводят нас на мысль, как мало еще мы знаем свои, так сказать, домашние дела, которые совершаются вокруг нас, или даже в нашей семье.

Обратимся к виновнику описанного нами грустного события, монаху Антонию, бежавшему, как известно, в город Самару, в дом беглопоповца Марахтанова. Он точно так же там, как и его ученики в городе Николаевске, всеми силами старался распространить свое предсказание о скором суде живых и мертвых, и с помощью своего красноречия и диалектики успел уже образовать таких себе последователей, которые, как и на Иргизе, вверились его предсказанию; пределом ожидания страшного суда назначен им был также день св. Пасхи, 19 апреля 1842 года. Обольщенных проповедью Антония из беглопоповцев, набралось более 200 человек, большей частью из жителей Самарской губернии. Антоний хорошо видел, что в Самаре ему нельзя будет открыто оглашать старообрядцев подобным предсказанием, он выдумал нечто другое. Ходя в Самаре по ночам из дома в дом по своим единоверцам, воодушевлял он их на особые подвиги, – идти вслед за ним в чащу леса, где они могут встретить день суда Божия и приготовить себя к этому страшному дню. – Наконец, назначен был им день выхода в ближайший от Самары лес: желающих оказалось, как мы заметили, до 200 человек обоего пола. Сам же предсказатель, вместе с своими помощниками, поселился в этом лесу несколькими днями ранее назначенного в предсказании времени. Таким образом, подготовленные Антонием беглопоповцы покинули свои дома, и, захватив часть своего имущества, переселились к своему предсказателю в чащу леса. Здесь общими силами они поставили наскоро походные шалаши и постановили на совещании соблюдать всем строгий пост; многие из них в эти дни постриглись в иноческий чин, желая этой рясой оградить себя от страшных мук ада в день суда Божия. Целый день они находились на торжественном богослужении, совершаемом ими среди глухого непроходимого леса; для отправления богомоления они принесли из города иконы, книги, свечи, ладан и проч. – В числе этой лесной братии, с Антонием находились мужья, их жены и дети, которые все, по указанию их наставника, пошили себе иноческие рясы, или черные коленкоровые саваны, сшитые наскоро, так сказать, живою ниткой. – Во время богослужения, на широкой очищенной поляне, каждый имел в руках большую горящую свечу из белого воска: общим их желанием было – встретить с подобной процессией праведного Судию в день Его суда, на св. Пасху.

Хотя описанное нами событие самарскими беглопоповцами было ведено, по возможности, скрытно, однако же, разглагольствие монаха Антония зашло так далеко, что местное губернское начальство узнало об этих отшельниках вовремя; вследствие чего самарский губернатор отрядил конвой жандармов с ротою солдат за этими Антоньевскими скитниками в означенный лес, с тем, чтобы их немедленно захватить на самом месте и возвратить снова в город.

Это произошло в страстную седмицу, именно в те дни, когда монах Антоний с своею местною братией удвоил молитву и наложил на них пост еще строже. Богослужение почти не прекращалось, и в один день страстной седмицы Антоний сам совершал богослужение на местной поляне. Дело было утром. Вся окружавшая его братия стояла с зажженными большими свечами; они вкупе пели уныло каноны; голоса их прерывало протяжно-гнусливое чтение предсказателя страстей Господних. Когда вся братия запела: «егда злочестивый Иуда», вдруг послышался странный шорох, отшельники оглянулись, и совершенно неожиданно увидели себя в облаве: жандармы на лошадях и рота солдат с ружьями окружили молящихся; конвойный офицер, подъехав к амвону, попросил Антония поторопиться окончанием богослужения. Обезоруженные и окруженные со всех сторон, иноки невольно пришли в ужас и отчаяние, но сам Антоний не потерялся: он начал было говорить, по вдохновению, поучительное слово о кознях исконного врага рода человеческого, диавола, его соблазнах и привидениях, и еще не успел вполне войти в свою роль, как конвойный скомандовал жандармам и солдатам двинуться колонной, и как слушателей, так и самого оратора переправить из этого места в Самару. Для отшельников стало очевидно, что здесь перед ними не было привидения и козней диавола, и волей-неволей пошли они с находившимися у них в руках горящими большими свечами к городу, окруженные конвоем. Этих отшельников, как мы сказали выше, находилось налицо более 200 человек обоего пола. К большему горю скитников, в дороге пошел сильный, с ветром, дождь, который нещадно вымочил надетые на них без рубашек черные саваны, вроде монашеской рясы; ветер немилосердно раздирал коленкоровую, непрочную, прилипшую к телу ткань, – рясы эти, как мы заметили, схвачены были живою ниткой. И, чем ближе подходили отшельники к городу, тем безобразнее становились разодранные их рясы. Сцена была поразительная! Многие из монахов и монахинь оставались в той одежде, которую дала им природа с рождением их на свет. Любители уличных сцен, не доходя еще до города Самары, встретили этих скитников и скитниц почти что в их природном одеянии. Чем ближе они подходили к городу, тем более прибывало любопытных зрителей этой церемониальной процессии. Городские и сельские жители, встречая полунагую братию, шедшую со свечами, в плачевных костюмах, с горькою насмешкой кричали им: «простите, любезные пустынники и пустынницы, гремит, гремит труба архангела, огнь и жупел попаляет телеса грешные, и проч». От стыда и угрызения совести скитники шли безмолвно и плакали; крики толпы раздирали на части их душу и сердце. Чем более они приближались к городу, тем быстрее их гнали; самым же городом конвойные погнали пустынников скорым маршем от соблазна зрителей...

В Самаре разместили их по временным тюрьмам, и на другой же день почти всех освободили, за исключением некоторых виновников этого бедствия, происшедшего от жалкого их фанатизма и легковерия. С окончанием судебного следствия, монаха Антония угнали на Кавказ, в вечную ссылку. Вскоре, с отбытием этого предсказателя, порядок в Самаре снова восстановился: мужья по-прежнему зажили со своими женами и обзавелись оседлою жизнью; девицы сменяли черные саваны на цветные платья и сарафаны. В настоящее время от этого события в Самаре осталось у старообрядцев одно лишь воспоминание.

Может быть, и в наши дни, где-нибудь в далекой глуши, на окраине русского государства, выищутся такие же предсказатели, которых мы видели выше, – способные возмутить искренно верующую душу старообрядца подобными лже-предсказаниями, какие передавал монах Антоний!

Окончив наш очерк о монахе Антонии и его последователях в Самаре, перейдем теперь в город Николаевск, к брату его Семену Власову.

Еще в бытность свою в г. Николаевске, монах Антоний успел приобрести, посредством своего предсказания, от своих слушателей, порядочную сумму денег и много разной домашней рухляди. С бегством Антония в Самару, принадлежащее ему имущество и часть денег перешли к брату его Семену Власову. До этого времени и Семен Власов сумел также кое-что заработать; он заведовал должностью главного приказчика на водяной мельнице купца Волковойникова, и в то же время занимал должность при фруктовой лавке, в Николаевске, у того же хозяина. Власов, впоследствии, при сдаче Волковойникову своей должности, не отдал отчета в десяти тысячах руб. ассигнациями; деньги эти были им украдены. С окончанием процесса в пользу Власова, он вздумал сам заняться торговлей. При широкой деятельности он вошел было в кредит к купцу Мальцеву; однако же, торговое предприятие предсказателя было совсем неудачно. Тяжбы, волокиты и судебные дела обессилили Семена Власова и его капитал до крайности. С упадком торговых дел, кредитор его Мальцев потерял к нему доверие, подал взыскание, и по суду взял от должника своего дом и тот сад, где некогда находился монах Антоний. В настоящее время от этой хижины Антония осталась одна только глубокая яма между двух молчаливых свидетелей, широких яблонь.

Злая судьба лишила Семена Власова той энергии и смелости, которая была в нем прежде. Вскоре после описанного события на день св. Пасхи, в Николаевской старообрядческой молельне, он переселился из Николаевска в г. Хвалынск (Саратов. губернии), как лжепредсказатель, обличенный своими единоверцами, откуда он уже не возвращался на свою родину. В Хвалынске он пожил не долго и умер, оставив после себя двух сыновей Никифора и Лазаря. Эти последние, по странному стечению обстоятельств, занялись ремеслом дядюшки, монаха Антония. Никифор и Лазарь вздумали чеканить фальшивую золотую монету, но изделие их было неудачно, а местная полиция помешала им усовершенствоваться и захватила их с поличным. С окончанием судебного следствия их предали суду и сослали в рудники в Сибирь навсегда. С этих пор изгладилась у беглопоповцев на Иргизе и самая память об их лже-предсказателях со всем их родом и племенем. Оставшаяся же часть учеников монаха Антония в Николаевске, за отсутствием семейства Власова, была уже не в состоянии мутить старообрядческое общество своими доктринами. Между прочим, из них нашлись такие предсказатели, которые почему-то отсрочили день страшного суда еще на 8 лет, то есть на 1850 год; но указанный год прошел без последствий. Наученные горьким опытом, иргизские беглопоповцы как-то плохо верили последнему предсказателю, а, если и были такие, то не в большом числе и не той уверенностью были проникнуты их ожидания, как это было в 1842 году.

В настоящее время на Иргизе осталось от прошлого одно лишь шуточно-невинное воспоминание о 1842 годе, которое переходит от отцов к детям. Для полноты нашего очерка мы намерены здесь указать на те предания, которые остались в воспоминание Иргизцам.

На дворе старообрядца Решетова, одного из николаевских старожилов, с упразднением женского Покровского монастыря, с весны 1842 г. проживала монахиня Евпраксия с некоторыми из своих сестер. В то самое время, в ночь на св. Пасху, когда старообрядцы в часовне ожидали страшного суда, портной Калина задумал сломать замок у кладовой. Калина был пьян. Семейство Решетова услышало стук, произведенный от ломки замка, и вор был пойман, Монахиня Евпраксия с своими сестрами так же слышали этот шум и приняли его совсем за другое, более страшное; они в испуге переполошились и выбежали вон из своих временных келий. В числе их была одна убогая инокиня, которая не поняла в чем дело, и тоже спешила за сестрами своими выползти вон; едва она добралась до сеней, как завопила жалобным голосом: «о, мы грешные, грешные! Господь грядет! Господь грядет! Настал для нас, окаянных, суд праведный!» Как раз во время этого крика вели пьяного портного Калину. Впоследствии сами старообрядцы рассказывали об этом случае, и долго шутили над своим ожиданием в часовне и над случившимся переполохом с монахиней. «В часовне, они говорили, нас перепугал месяц, а келейниц испугал пьяный портной Калина, – и все это от того, что пуганная птица куста боится».

После описанного нами события на Иргизе, в Николаевской часовне (1842 г. 19 апреля), старообрядцы, горько и постыдно поплатившиеся за свое суемудрие и фанатизм, снова зажили тихо между других толков и сект раскола. Противная сторона беглопоповщины воспользовалась этим случаем, и, как говорится по пословице, добивала лежачего. Раскольничьи либералы, по современному выражению нигилисты, в силу этих суемудрых предсказаний сыновей Власовых, вооружились против легковерных беглопоповцев сатирою в стихах. С одною из этих злых сатир, которая в то время, от одного воспоминания о прошлом, леденила сердца беглопоповца, мы намерены познакомить читателей. Вот эти стихи:

О ты, Антоний лицемерный,

И в ложных мнениях мечтатель суеверный!

Прельстили тебя беспоповцы трекляты,

Родили через тебя в Николаевске развраты:

Чрез что ты сделался к ересям неосторожным,

И явился пророком в миру ложным:

Хотел судьбу небес ты превозмочь,

Предсказал быть тайному событию – в полночь.

Самонадеянность твоя противна рассужденью,

Отчего последовал ты ложному мненью,

Забыл слово: неизвестность о дне и часе⁸,

Запутался в седмиричном числе.

Блудящим умом искал в счетах дня,

И в хлопотанье там вздыхая и стеня:

Что мало успел безумных к прельщенью,

Не видя успеха к ложному мненью.

Что урочный час ударил (предсказанью) вопреки,

Чему изумились в лесу с тобою все дураки.

Изуверы, безумные самарцы

Не знали о тебе и брате, что вы самозванцы.

Из виду корысти возбуждены к пророчеству лжи⁹.

Каков позор, Антоний! от стыда бежи,

Бежи по причине отсрочки «ожиданья»,

В закавказскую пустыню ради покаянья!

Безумец, ты должность на себя пророческую взял,

О втором пришествии Христовом твердо уверял,

А от преследования не убежал с своими чернецами,

С единонравными тебе глупцами;

И от кустодии Самарской наряженной,

Перехватить вас командой вооруженной,

Слепой пророк и того не распознал,

Чиновника с солдатами за Христа принял.

Дубрава, дичь самарских будь свидетель,

Что Антоний злу сему содетель:

Две сотни душ прельстил,

И под кров (в лес) свой заманил,

Их карманы обобрал,

И в монахи постригал!

Черный коленкор им служил обрядом.

Смешно было смотреть, когда их гнали стадом

В тюремный замок до решенья

Суда и следствия, министра повеленья.

Решением суда: Антоний лжеучитель

Один был виноват, как истый искуситель,

И сослан в закавказ. – Других освободили,

Снова в прежний вид, оставя калугерство,

И отрешились все от злого изуверства.

Они в дома свои снова поселились

Мнимые монахи на отшельницах женились,

Никифор¹⁰ взял Евгению¹¹ из пустыни

И тут же позабыли монашескую святыню,

И жизнью страстного сего мира прельстились,

А с прошлым всем на век распростились.

Но ложь всегда была непрочна:

Она Антония винит,

Ему покаяться велит,

И от пророчества отстать,

И более ему не лгать;

Увещает, только без сомненья,

Воспеть: чаю воскресенья!

Стихи эти характеризируют как личность Антония, так и тех, кои увлечены были его предсказанием.

Общественная жизнь старообрядцев на Иргизе с 1837 года по 1850 год. – Старообрядческие попы, их арендаторы и события с ними. – Лже-поп Иосиф и его дела у беглопоповцев. – Рассказ в тюрьме монаха Пахомия. Старообрядческие лже-попы. – Имена всех иргизских иереев. – Переписка и приключение с их попами от 1850 по 1864 год и проч.

Около 1835 года, в Верхнеуспепском монастыре были арестованы три старообрядческих попа и один дьякон, а именно: попы Георгий, Козьма, Иаков и диакон Алексей, как о них было сказано в III главе первого отдела. Но, несмотря на все строгие меры, предпринятые правительством к разысканию беглого духовенства, проживающего по старообрядческим обществам, один поп, именем Степан, успел бежать из Верхнеуспенского скита, и мог скрываться от преследования земской полиции в окрестностях монастыря, по старообрядческим обществам, до 1840 года.

В этом году, усердная саратовская земская полиция поразведала о житье-бытье попа Степана и, при первой возможности, арестовала его. Подобных лиц духовного звания земская полиция должна была пересылать именно в ту епархию, откуда они бежали к раскольникам; арестованный поп Степан принадлежал к симбирской епархии, куда он и был отослан, по распоряжению епархиального начальства.

С упразднением монастырей на Иргизе, в 1841 году, от усиленного действия проповеди единоверцев, беглопоповцы день ото дня становились в безвыходное положение: в единоверие они переходили неохотно, а оставаться в «Ветковском согласии» было невозможно; потому что или не было, или не доставало у них беглых попов от православной церкви.

В 1842 году упомянутый поп Степан из симбирской епархии возвратился снова на Иргиз, но неизвестно по какой именно причине он был освобожден. На Иргизе он снова стал разъезжать по старообрядческим общинам с посредником П. Саловым, из караминских крестьян.

Поп поддерживал связи с этим последним, как говорили, еще на Иргизе, по случаю затраченных Салововым денег, через кои он исходатайствовал ему свободу с участием самой консистории и симбирского епархиального начальства. Саловой, получив попа Степана, так сказать, в арендное содержание, первее всего употребил все силы и старания к тому, чтобы ознакомить прежде своего «батюшку» с старообрядческими общинами, имевшими в нем крепкую нужду. Подобные арендаторы попов у «древле-благочестников» в беглопоповщине не новость. Иргизцы с радостью приняли предложение П. Саловова относительно участия в их религиозных делах вновь прибывшего попа Степана. Положение беглопоповцев, на самом деле, до этого времени было вовсе незавидное. Многие из них года по три и более не говели, не причащались св. тайн, а некоторые пожелали докрещивать своих детей, которые до этого времени были крещены кумами или крестными отцами, за отсутствием их священника; поспешили венчанием свадеб и исполнением прочих треб, в которых они имели нужду. Многим беглопоповцам пришлось ходить за духовными требами слишком далеко: в Уральск, Саратов, Волгск, Хвалынск и другие места. П. Саловой с отцом Степаном разъезжали вдвоем, в особой тележке, по старообрядческим обществам, и отправляли у них все требы и богослужения. С приездом попа Степана и П. Саловова доходы других попов, живших в отдаленных местностях, значительно ослабли. Словом, дела П. Саловова пришли в блестящее положение; он наживал хорошие деньги. Поп Степан венчал свадьбы, крестил, отпевал, исповедовал и совершал требы только тогда, когда уже были вперед оплачены деньги П. Саловому; но какая часть из оных переходила труженику попу – это неизвестно. Таким образом, дела эти, правда очень полезные для караминского крестьянина, продолжались года два; однако же, он счел для себя более выгодным передать, по особому условию, попа Степана другим. Это условие было заключено через известного читателю Семена Власова, с г. Кожемякиным и Ешковым, так что эти последние обязались внести за отца Степана условленную между ними плату П. Саловому. Новые арендаторы попа Степана, Кожемякин и Ешков, повели свои дела еще шире. Они возили отца Степана почти безостановочно по всему Заволжью между своими единоверцами. Эти новые арендаторы взглянули на свои дела с новой, чисто коммерческой точки.

Один из них, именно Кожемякин, отправлялся всегда вперед в город или селение и предупреждал заранее своих единоверцев о приезде к ним попа Степана. Следовательно, и старообрядцы точно также имели время условиться в цене с Кожемякиным за те требы, в которых они, видимо, нуждались; деньги же оплачивались вперед посреднику попа Степана, в противном случае, попа не допускали к древле-благочестникам. День ото дня дела их расширялись и до известного времени шли удачно; старообрядцы этим попом, видимо, были довольны. Вскоре об этом крайне грубом промысле узнало саратовское губернское начальство. Полиция успела накрыть странствующих торгашей в селе Дураковке, Николаевского уезда (Самар. губ.), и тотчас вместе с попом Степаном, Кожемякина и Ешкова переправили в Николаевский тюремный замок. Началось следствие. Но прежде нежели оно могло быть оконченным, поп Степан, от стыда, или по другой причине, внезапно умер в самой тюрьме, а самое дело, за смертью главного виновника, прекращено. Кожемякина и Ешкова освободили из Николаевской тюрьмы, и, как говорят Иргизцы, в следственном деле попа Степана были замешаны многие лица из николаевских старообрядцев, но о них не было сделано особого донесения губернскому начальству, по особому ходатайству самих виновных у судебного следователя.

Пользуясь свободой и снисхождением земской полицейской власти, Кожемякин и Ешков, испытавшие на деле выгоды своего предприятия, и притом одержимые соблазном легкой и скорой наживы денег, всеми силами старались, или сами, или через других людей, поприглядывать нового, удобного для их предприятия попа. Случай представился скоро. Взамен умершего, как сказано, в тюрьме попа Степана, агенты иргизских торгашей, Ешкова и Кожемякина, узнали слабость одного попа Лазаря, проживающего у их же братии – старообрядцев в Уральске, и только что ими сманенного из православного прихода. Факторы эти прибегли к обычной уловке, – стали сильно ухаживать «за батюшкой», похваляя его ревность к старой вере и проч. Ловля скоро удалась. Поп Лазарь имел велию слабость к горилке. В одну из дружеских бесед, за чаркой пенного, агенты Ешкова повели речь о том, что здесь их «батюшке» находиться не выгодно по двум причинам: во-первых, мало дохода, да и не безопасно со стороны земской власти; ибо любви и благорасположения к нему наша братия старообрядцы никакой не имеют. Поп Лазарь доказывал противное и переселиться в их город согласия не изъявил. Между тем, как один агент Кожемякина угощался «с батюшкой» с прилагательным к чаю ромком, другой приготовлял кибитку. Лазарь, чувствуя свою немощь, изрядно вздремнул. Тотчас дело было слажено. Попа положили в кибитку и немедленно на перекладных доставили в город Николаевск к Кожемякину и Ешкову. Проспавшись, поп Лазарь заявил протест на таковое насилие; ему напомнили о земской полиции и консистории, и волей-неволей поп согласился. Таким образом, с этим попом дело Кожемякина и Ешкова пошло снова на старый лад, как при отце Степане. Поп Лазарь, так же, как и умерший в тюрьме Степан, находился прежде при православном приходе симбирской епархии. Епархиальное начальство, проведав о месте жительства Лазаря на Иргизе, немедленно дало знать через консисторию саратовскому гражданскому начальству о находящемся в их губернии беглом попе. Саратовская полиция, согласно уведомлению симбирской консистории, вскоре поймала Лазаря и переслала его по месту жительства. Духовное же начальство поступило с Лазарем не так как с попом Степаном. Попа, как за самовольную отлучку, так и за побег от православной церкви, лишили священнического сана, расстригли и, к вящему оскорблению виновного, оставили в том же приходе, где он был священником, на вакансии пономаря или трапезника. Очевидно, расстриженный Лазарь уязвлен был в самое сердце. Он вознегодовал на духовную власть, тяготился своим унижением и вспомнил, наконец, о своей хорошей жизни среди старообрядцев.

В то время в Симбирской губернии (это было в сороковых годах) была эпидимическая болезнь, прозванная в народе черною немочью. Прихожане обеднели. Средства духовенства становились день ото дня скуднее. Епархиальное начальство вынуждено было дать многим вакантным причетникам увольнение; в том числе выхлопотал себе это увольнение и расстриженный поп Лазарь, для приискания другого, менее бедного для себя прихода.

С этим увольнением, выданным из симбирской духовной консистории, расстрига Лазарь отправился для свободного бродяжничества по всей России. Свобода оживила в нем силы – и снова закипела его деятельность. Нимало не медля, отправился он к знакомым ему местам, вначале на Урал, а потом снова на Иргиз, где посещению его старообрядцы были весьма рады. По их мнению, хиротония при расстрижении не была снята с попа Лазаря ибо он пострадал за их древне-православную веру, напротив, это бедствие, случившееся с Лазарем, еще более возвышало его в глазах беглопоповцев. Лазарь снова вступил в свою духовную должность на Иргизе, отправлял у старообрядцев все требы и богослужения, но уже без посредничества Ешкова; он разъезжал один. Иргизцы полюбили его и берегли по возможности от «внешних». Но злой их гений – земская полиция повсечасно преследовала старообрядческих попов. В одну прекрасную ночь Лазаря, едущего в одиночку в тележке, снова арестовали. Полицейская власть переправила его в Богорусланский округ (Сам. губ.), где вскоре он умер, никем не оплаканный.

В начале сороковых годов, товарищем, или современником двух упомянутых попов был поп Василий, который постоянно проживал в Пятиизбенской станице войска донского, у одного отставного полковника, из старообрядцев, Ивана Павлова. – Однажды, это было около 1840 года, полковник Павлов секретно был уведомлен друзьями или единоверцами своими, что за проживающим у него попом Василием строго следит полиция; в уведомлении этом напоминали ему об участи предшественников попа Василия, и при том усердно просили полковника поберечь, ради их «древнего благочестия», отца Василия. Получив подобное уведомление, Иван Павлов, не медля ни мало, секретно, переодетым отправил своего попа в город Астрахань с письмом на имя г. Дроздова, попечителя старообрядческой часовни, находящейся в том городе. По приезде в город, отец Василий поселился в квартире часовенного попечителя, который немедленно огласил своих единоверцев этою радостью. Астраханские беглопоповцы имели уже в таковом ощутительную нужду, на самом же деле приезд в Астрахань попа Василия был не вовремя: он, можно сказать, попал из огня, да в полымя. До этого времени часть из прихожан старообрядческой часовни вела вражду с их попечителем г. Дроздовым. Бессильная, враждебная Дроздову партия, в отмщение своему попечителю, секретным образом уведомила астраханского городничего о том, что у г. Дроздова проживает вновь прибывший беглый поп православной церкви, переселенный полковником Иваном Павловым из Пятиизбенской станицы. Для ареста этого попа назначен был частный пристав города Астрахани, Андрей Карлович, который, получив точное сведение, ночью арестовал попа Василия на квартире г. Дроздова, и немедленно передал его астраханскому епархиальному начальству, соответственно распоряжению, сделанному еще ранее этого случая министерством внутренних дел¹². Астраханское епархиальное начальство постановило: попа Василия за бегство из православной церкви и переход в раскол расстричь, а гражданская администрация определила: сослать расстригу в Сибирь на вечное поселение. Между тем, пока производился суд над отцом Василием, астраханские старообрядцы и попечитель их Дроздов усиленно ходатайствовали за своего попа в консистории, однако же не могли уладить дела как им хотелось. С окончанием решения гражданского суда, они узнали участь расстриженного попа Василия, и тотчас с нарочным дали знать в город Казань своим единоверцам о том, что в такое-то время и тогда-то, по тракту в Сибирь, проездом будет у них поп Василий; причем просили помочь в беде их общему отцу Василию, пострадавшему за их «древле-благочестие». Не успел еще прибыть расстриженный поп в Казань, а дело было уж улажено старообрядцами в его пользу. Они истратили на свое ходатайство до 10 тысяч асигнац. за попа Василия, и за то, при первом приезде его в казанский тюремный пересыльный замок, ему дана была возможность, от кого это было в зависимости, бежать из тюрьмы. Беглопоповцы, можно сказать, приняли с рук на руки Василия. Наученный горьким опытом, поп Василий стал осторожнее разъезжать по старообрядцам: все требы и богослужение отправлял он в ночное время; днем же странствовал в крестьянском платье. Из Казани в 1841 году перебрался он на Урал и проживал на Демидовских железных заводах, откуда прислал ради насмешки: 1) что он якобы имеет разрешительную грамоту к попечителю Астраханского часовенного дома, г. Дроздову, желая этим сделать горький упрек изменнической совести той партии, которою он был выдан астраханскому частному приставу Андрею Карловичу.

Теперь обратимся на Дон. Этот край почти сплошь заселен старообрядцами, куда вместо попа Василия прибыл другой поп, под именем Никанора, который точно так же, как и другие попы отправлял для старообрядцев богослужение и все духовные требы. На Дону попу Никанору посчастливилось, он нажил порядочную сумму денег, и задумал побывать на своей родине, или погулять снова по России. В проезд Никанора через город Казань он был пойман местною полицией, через особого агента, следившего за старообрядцами. Это сделалось следующим родом. Один из полицейских агентов открыл свое желание быть принятым в казанское старообрядческое общество, якобы познавый правоту их «древле-благочестия». Часовенные старшины, не зная его сношений с администрацией, были очень рады приобретению нового члена в свое согласие и немедленно передали прозелита для «исправы» одному своему почтенному старцу, который в начале учил его их исповеданию и самым обрядам старообрядчества; словом, знакомил с доктриною раскола. Между тем, новообращенный работал свое, что было ему нужно, – следил за общиною; он допустил себя к полной «исправе», совершенной в их крестовой часовне вторым чином, т. е. миропомазанием, читал отречение „яковитских и никонианских ересей, и проч.“ В это самое время прибыл к старообрядцам в Казань поп Никанор. Полиция, при первом же появлении его в часовню, как бы случайно узнала о новом госте, арестовала его, и Никанора не стало у старообрядцев. Он был сослан в неведомую им сторону, так что все их ходатайства и хлопоты разведать о Никаноре не принесли им желаемого результата; это было в 1842 году.

В том же 1842 году, в Демидовских железных заводах (Пермской губернии), также был взят полицией раскольничий поп Петр Андреев, хотя епархиальное начальство и лишило его священнического сана, но, по усердному за него ходатайству старообрядцев, несколько облегчили его участь: Петр Андреев, по резолюции своего начальства, расстриженным был отдан на поруки своему несовершеннолетнему сыну Василию, для прокормления многочисленного своего семейства. Петр Андреев свободно проживал в г. Волгске (Саратовской губернии). Это наказание попу Петру было как бы исключением от всех других его собратьев.

Петр Андреев жил в мезонине своего дома, в Волгске, с своим многочисленным семейством, против церкви Покрова Божией Матери, в самом начале тихо, уединенно. В скором времени он познакомился с лицами, влиятельными у старообрядцев, как-то: с купцом Трахтининым, Банниковым и другими, жившими на нагорной стороне, по Заволжью. Пред этим временем, раскольничий Рождественский женский скит с их часовнею заселили единоверческою братией. Находящиеся там беглые попы были арестованы и разосланы по своим анархиям, вследствие чего и была крайняя нужда в этих пастырях у беглопоповцев.

Имеющие нужду в таковом иерее всеми силами старались приобрести расположение расстриженного попа Петра Андреева. В скором же времени, после своего знакомства, Трахтинин с Банниковым сделали предложение Андрееву принять на себя должность их духовного пастыря, по луговой стороне Волги. Петр Андреев охотно согласился на это предложение, но, наученный уже опытом, приступил к этому делу обдуманно и осторожно. Он, большей частью, исправлял требы в Волгске в своем мезонине, и для некоторых только отлучался временно, а между тем, всеми силами старался рассеивать свою ненависть и презрение в раскольниках к единоверию. Подобные советы и происки довели некоторых раскольников до неприязни и ссоры с единоверцами: последние стали разыскивать этому причины между раскольников, и виновник этого подстрекательства в скором времени был найден в Волгске, проживавший в своем мезонине.

Неприязнь единоверцев к раскольникам зашла так далеко, что от саратовского губернского начальства для исследования оной был прислан особый чиновник, с особым предписанием к Волгскому полицеймейстеру, для выдачи ему расстриженного попа Петра Андреева тотчас же. Из полицеймейстерской канцелярии был отправлен в дом Андреева местный чиновник, или квартальный города Волгска.

По приходе надзирателя в квартиру Петра Андреева, он объявил попу поручение относительно его ареста, и что в ту же минуту должен представить его в канцелярию ожидавшему там особому чиновнику, приехавшему секретно из Саратова. Между тем, пока еще происходили эти мирные переговоры квартального с попом, старообрядцы узнали об участи, ожидавшей их попа, и в ту же минуту слетелись как стая воронов.

Снова начались переговоры, советы с квартальным надзирателем, и дело, за известную сумму, было вскоре улажено; надзиратель возвратился к полицеймейстеру и объявил ему в подобных выражениях: что расстрига поп крепко хворает, лежит на постели и не может не только ходить, но даже и двигаться. Губернский чиновник, слышавший подобный доклад начальнику Волгска, не выдержал, прервал речь докладчика и сказал: «с постелью представить мне его «сей же час, и как вы могли принять во внимание подобную отговорку!» Надзиратель мигом обернулся, и, с усердием ревностного исполнителя, отправился снова за попом в его квартиру. В то время, как происходили эти административные формальности, старообрядцы, между тем, не дремали. В один момент мнимая болезнь Петра Андреева прошла, и его уже не было в г. Волгске.

Пока квартальный объяснялся с полицеймейстером о болезни попа, в это время сын его Василий, нимало не медля, бросился к ямщикам, на выручку своего отца, а их духовника. Легкий возок и пара сильных лошадей мигом прибыли к калитке сада; поп перелез через забор своего двора, садом добрался до кибитки, и лишь только он успел сесть в возок, лошади рванулись и помчали его за Общий Сырт на Урал, по сиротской дороге, через Чижпнскую станцию. Из Уральска попа переправили на хутора, где с радостью был принят старообрядцами. Здесь Петр Андреев приобрел себе покровителя в станичном начальнике, Карманове; под его охраной, Андреев отправлял беглопоповцам все их требы и богослужения, почти от Оренбурга до Гурьева (регулярной крепости), что на Каспийском взморье, в стране, богатой рыбными промыслами.

На Урале он прожил благополучно до 1846 года. В этом году саратовская духовная консистория узнала о месте жительства Петра Андреева, и через саратовское губернское гражданское начальство послано было требование к уральскому полицеймейстеру Карманову о немедленной высылке попа-расстриги к саратовскому епархиалыюму епископу. Уральский полицеймейстер Карманов, получив «секретное» предписание из Саратова с выговором губернского начальства за означенного попа, струсил порядком; но, как ни было секретно это предписание, однако, жена его, бывши сама явною старообрядкой, заметила смущение своего мужа и узнала в чем дело. Не мешая служебным обязанностям своего сожителя, она сочла за лучшее дать знать, тоже секретно, одному из своих единоверцев, серебрянику Силуану, о том, какая участь ожидает их общего «батюшку» Петра Андреевича; причем от себя просила Силуана припрятать подальше попа от розысков ее мужа или полиции, что и было немедленно сделано.

Полицеймейстер Карманов принял с своей стороны самые строжайшие меры к поимке означенного расстриги. Начались розыски, суд над виновными. Замешанные в этом деле, один за другим выплывали наружу. В числе других был замешан один из чиновников, служивший в канцелярии самого полицеймейстера, на коем Карманов испытал всю силу убеждения розог; при помощи такого красноречия приказный сдался и объявил, где именно был сокрыт поп расстрига. В ту же минуту явился Петр Андреев пред полицеймейстером и между ними завязался интересный разговор.

«Кого принимал в св. крещении? кому отправлял свои требы? говори, расстрига, но не запинайся!» сердито спрашивал Карманов. Поп отвечал: «знать уж говорить, вашему высокоблагородию, по совести: требы я исправлял у твоей супруги, а у моей духовной дочери, крещение же св. довершал обеим твоим дочерям»¹³. Смелый ответ Петра Андреева немало изумил полицеймейстера; он был сконфужен словами попа арестанта, в виду своих подчиненных, и, желая скрыть дальнейшие следы своей семьи, зараженной расколом, тут же препроводил расстригу к саратовскому епархиальному начальству с квартальным надзирателем Жирновым. Проводник этот вез Петра Андреева скованным, через Чижинскую станицу, день и ночь на почтовых, в назначенную ему епархию, Петр Андреев сослан был в уездный город Петровск, в тюремный замок, и там в глуши он вскоре окончил скитальческую свою жизнь. Его похоронили, как расстригу, неизвестным арестантом, на казенный счет.

В сороковых годах, также по требованию саратовской консистории, был арестован в ночи на постели поп Прохор, проживавший в г. Волгске, при старообрядческой Рождественской церкви. Саратовское епархиальное начальство обязало Прохора подпиской, чтоб он отнюдь не мог священнодействовать и иметь какое-либо сношение с раскольниками, – с тем только условием его и отпустили на поруки. В то же время, в городе Саратове арестовали одного раскольничьего попа Феодора, которого заслали в такое место, о котором не могли узнать и сами старообрядцы. В том же году был пойман в городе Хвалынске старообрядческий поп Иван, которого так же лишили прав на священнослужение и сослали неведомо куда.

Чем более правительство преследовало старообрядческих попов, бежавших от православной церкви, тем исступленнее и сильнее раскольники сплачивались в одно общество: религиозный фанатизм в этом случае брал над ними верх. Старообрядцы из одной крайности впадали в другую. До этого времени, т. е. до сороковых годов, они еще могли иметь у себя бежавших к ним попов, которые были менее безнравственны и более трезвы; но, так как день ото дня иереи эти у них редели и исчезали, то они вынуждены были прибегать к какому бы то ни было. Правда, им было не по душе подобное положение, но что же было делать? нужда была причиною тех крайностей, с которыми мало-помалу ум и сердце их примирились. Лучших, или менее безукоризненных, иереев старообрядчество лишилось и вынуждено было иметь худших; обратимся к этим последним попам.

Около 1846 года в г. Волгске, взамен арестованного попа Петра Андреева, вскоре появился другой, с именем Иосифа, бывший до этого времени попом в Пензе, у тамошних старообрядцев. Об этом попе Иосифе мы намерены поговорить несколько подробнее.

Этот мнимый поп Иосиф был беглый крестьянин графа Румянцева. В г. Волгск (Сарат. губ.) он прибыл под чужим именем, где и приписался за известную плату. В Волгск Иосиф прибыл из за рубежа, с задунайских границ, где проживал под именем монаха Исакия. Но, так как в духовных пастырях на Иргизе, а равно, и в Саратовской, Симбирской, Самарской и других губерниях нужда была видимая, то беглопоповцы вынуждены были ездить за духовными требами иногда более ста верст, и нередко поиски их были безуспешны.

Волей-неволей они вынуждены были прибегнуть к своим доморощенным духовникам. С общего согласия от беглопоповцев Николаевского уезда избрали одного депутата, николаевского мещанина Вдовушкина. Маршрут его направлен был в г. Волгск, для приглашения к ним в Николаевск упомянутого попа Петра Андреева, которого, по прибытии Вдовушкина в Волгск, на беду там не оказалось: он уже был пойман полицией и передан саратовскому епархиальному начальству. Участь его читателям известна. Озадаченный этим происшествием, мещанин Вдовушкин не знал на что решиться: воротиться ли к своему обществу без попа, или же искать другого, которого, однако, в виду не имелось. Вдовушкин прибегнул к хитрости, – он задумал во что бы то ни стало удружить своим доверителям. Случайно свел он дружбу с упомянутым задунайским выходцем в г. Волгске, иноком Исаакием, и уговаривал его принять на себя сан иерея с именем попа Иосифа, но монах упорствовал. К этому времени подъехали в город, тоже николаевские мещане, Никанор и Дмитрий, занимавшиеся покупкою кож или, как их называют, кошатники. Вдовушкин объяснил приезжим безвыходное свое горе и неудачное посольство. Кошатники, из личных видов, помогли Вдовушкину в преобразовании инока Исаака в попа Иосифа. Монаха кое-как уговорили, захватили его с собою из Волгска, и вчетвером приехали в деревню Шелаши, Николаевского уезда. В Волгске еще они достали для себя книгу Потребник, иосифовской печати, налили в склянку деревянного масла; священнических же облачений, как-то: риз, ряс, поручей, епитрахили наскоро нигде не нашли. Приобретение этих облачений наделало им немало хлопот и затруднений; «без ризы и рясы инок не поп», говорили они, – но где и как добыть эти вещи? Долго переговаривались они о том, как и каким образом приобрести эти облачения. Тогда Вдовушкин придумал следующее: товарищей своих с иноком оставил он на месте, а сам поехал в г. Николаевск, к одному коротко знакомому ему старообрядцу, мещанину X. Долгову, объявил ему свою нужду и затруднение, причем убедительно просил помочь их беде. Он сказал, что хозяин, у которого хранятся священнические облачения попа, ими приобретенного, в настоящее время в отсутствии; на самом же деле это была выдумка. Долгов вначале отказал Вдовушкину, объясняя, что подобного облачения он достать не может, да и знакомства короткого с попами не имеет. Жена Долгова, строгая ревнительница «древле-благочестия», крайне обиделась отказом своего мужа в таком добром деле. Долгова прибегла к женской изобретательности, с особенною радостью пожертвовала она малонадеванный гарнитуровый сарафан на священническую рясу, а на епитрахиль и поручи – черного плиса. Предложение было одобрено. Тотчас же распороли гарнитуровый сарафан, отыскали духовного портного Разлейского: ряса, епитрахиль и поручи через несколько часов были готовы. Разлейский убрал епитрахиль и поручи узкою палевою лентой, поделал на них восьмиконечные крестики и получил за работу полуимпериал. Вдовушкин, довольный изобретательностью жены Долговой, пригласил ее мужа сопутствовать ему в деревню Шелаши. Долгов не прочь был от предложения. К вечеру они уже были в означенной деревне и остановились в доме тамошнего мельника, где с нетерпением ожидали их кошатники Никанор и Дмитрий с иноком. Исаакий в это время лежал на полатях. По приходе Вдовушкина с Долговым, он слез с полатей. Исаакий с виду был широкоплечий детина, среднего роста; рыжие волосы на голове и бороде были всклочены; лицо широкое, неправильное; вообще, он походил более на целовальника, нежели на духовное лицо. Монаху предложили одеться в гарнитуровую рясу, нарочно для него изготовленную; затем он поздоровался с гостем, умыл руки из висевшего в углу, близ печки, рукомойника, принял от Вдовушкина свои новые облачения, и стал примеривать их поочередно. Потом спросил он у хозяина св. Богоявленской воды, зажег восковые свечи, положил большой начал, т.е. семь поклонов, сделал возглас, как обыкновенно делают чтецы, «благослови владыко» и со словом «аминь» принялся бормотать из Потребника молитвы, положенные для освящения риз; чтение это и самая церемония длились довольно долго.

Исаакий спросил у мельника кропило, или иссоп, которое тут же было сделано из ковыля; кропилом этим он святил, по-своему, Богоявленскою водой сшитые для него новые облачения. С окончанием этого великого дела, по русскому обычаю, между присутствующими последовало обмывание риз из четвертной горелки пенного. С этого часа инок, вместо Исаакия, начал именоваться попом Иосифом. Пока продолжалось обмывание риз и столь веселая попойка, Вдовушкин распорядился послать нарочного с известием по старообрядцам в окрестностях деревни Шелаши, якобы в доме мельника находится проездом поп Иосиф; поэтому все, кто только имеет нужду в священнослужителе, могут обращаться по назначению. Радостная весть быстро охватила окрестных старообрядцев.

Вестовщик вскоре привел с собою несколько пар из ближних селений для венчания, которые только и ждали случая кто бы их повенчал. На самом же деле обмывание новосшитых риз до того было продолжительно, что некоторые из пировавших с Иосифом от веселия изнемогли; одни лежали в избе, другие в чулане, новый же поп Иосиф, как видно, был в этом деле опытен, ибо один из всех устоял и мог еще кое-как держаться на ногах. Вестовщик, войдя в избу, доложил главному лицу, Вдовушкину, что им уже приведены несколько пар для венчания, которые ожидают нового попа на дворе. Вдовушкин кое-как пробормотал попу, чтобы он не обращал на них внимания, как на людей слабых, а сам принялся бы за свое дело. Пьяных второпях поубрали. В избу ввели несколько пар, приготовленных к венчанию. Иосиф принялся за это дело «огулом». Свадьбы, или венчание, вскоре были окончены, и, судя по скорому окончанию этого обряда, можно было заключить, что новый поп Иосиф отлично знал свое дело. По окончании, нововенчавшиеся вполне остались довольны попом, и тут же как следует расплатились. Деньги эти брались с каждой пары вперед одним из арендаторов лже-Иосифа. По уходе новобрачных, между ними начались денежные расчеты: попу Иосифу за труды отсчитали 5 руб. и один полуимпериал; хозяину дома, мельнику, известную долю за его избу; три части разделили между Кожемякиным, Ешковым и Вдовушкиным; остальные же деньги выдали мещанину Долгову за сарафан и за все издержки по этому облачению.

На другой день вся компания переехала в село Таваложку (того же уезда), на мельницу Аники Сергеева, где точно так же в ночь сделана была повестка по старообрядцам, коих уведомляли о приезде к ним попа Иосифа. В селе Таваложки был такой казус: желающих, или имевших нужду в «батюшке», было слишком много, так что сводчики, управлявшие Иосифом, вынуждены были прибегнуть к очередному списку, в который вносились имена только тех, кои оплачивали вперед сполна условную сумму за ту требу, которую они желали справить от их попа. Запрос в Иосифе был так значителен, что сводчики, ввиду потребителей, нашли нужным возвысить цену: за крестины, например, брали по 3 рубли, а за венчание по 5 руб. несмотря на то, что брак этот совершался несколькими парами «огулом». Многим из беглопоповцев цена эта показалась довольно высокою; они объявили свое неудовольствие, но их не послушали, и мало-помалу ропот увеличился. Беглопоповцы силою ворвались в мельничный сарай, где совершалось венчание и другие требы, произвели там гвалт, шум, и затем дошло было до рукопашной расправы с хозяевами попа Иосифа, но, к счастью, они сумели скоро поправить дело. Зачинщиками, на самом деле, в этой ссоре были известные братья-кошатники, Дмитрий и Никанор, которые когда-то были сами дьячками в раскольничей часовне, но уволены за буйный характер и предосудительные поступки самою общиной.

Сводчики с новым лже-попом Иосифом на время поселились в означенном селе Таваложке и перешли от мельника к одному удельному крестьянину, того же села Фролу Семенову, вскоре от них был послан в город Николаевск человек за Долговым, через коего предлагали ему дьяческую должность при их попе, за известные проценты с каждой духовной требы, и, вместе с тем, быть их секретарем по письменной части. Долгов, за условную плату, согласился быть письмоводителем, а от дьяческой должности отказался; последнею занялись сами хозяева поочередно. С этих пор коммерческие дела их, при участии Иосифа, как главного виновника, пошли шире и шире. Между тем, слухи о лжепопе Иосифе дошли до окрестных старообрядцев: они разделились на две партии: одна из них была вполне довольна новым попом, другая же, в особенности из жителей г. Николаевска, знавших его лично, в то время, когда он в звании мещанина жил в Волгске, пришла в ужас от подобного посрамления своей веры. Эти последние решились всеми силами стараться противодействовать Вдовушкину и его лже-попам, отказавшись принимать какое-либо участие в духовных делах единоверцев; оппозиция против Вдовушкина с компанией оказалась довольно сильною. Николаевские беглопоповцы нашли нужным довести до сведения исправника г. Волгска о месте жительства новоприбывшего к ним лже-попа Иосифа. В одну ночь в селе Таволожке попа Иосифа не стало: он пропал без вести. Вдовушкин с своею компанией, пораженный в самое сердце, не медля ни мало приступили к розыскам; они направили путь свой в Николаевск. Первее всего они обратились к своим приятелям старообрядцам мещанам: Вдовушкину (?), Токареву и Московкину, и объявили им неожиданную пропажу попа Иосифа. Здесь посудили, потолковали о злых похитителях, и снова целою свитой отправились в село Таваложку. Вблизи этого села у них уже была устроена особо большая землянка, где находился их секретарь X. Долгов, который, в отсутствии своих хозяев, приготовил список, или реестр лиц, давно готовых к венчанию, равно, желавших справить другие требы; за некоторые им были взяты вперед деньги. Во время этого письмоводства, Долгов вдруг услыхал вне землянки крик, шум и голос удельного головы Филиппа Никифорова, который был тоже на общем собрании николаевских беглопоповцев, где решено было нанести окончательный удар спекуляции Вдовушкина. Старообрядец Никифоров узнал о пропаже или бегстве попа их Иосифа и весьма опечалился; с возвращением же к нему из Николаевска упомянутой компании, голова узнал, что поп их всего вероятнее где-нибудь спрятан в его селении. Никифоров тотчас же велел собрать понятых и пошел на попа облавой: понятые запасались кольями и дубинами, некоторые же из них были крайне ожесточены против беглеца, потому что они приготовили к свадьбе все нужное, да и деньги за венчание с них были взяты вперед. После долгих розысков по лесам, оврагам и овинам, толпа эта, предводимая головою Филиппом Никифоровым, пришла к землянке, где находился X. Долгов. Отцы и родственники приготовившихся к венчанию пришли в азарт, настойчиво требовали денег, взятых с них вперед за венчание, и вознаграждения за тот убыток, который они понесли от приготовления к свадьбе. Началось криком и бранью, затем перешли к более серьезному, – образовалась ожесточенная драка. Удельный голова, недовольный этою ссорой, ополчился против крамольных (отцов и родственников), более всех сетующих на отсутствие попа. Дело дошло до холодного оружия, дубья и кольев, но вскоре витязи образумились, и совокупно пошли на удельного голову Филиппа Никифорова, так что он едва мог спастись бегством от угрожавшей ему опасности. В самый момент борьбы таволожских и окрестных старообрядцев выбежал из землянки мещанин Долгов; толпа крикнула «лови, держи попа Иосифа» и бросилась на него. Попу связали руки и поимка мнимого Иосифа тотчас же успокоила раздраженных беглопоповцев. В селе Таволожке, не входя ни в какие разбирательства о личности попа Иосифа, Долгова заковали в тяжелые кандалы и отправили арестантом, под строгим караулом, в г. Николаевск к городничему.

Долгов посажен был в тюрьму. В Николаевской тюрьме содержался иеромонах Пахомий, присланный за несколько месяцев до ареста Долгова из города Хвалынска, для производившегося о нем здесь следствия. С личностью Пахомия мы ознакомимся из его рассказа.

Тюрьма сблизила Пахомия с Долговым; тотчас же завязались между ними дружеские отношения, и как соверцы они не стесняли свою совесть пред своими братьями раскольниками. Иеромонах рассказал о себе следующее:

«Я был петербургский житель, по вере Спасова согласия. Полиция меня преследовала за мою свободу, а главное, – за распространение моего исповедания. Меня точно также арестовали и содержали в тюрьме, потом сделали допрос и затем увещание, касательно моего исповедания. На их прелесть я не сдался. Меня приговорили за упорство к ссылке на поселение. В этой тюрьме мне объявили, своя же братия, что дело можно поправить только тем, – признать правою никонианскую веру; я так и сделал. На покаяние водворили меня в Высоковский монастырь (Саратов. губерн.).

Вначале монахи приняли меня не слишком охотно и ласково, но волей-неволей я должен был нести их духовное испытание. Целый день мы были на общей работе, то есть на послушании. С этого же дня начали меня водить с иноками в свой никонианский храм, где я должен был молиться, находясь при их богослужении. В этом только монастыре вполне, можно сказать, смиряли мою душу и плоть. Трудно мне было переносить душевные и телесные пытки в этом монастыре, большого же наказания в жизни моей я не видал; было, правда, кое-что в городской тюрьме, но это лепестки пред монастырским искусом. Мне предстояло тогда две дороги: или лишить себя жизни, или слукавить и изменить своим верованиям ради прелести моих врагов; я решился покривить душою. Помолясь уединенно Спасову образу, я твердо приступил во чтобы то ни стало к испытанию своей натуры, – может ли она делать то, чего совесть мне не дозволяла. До этого времени меня давила никонианская жизнь, их монастырские обряды и иноческие послушания.

Страшно рвался язык обличить никониан и их исповедание. Ничего, братия, нет общего с нашим верованием (раскольническим), все вавилонское!... Не раз мне приходила мысль передушить этих иноков, но я не сделал этого, потому что, пожалуй, эти еретики удостоятся мученического венца, войдут в небесное царство.... День ото дня делался я грустнее, тоска давила меня и не давала мне покоя, монахи это замечали. Я ощетинивался на них, как волк на огороженных овец; но это было тогда, когда я еще не решился на лицемерие или лукавство. Иноки объявили высоковскому игумену о моем раскаянии. Старец зело обрадовался возвращению заблудшей овцы; у него, впрочем, были на это и другие причины, кроме спасения моей души, – он опасался день и ночь за мое бегство из его обители. Но как, друже, было идти, когда на мне чуть не висели по два и по три монаха из братии, в виде сторожей.

Отец игумен до того был тронут моим раскаянием, что старик от радости заплакал, чему был рад сын блудницы вавилонской, слуга антихристов!... Глядя на него, я и сам сделал то же, только в прибавление пал на землю: слезы мои текли на его стопы. Игумен ободрил меня и сказал, что покаяние очищает все грехи людские пред Богом. Тут же меня, едва не с молебным пением, ввели никонианцы в церковь. Вся братия монастырская сделалась ко мне приветливее; с этого дня я стал такой же никонианин, как и они; но я еще более перещеголял их своими трудами, в виду их, молитвами и даже постом. Вся братия пришла в ужас от моих дел, жизнь моя предвещала для них великого сподвижника. Так прошло четыре года, я не изменился. через четыре года я уже был иеромонахом и, наконец, меня назначили к одной единоверческой церкви попом. Должность эта была не по моим силам и нраву. На самом деле, что я был за священник и какой пастырь своим овцам? Прихожане единоверцы меня полюбили за мою сановитость, лезли ко мне со всеми требами, а чаще всего с душевными недоразумениями, касающимися никониан. Но какой я для них был советник и целитель их ран, когда сам страдал тою же болезнью? С этих дней совесть взяла верх над моею волей: она грызла, жгла меня, и лицемерство мое для меня самого было омерзительно; я тяготился своим саном. В одно время я разорвал свои облачения и рясы, в ночь оставил своих духовных овец на волю Спаса, и бежал сюда, за Волгу, в родные, знакомые мне места. Здесь проживал я более в селе Краснояр (Николаев. уезда), у одной страннолюбивой келейницы: плоть взыграла во мне и я услаждался ею еле-можаху. Поповщинцы услыхали о моем священническом сане, обратились с просьбою к моей келейнице, якобы оказать для них услугу – исправить какого-то попа из Перекопа, для новой, бывшей Покровской часовни. Просьбы их были так убедительны, что я не мог отделаться от уставщика Ивана Кузьмина и от Ивана Пуганова. Не входя в расспросы, кто предназначался в попы, я, однако же, исправил для них приведенного ко мне мужика вторым чином, миропомазанием. Старообрядцы за это дело вообще остались мною довольны, и с этого времени с поповщиною я свел тесную дружбу, а наиболее с жителями Залуговой и Нагорной местностей, и я, иеромонах Пахомий, также отправлял их требы и богослужения, за что, как видишь, братия, дорого поплатился. Частые посещения мои к старообрядцам, разумеется, за их деньгами, делали меня день ото дня более известным между ними. Однажды, месяцев шесть тому назад, меня провожали старообрядцы с большою почестью, из города Хвалынска в город Кузнецк. Земская полиция на промежуточной станции арестовала меня как виновника этого собрания; вместе со мною и другими личностями арестован был также целый штоф бальзама, сопровождавший нас для веселия. По судебному следствию оказалось, что требы духовные большей частью исправлял я у старообрядцев в здешнем уезде и городе Николаевске, поэтому меня сюда-то и переслали, а что будет дальше, посмотрим», серьезно закончил свой рассказ отец Пахомий.

В этой тюрьме, мещанину Долгову с Пахомием, на самом деле жизнь была веселая: иеромонаха днем свободно посещали раскольники; одни ходили к нему за советами, а некоторые на исповедь. Очевидно, за все это они щедро расплачивались с опальным Пахомием деньгами. К вечеру, освободившись от докучных посетителей, иеромонах принимался за мирские дела; припасалась водка, закуска и проч. Пирушка продолжалась во всю ночь. В одну из подобных ночей Долгов спросил Пахомия: как он мог венчать свадьбы у старообрядцев, бывши сам (иеромонахом) черным попом, которым не дозволяется совершать этого обряда.

Пахомий отвечал: «эх, брат, что ты говоришь о законности? и где же вздумал искать ее? у раскольников! А беспоповцы тоже чай законными нарицают свои браки: сведут парня с девкой, призовут старика, он кое-что им побормочет, а то и так их сводят, якобы родительским благословением, и обряд брачный готов, – а разве это законно?» спросил Пахомий.

Долгов возражал ему, что беспоповцы не признают браков; «за рассыпанием руки людей освященных» некому, по их мнению, совершать законного брака.

«Полно, полно городить вздор-то», перебил иеромонах. «Коль говорить дело, то это все пустяки: седмицы пророка Даниила определили год и самое время этому рассыпанию руки освященных, а наша братия беспоповщина двести лет толкует одно и то же. Ведь это, друже ты мой, одно самоупрямство, обман, прелесть навеяли на простодушные умы нашей братии».

Мы не будем более утомлять наших читателей рассказами из беседы старообрядцев, а перейдем к нашим очеркам.

Мещанина Долгова, по решению саратовского губернского правления, месяцев через пять от тюрьмы освободили; иеромонах Пахомий умер в тюрьме холерою, – это было в 1846 году, а самое дело его, за смертью виновника, предали суду Божию.

В 1846 году повальная болезнь нагнала страх на всех поселенцев Иргиза и Волги: старообрядцы снова пришли в ужас от кары Божией, наложили на свои общины строгий пост, усилили молитвы. В это время на Каменных хуторах (Новоузенского уезда) первою жертвой эпидемии был мещанин города Николаева Иван Рыжов; попа поблизости не было, схоронили свои, как умели.

С этого времени беглопоповцы понемногу стали привыкать в крайнем случае обходиться без попов. Спустя месяца три или четыре, по смерти Рыжова, приехал на Каменские и Муравлевские хуторы старообрядческий поп Лазарь.

Родственники умершего объяснили Лазарю печальный копец Ивана Рыжева и его скорое погребение. Лазарь, недолго думая, приказал разрыть могилу и вынуть гроб, что и было его родными тут же исполнено. Вскрыли с покойного крышку и в разложившийся труп Рыжова поп вложил собственноручно написанный билет, или нечто вроде билета, заранее им приготовленного, и немедля велел его снова опустить в могилу, отпел панихиду, да и делу конец. – «Подобного кощунства и надругательства над мертвым», говорит автор домашних записок, «кажется не могло быть ни у одного христианского народа кроме язычников». И нечего греха таить: подобные дела у нас стали существовать с 1837 по 1865 год; «все они были заветные Лазари, лишь только меж нас лазали».

Перейдем теперь к современным годам, а именно, к 1850 по 1864 г. включительно. Иргизские беглопоповцы с их пришлыми временными попами день ото дня приходили в крайнее затруднение; они во что бы то ни стало задумали иметь своего оседлого иерея, который проживал бы у них ради скудости во священстве постоянно на Иргизе. В 1856 году представители их, николаевские старообрядцы Михей Муравлев, Федор Муравлев и Хрис. Долгов, уже успели добыть себе, за несколько сот рублей, в казачье-уральском краю попа Феодора Степановича.

Отец Феодор принадлежал к воронежской епархии, где он находился священником при одном бедном приходе, откуда калужские старообрядцы сманили его в свой город. Но прежде нежели его привезли в Калугу, попа Феодора отправили в стародубский скит, для справы по раскольничьему обряду; здесь его приняли вторым чином, то есть миропомазали, с отречением от яковитских и других ересей. Это происходило за 10 лет до прибытия хожаков из старообрядцев николаевских, т. е. в 1846 году. С переправлением в раскол из стародубского скита, Феодора Степанова привезли к беглопоповцам в Калугу, как уже совершенно готового иерея, опробованного их раскольничьими уставщиками.

Ростовские старообрядцы точно также крепко нуждались в священнике: они мыкались по разным странам России, разыскивая себе иерея, и, наконец, в Калуге их внимание было обращено на попа Феодора Степанова. Посланные агенты от ростовских беглопоповцев секретно переговорили с «батюшкой», предложили ему денег, и в одну ночь не стало у калужских старообрядцев их духовного пастыря. Калужцы вскоре же узнали кем был похищен их иерей: они решились сами прибегнуть к хитрости, и точно также ночью из Ростова похитили Феодора Степановича от беглоповцев, уже без всякого с его стороны согласия, привезли его на экстренных в свою общину и берегли пуще глаза. О новой краже или побеге Феодора Степановича ростовским старообрядцам и думать было невозможно: из-за попа завязалась большая ссора; между соверцами начались крамолы и интриги. Бедный Феодор, жертва этой неурядицы, находился между двух огней. Вражда двух обществ зашла слишком далеко и привела беглопоповцев и попа Феодора к весьма грустным последствиям.

Беглоповцами поданы были прошения от двух обществ, – ростовского и калужского, господину министру внутренних дел, в коем просили его решить, кому должен принадлежать спорный поп. С подачею этих прошений обе партии усиленно старались за отца Феодора, конечно, каждая в свою пользу. Но, к общей их скорби, министерство внутренних дел положило такую резолюцию: попа Феодора Степановича, согласно определению св. Синода, лишить всех прав священнического сана, и, расстриженного, сослать в г. Воронеж, для помещения в арестантские роты. Степанов этого несчастия не вынес: он запил горькую чашу; не трезвая жизнь довела его до паралича. Тут только вполне сознали свою виновность старообрядцы, и втайне следили с живейшим участием за несчастным Феодором Степановым: они разделяли его горе, помогали ему деньгами, а через ходатайство воронежских беглопоповцев больного, разбитого параличом попа-расстригу взяли из арестантских рот на поруки; поручителем был крестьянин Гаврила Субботин, у которого он и проживал в деревне, близ речки Хворостянки; временно же его перевозили в помещичью деревню Дехтярки. Между тем, когда еще Степанович был на поруках, старообрядцы хлопотали за него из всех сил в воронежском магистрате, откуда они успели выхлопотать ему паспорт, посредством какого-то чиновника, за 200 руб. сер.

На свободе здоровье Феодора Степанова, видимо, понемногу исправлялось, и, когда он получил паспорт, его немедленно вдвоем с поручителем его Гавриилом Субботиным переслали на почтовых в Уральск, к тамошним беглопоповцам. В Уральске Степанов отправлял богослужение, духовные требы, и таким образом прожил на Урале благополучно до 1856 года. В этом-то году, как мы сказали выше, из города Николаевска были посланы агенты для переговоров с расстриженным попом касательно его переселения. Степанов почему-то нашел для себя выгодным оставить Уральск, и в одну ночь его там не стало. По приезде в Николаевск, сдали его на благонадежные руки, одному мещанину Евфиму Вдовушкину; в доме же этого последнего с Федором Степановичем случилось одно немаловажное обстоятельство, сильно поразившее николаевских старообрядцев. Поп, переходя коридор, или сени, случайно обронил небольшой узелок, в котором, как оказалось, находились завязанными запасные св. дары. Степаныч объяснил, что святыню ему передал Семен Никифоров, один из николаевских мещан, которую он якобы приобрел еще в 1836 году, в Средне-Никольском монастыре, за год до его упразднения. Так или иначе, однако ж этот случай привел некоторых беглопоповцев в немалое смущение относительно небрежности попа и правдивости этого вымысла в приобретении св. даров.

Здесь нелишним привести имена попов проживавших на Иргизе по упразднении старообрядческих монастырей, т.е. с 1841 года. Вот перечень не перешедших в единоверие: 1) Степан, 2) Лазарь, 3 Петр, 4) Василий, 5 Никанор, 6) Степан 2, 7) Степан 3, 8) Василий 2, 9) Иоанн, 10) Феодор, 11) Феодор 2, 12) Андрей, 13) Димитрий, 14) Феодор 3, 15) Иосиф, 16) Лже-Иосиф 2, 17) Лже-Евдоким. У всех этих попов, не исключая и тульских Павла и Алексея, не было своей церкви или прихода, за исключением двух вышепоименованных, – попа Феодора саратовского, который однажды служил в Волгской церкви, да отца Петра, который служил литургию в сыртовском скиту, что на Урале, где была старая походная полотняная церковь во имя Успения Божией Матери, которая впоследствии перешла в руки перекрещенцу из евреев Бредневу, а от него к белокриницкому, лишенному раскольнического епископского сана, симбирской епархии, Софронию, – а от этого последнего тоже к уволенному раскольничьему лже-епископу оренбургскому Виталию. За передачу этой Успенской церкви, Бреднева, вышеупомянутые белокриницкие епископы Виталий и Софроний, пожелали с своей стороны наименовать его патриархом всей поповщины с именем Иосифа. Впрочем, кроме этого имени Бреднев за свою церковь ничего не получил: он окончил жизнь без обещанной ему кафедры в 1864 году, в октябре месяце. После смерти Бреднева, или мнимого патриарха Иосифа, осталась еще походная древняя церковь, как говорят старообрядцы времен Иоанна Васильевича Грозного; впрочем, это сомнительно. Об этой походной древней церкви Бреднева есть сказание, что она еще цела и хранится у кого-нибудь из двух – или у Виталия, или у Софрония. Древнее ее происхождение составляет особенную драгоценность для иргизских старообрядцев, которые поэтому до сих пор стараются и имеют надежду высвободить ее из рук хищных лже-пастырей белокриницкой иерархии, – так их называют беглопоповцы.

В числе вышесказанных беглых попов, не лишне заметить о Степане Прованцеве, жившем в нагорной стороне Волги. Не большим доверием пользовался он у беглопоповцев, и именно, потому что он был рукоположен от епископа Иакова Вечерковым. Раскольники, предубежденные против тогдашнего саратовского епископа, подозревали его в том, что он был крещен обливательным крещением, и не принимали его хиротонии и диаконов, не только что попов; вследствие этого, Прованцева редко призывали к себе в дома и избегали даже при требах¹⁴.

Кроме Степана Прованцева на Иргизе появился еще поп Евдоким, который находился прежде в Средне-Никольском монастыре. Евдоким в 1837 году, во время перехода единоверцев в этот монастырь, был арестован губернатором Степановым, и более потому, что он оказался злейшим врагом всех правительственных распоряжений и самых единоверцев. Евдоким был посажен в тюремный замок, и, по произведенному над ним следствию, поп оказался не больше, как монастырский хлебопек, бежавший ранее 1837 года из Нижневоскресенского единоверческого монастыря; но каким образом и когда он преобразил себя в раскольничьего священника, – это неизвестно.

Подобно Евдокиму явился на Иргизе казенный крестьянин из селения Андреевского, Павел Агафонов, который так же именовал себя попом и был допущен старообрядцами к богослужению и требам. До этого времени Агафонов, неизвестно по какой причине, бежал из своего селения и бродяжничал в Киевской губернии; полиция поймала его и как бродягу переслала на родину, в селение Андреевское. Здесь он объявил о себе что он уже поп, рукоположенный в этот сан в Раифских горах, от какого-то епископа древне-православного благочестия, к которому хиротония переходила еще гораздо ранее патриарха Никона, по наследству.

Старообрядцы на слово поверили этому вымыслу и Павел Агафонов, так же как и другие, отправлял у них все священнические обязанности. Однако ж, он был вскоре арестован саратовским исправником и, к горшему соблазну старообрядцев, сам разоблачил свое настоящее звание, спутавшись при допросах полиции.

На вопрос следователя: как и кем он был рукоположен в священнический сан, Агафонов отвечал; «все равно как в монахи постригают». Следователь повторил вопрос: каким образом совершился над ним этот обряд?

Павел Агафонов и этого не умел объяснить; он даже во всю свою жизнь не видал священнодействия св. хиротонии. Старообрядцы, заинтересованные в этом деле более, нежели следственная комиссия, поняли, что это был за иерей и отвергли его от своей общины. Все те требы, которые он исправлял, лже-попы белокриницкой епархии вынуждены были снова их доканчивать: перевенчивали, перекрещивали и даже читали Агафонову проклятие из Номоканонника, «якобы бесу, превратившемуся для соблазна правоверных в светлого ангела». За подобные действия лже-попов Евдокима, Иосифа и Петра Андреева Иргизцы признали простыми мирянами и искусителями их доверчивого общества.

С утратою правильного священства, беглопоповцы на Иргизе день ото дня ослабевали в своем веровании: обряды их значительно стали разниться от старого ветковского согласия, как это мы увидим ниже. Последние иргизские попы были в их церкви исключением. Старообрядцы сами называли их «отступниками, расстриженными»; к числу последних принадлежали попы: Степан, Лазарь, Петр Волгской церкви, а Степана Прованцева называли «еретиком, обливанцем», Иосифа же и Евдокима «лже-попами», не исключая и Андреевского попа Павла, в том числе Феодора Дехтярского, или Воронежского. С 1860 года беглопоповщинское согласие получило какое-то отвращение ко всем новоявившимся попам за их предосудительный образ жизни, а главное – за неимение ими при себе ставленных священнических грамот. К числу последних принадлежали попы: Андрей Смирнов, Димитрий, Феодор, Алексей, Иван и другие. Об одном из упомянутых нами мы намерены здесь сказать несколько слов, а именно об Андрее Смирнове.

Около 1863 года епархиальный начальник Ярославской губернии, неизвестно по какой причине, уволил его от единоверческой церкви. По отрешении от священнической должности, Смирнов удалился в город Рыбинск, где и проживал у одного иконописца, из старообрядцев, Ивана Егорова, но без всякого участия в делах беглопоповщинского согласия. Впрочем, не долго он оставался в бездействии. В том же году из города Николаевска и Хвалынска были в Рыбинске, по своим торговым делам, купцы-старообрядцы и через посредство иконописца Ивана Егорова свели знакомство с попом Смирновым. В Николаевске и Хвалынске настала для старообрядцев нужда в священнике. Прибывшие купцы занялись серьезным разведованием как о личности, так о родословии и хиротонии Андрея Иванова; на хиротонию Смирновым была сохранена ставленная грамота, выданная ему от православного епископа так называемой Платоновской школы. Собранные старообрядцами сведения оказались удовлетворительными. Начались с попом Андреем переговоры и условия относительно его переселения в г. Хвалынск, на что он охотно согласился. Арендаторы выбрали с своей стороны особого посредника, из старообрядцев, некоего Стекольникова, дали Смирнову часть денег и немедленно отправили обоих на почтовых в назначенный город. В Хвалынске Андрея Иванова исправили по старообрядческому обряду, вторым чином, через волгского попа Димитрия. После этого поп Андрей принялся за духовные дела беглопоповцев в Хвалынске, отчасти в Николаевске и окрестностях его. Иргизские беглопоповцы так были предубеждены относительно своих священников, что не вполне верили в благонамеренные их побуждения и искренность перехода в их согласие; поэтому к попу Андрею Иванову, со стороны старообрядческого общества, приставлен был, вроде тайного агента, мещанин Василий Зиновьев, под видом находящегося при нем дьячка; в помощники Зиновьеву даны были еще двое блюстителей и наблюдателей за новоприбывшим к ним иереем. – По делам Смирнов ходил сам нетверд к своим прихожанам. В июне же 1863 года мы видим что Андрей Иванов, исполняя требы старообрядцев, разъезжал в тарантасе в г. Николаевске, читал за часами, в квартире купца Борисова, в доме Ивлева Евангелие, успел понравиться прихожанам и пользовался у Иргизцев особым уважением и доверием, более, нежели белокрииицкий лжеархиерей у Рогожцев.

Нужно заметить, что теперь на Иргизе, равно как в Саратове, Самаре, Хвалынске, Волгске, Николаевске и других окрестных городах, существуют две партии старообрядцев поповщины: одни, и самые старшие, – это выходцы из-за границы, по указу 1762 года, поселенцы означенных мест; мы их иногда называем Иргизцами, или «ветковским согласием», они же и беглопоповщина. Другая же партия, – Рогожцы, или белокриницкие старообрядцы, – значение коих уже отчасти объяснено в вышедших книжках нашего Сборника. До сих пор белокриницкие раскольники на беглопоповщинское согласие смотрят враждебно и неприязненно: обе партии стараются вредить одна другой чем только возможно. Рогожцы, видя почести, воздаваемые попу Андрею Иванову николаевскими старообрядцами, пожелали ослабить влияние этого попа; они придумали для этого следующее средство. Мещанин Тимофей Лазарев (белокриницкий) сообщил ярославской духовной консистории о действиях попа Андрея Смирнова на Иргизе. Предлог нашелся. Старообрядцы пожелали знать действительно ли поп Андрей Смирнов имеет на себе законную хиротонию, или он лишен оной. Консистория, разумеется, была рада этому случаю. Епархиальное начальство немедленно сообщило через земский суд о действиях Андрея Смирнова по старообрядческим обществам в городах Николаевске и Хвалынске. Местное гражданское начальство стало надзирать за попом Андреем. Однако ж, Иргизцы вовремя узнали об этом и вынуждены были для охранения своего попа передать его другому своему обществу. Вследствие этого завязалась переписка между хвалынскими и донскими старообрядцами о том, сколько они могут им дать за их попа. Вскоре дело уладилось. Андрей Иванов продан был донским старообрядцам за три тысячи серебром, и за означенные деньги попа отправили на экстренных из Хвалынска по назначению. Между тем, как ни старались Иргизцы сохранить своего попа от преследования полиции, но все-таки не сберегли, хотя дело было уже совершенно улажено. Рогожцы чутко следили за всеми норами, где был сокрыт их поп Андрей; они дали знать местному начальству, что попа отправили туда-то, и лишь только Андрей Иванов с проводником подкатили к Медвединской станции, как тут же и накрыл их поджидавший исправник. Смирнова арестовали и переслали сначала в Хвалынский тюремный замок, а отсюда в Саратов, а затем к епархиальному ярославскому начальству; этой последней инстанцией суда определено: так как за Смирновым не найдено особых предосудительных и уголовных поступков, то должно его освободить, оставив личность его в подозрении.

Андрей Иванов вынужден был на время прекратить свою духовную деятельность у старообрядцев; его обязали подпиской жить безотлучно в Рыбинске. Зато в письмах своих к иргизским старообрядцам он постоянно сообщал о своей тоске и грусти, по причине разлуки с тем обществом, в которое он поступил (в раскол) по одному лишь искреннему убеждению, и проч., и проч. Насколько слова Андрея Иванова были справедливы, читатели увидят из нижеприведенных документов.

Несколько месяцев тому назад после последнего эпизода, случившегося с попом Андреем в то время, когда он находился под покровительством старообрядца Стекольникова, в городе Хвалынске, – в доме последнего была главная резиденция всех письменных занятий попа Андрея; здесь он получал письма и посылки на свое имя. В последнее время, старообрядцы не были настолько уверены в своих священниках, чтобы оставлять присылаемые их «батюшке» письма и посылки без предварительного осмотра, а потому письма эти секретным образом перечитывались старшинами общины, и, которые из них были поинтереснее, старообрядцы имели для случая в виду. К числу таких писем были отнесены нижепомещенные нами. Они в одно время исчезли из письменного стола попа Андрея, за которым он, обыкновенно, занимался; часть из этих пропавших писем представляем читателю в подлиннике.

Ответ на письмо попа Андрея Иванова от архиепископа раскольничьего Антония из Москвы:

«Почтеннейший отец Андрей!

Объяснение ваше, вследствие посланного вам от нашего духовного комитета (из Рогожского кладбища) отношения, нашему смирению доставлено. В нем, при желании вашем присоединиться к святой древнеправославной церкви, вы ограничиваетесь некоторыми условиями, а именно: чтобы по принятии вас, в вашем звании и сане, быть в той же самой форме, и совершать христиан под таким же видом, как вы находитесь теперь, как будто бы более безопасным от преследования, могущего быть со стороны правительства за присоединение ваше к нам.

Каковые ваши условия весьма нас удивили, тем более, что вы поповскую одежду и длинные власы предпочитаете более самой веры нашей святой церкви, которая от присоединяющихся к ней не приемлет никаких условий, и даже отнюдь не терпит, а требует чистосердечного и беспрекословного во всех ее постановлениях последования (?). Итак, вам к соединению с нашею православною церковью нет никакого с нашей стороны препятствия. Что же касается до препоручения священнодействия, на что по формальном присоединении вы можете получить право, но только по усмотрению и на основании Номоканона (напечатанного в Большом Иосифовом Потребнике). Причем непременно должно вам дать обязательство (?), что решаетесь на все то, что случается от преследования правительства, и быть готову положить душу свою за овцы, по заповеди евангельской. А за власы и мнимо-поповскую одежду церковь может вам дать свободу по своему усмотрению. Однако же, если нужно будет для пользы церкви сложить оную или и постричь волосы, в том отнюдь не прекословить; ибо св. Евсевий Самосатский, будучи епископом, от преследующих арианов прикрывался воинскими доспехами, и тем делал большую пользу церкви (смот. Четьи-Минею, июня 22-го).

Впрочем замечательно, что личина внешнего поповства, под которой вы желаете священствовать, и в православной (т. е. раскольнической), рогожской нашей благословенной пастве едва ли может прикрыть вас от преследований, которыми вы отягощаетесь в своей совести, или даже и малодушествуете, чтобы не подвергнуться оным, на каковые все правоверующие должны быть всегда готовы. «Вси бо (говорит апостол Павел), хотящий благоверно жити о Христе Иисусе, гоними будут». А кольми паче пастыри церкви Христовой, как говорит и сам Христос Спаситель ученикам Своим: «Мене изгнаша и вас ижденут», и «несть раб более господа своего», «Христос же пострада за ны (говорит опять апостол): нам оставил образ, да последуем стопам Его». Вот какие обязанности священника, а не власы и одежда. Желательно бы знать хотя одно из тысячи ваших оправданий, которыми вы надеетесь отделаться, если вас застанут священнодействующего в доме христианина? Наружный ваш вид заставит вас или отпереться от всего, или быть нему, ощипану, и в поповской форме. И, Боже сохрани, ежели вы вздумаете оправдаться первым. Ибо св. апостол (62-е правило в толковании) говорит так: «Аще который причетник страха ради отвержеся имени Христова, весьма от церкви да изринется. Аще же не Христова, а имени причетника отвержется причетник сей, сиречь убоявся епископа речет: несть был, не хощу быти епископ; такожде и пресвитер, и диакон, и прочие причетники, аще отвергнутся своего имени, да извергнутся от сана своего. Обратившийся же, паки кается, яко мирский человек, да будет приятен».

А за паспорты, которые получают законно наши священники, за то что не значится в них иерейского титула, – неужель вы почитаетесь фальшивыми? – (?!)

Ибо это опущение отнюдь фальши не составляет, да и надобности в том церковь не усматривает и никого не подвергла уголовному делу.

Но вам нет никакой надобности иметь фальшивый паспорт, а непременно должны получить законный, каковые получают все наши священники (?). А, если тогда, когда вы согласитесь быть православным старообрядческим священником, и в вашем паспорте опущено будет ваше поповское звание, то от этого никакого вреда церкви не будет; вы можете и без этого отитлования существовать в непременном вашем сане.

В заключение же всего поставляется вам за непременное: 1) Что вы прежде всего должны заботиться об обращении к святой церкви, и вручать себя оной промышлению без всякого условия. 2) По обращении же вашем, если церкви угодно будет допустить вас до священнодействия, вы не должны прикрываться никакою другою личиной от преследователей, но именовать себя прямо древне-православным христианином святой соборной апостольской церкви, по примеру наших православных священников.

Б. М. (белокриницкой митрополии) смиренный Антоний архиепископ Владимирский и всея России (!!!)

1863 г., апреля 16-го. Москва».

Из вышепомещенного письма видно, что поп Андрей не прочь был от перехода к Белокриницким раскольникам, в той уверенности, что у Рогожцев будет прибыльно для его кармана. Вот подлинник другого письма от Андрея Смирнова к одному из близких своих родственников:

«Ваше высокоблагородие, милостивый государь Василий Григорьевич!

Восемь недель как я расстался с вами и ныне гуляю по необозримым полям самарским и саратовским. Неделю провел я на пароходе в езде, две недели обнюхивался со старообрядцами, и пять недель как вступил в исполнение своих обязанностей у них, и пять тысяч приобрел последователей себе и духовных чад, и около 500 рублей серебром приобрел доходу от них. Слава Богу, начало хорошо, не знаю каков будет конец.

Секта австрийского священства с величайшею завистью смотрит на меня, и из г. Николаевска сии сектанты прошение на меня послали в ярославскую консисторию, в том, что как старообрядцев николаевских обратилось ко мне тысяча душ, а им неизвестно состою ли я в сане священства или нет, – то из сострадания к увлеченным мною просят сию ярославскую консисторию уведомить себя обо мне. А, если я лишенный священства, то просят распубликовать обо мне в «Сыне Отечества». Вы можете узнать о сем прошении в ярославской духовной консистории: оно, говорят, довольно велико и глупо, и вместе, для меня, кажется, не опасно. Во-вторых (не во-первых ли?), у меня теперь сильная пря с попечителями и наставниками старообрядства хвалынского: эти хваты вздумали войти в половину моих доходов, между тем, как общество все не согласно. Во-вторых, они нарекли себя надо мною начальниками и стали было управлять мною по своей воле, и делать разные пакости и препятствия в сношении с старообрядцами; меж тем, как все старообрядцы на моей уже стороне, и им стало делать нечего, и я все с Божиею помощью ворочу по своему».... Письмо это, как видно, не окончено.

На этой же самой бумаге, рукою самого попа Андрея, сделано нечто вроде примечания или заметки, вероятно, дорожной. Содержание ее следующее:

«Дошло до моего сведения, что самарской епархии, г. Николаевска, от одного раскольника, секты австрийского священства, поступило на меня доношение в том, что до тысячи душ старообрядцев того города обратились ко мне в духовность. Этот доноситель есть секты австрийского священства. Сам он, как сказывают, человек не значительный, но действует по побуждению своих и Антония лже-епископа, проживающего в г. Хвалынске». В этой записке, между прочим, начерчены строки следующего содержания: «и состоят в готовности отложиться от австрийского священства и принять правильное священство, почему и вошли до тысячи душ в мою духовность».

Приписка эта напоминает нам письмо Хлестакова в комедии Гоголя «Ревизор».

Еще письмо к попу Андрею Смирнову из Ярославля, подписанное 1863 года, июня 3 дня:

«Добрейший папенька!

Простите нас великодушно за наше долгое молчание. Сначала мы знали из ваших писем что вы в отлучке из города Хвалынска, а потом остановил приезд Государя Наследника, который у нас в Ярославле прогостил 5 дней. Письма ваши все три получили, и последние со вложением 25 руб. и 127 руб., за которые целуем и от души благодарим вас; а более всего нас радуют письма ваши, которыми вы обещаете много, – дай Бог чтобы все наши надежды осуществились. Радуемся, что вы так хорошо приняты обществом и находитесь в удовольствии. Желаем, чтобы лучше и лучше было вам. Жаль только того, что далеко вы от нас; но делать нечего, так видно угодно Богу. Мы молим и будем всегда молить Его, чтобы Он дал вам здравие и благоденствие, и успех в предприятиях ваших. Мы вполне сознаем, что ваши труды клонятся к нашему благосостоянию, и не останемся неблагодарными вам. Тятенька, если вы надеетесь достать денег на уплату Галкину, то поторопитесь, потому что он намерен продать дом с аукциона. А потому и просим, снисходя к нам, позаботиться об уплате, ему нужны деньги. А Богодельщики уже съезжают от нас на другую квартиру, в дом Котрахова. Генеральше не нравится наш дом как передавала Вахромеевна. Да и временный-то хозяин, т. е. Галкин, поколече намерен открыть в доме трактир, а внизу кабак, на что мы просим от вас разрешения. За сим уведомляем вас, что мы, слава Богу, живы и здоровы. Нового в Ярославле особенного ничего нет, кроме проезда Наследника, при котором так было в городе нашем, как будто бы в столице, трудно и узнать. О подробностях хотел писать вам о. Иван. Кланяются вам все родные и знакомые, а мы заочно целуем вас и просим родительского вашего благословения. Простите меня, тятенька, за худое письмо» и проч. проч.

В числе других писем к попу Андрею находилось и от племянника его Ивана Кра-го. В этом письме несколько строк приписаны рукою дочери Татьяны. Есть и третий почерк в одном и том же письме, – приписка от сына его В. Смирнова, который упоминает о их магистратском деле, относительно прошения и платежа денег 1 руб. 80 коп. сер. В письме этом убедительная просьба племянницы, или дочери Красносельского, о том, чтобы дядюшка Андрей прислал ей коленкору, которым, по ее мнению, он в настоящее время богат; здесь намекалось на риски и подножия, синдоны при крещении и при венчании. Из вышеприведенной переписки видно, что поп Андрей Иванов Смирнов перешел, как и все предшествующие и последующие ему попы, в старообрядческое общество не по искренности своих убеждений, а ввиду удовлетворения нужд, горя семейного и денежного интереса. Таким был и поп Димитрий, который исправлял Андрея. К числу этих корыстных попов принадлежали также: Иоанн, Феодор, Алексей (старший), исправленный тульским попом Павлом.

Слышно, что для иргизских старообрядцев приготовили, или исправили, еще новых попов, при посредстве умирающего попа Феодора Мазанского. Это было осенью 1864 года. Поп Феодор умер в конце того же года, оставив по завещанию бедной жене своей только 200 руб. сер., да такую же часть на свои похороны; вероятно, не успел приобрести более денег, потому что не много времени управлял духовными делами старообрядцев.

Перемена событий со старообрядцами на Иргизе. – Новые личности и их новые дела. – Сводные браки и их обрядности. – Скитское покаяние. – Что такое сводные браки и их значение в старообрядчестве. – Разветвление секты Бегунов и Молокан на Иргизе. – Обрядности и учение новых беглопоповцев на Иргизе.

Много трудов и стараний потрачено было со стороны беглопоповцев на то, чтобы восстановить свою церковь в том виде, какой она имела в Ветке и Стародубе, но на деле выходило совершенно иначе: желание их не могло быть состоятельным, потому что они хотели установить свою церковь без епископа, на одном священнике, – это одно из первых основных желаний их общины, но насколько оно было осуществимо, читатели видели из наших очерков.

Репрессивные меры правительства, относительно наборного духовенства, отбили охоту у старообрядцев-ветковцев ходатайствовать за своих попов и набирать их где попало, особенно при нравственной несостоятельности новоприобретаемых? Беглопоповцам предстояли три дороги: одна, более торная, в Белую Криницу, т. е. подчинение Рогожскому кладбищу и его священству. Очевидно, по необходимости пошли и по этой дороге. Другая же, более правильная и законная, в единоверческую церковь, но по ней пошли немногие благоразумные люди, или, по современному выражению, люди либеральные. Последняя извилистая дорога со всеми закоулками, трясинами и топями вела ветковцев к беспоповщинским сектам и толкам; здесь „что мужик – то вера, что баба – то устав.“ К сожалению, на эту-то дорогу и вступила самая большая часть беглопоповщины.

С 1837 года, со времени усиленного распространения единоверия, Ветковцы расшатались. Самые же ревностные последователи беглопоповщинского согласия и до сего времени пользуются беглыми попами, но далеко худшими против прежних. Эти диссиденты не входят в строгое исследование прошлой жизни своего „батюшки“, кто бы он ни был, – дезертир или арестант, бежавший из Сибири с заводов, – дело это для них постороннее. Главное условие – чтобы был поп и имел при себе священные рясы, а прежние его гражданские преступления в область веры и духа старообрядцев не входят. Другие же, и большая часть Иргизцев, сделались равнодушными к своей вере, и дошли до безверия и полного отпадения от церкви.

«Презирая закон Божий», как сказано в дневнике старообрядца, «и веру своих отцов, они пошли по следам беспоповщины. Эти чудовищные натуры не может воскресить и ангел, пришедший с небес. Таков закон атеизма». Они считают всех старообрядческих попов, ходящих без ставленных грамот, шатунами; а тех, которые ради корысти отдали свои приходы в приданое за дочерьми, а сами пошли шататься по раскольничьим улусам – хищными волками, и совершаемые ими тайны не почитают за священные. Да и самое отсутствие попа, который постоянно разъезжает из одного селения в другое, приучило старообрядцев обходиться без него, вследствие чего они и отстали от церкви. Недостаток времени, безденежье, высокие цены за духовные требы отдаляют их от церкви. «Да и к чему, наконец, говорили они, эти требы? теперь не то время, – настало царство антихристово, а благодать улетела на небо!» – Печальна история поступления раскола вперед; он пустил глубокие корни безверия в умы отшатнувшихся от церкви, – безверия даже в свою православную русскую церковь».

Перейдем теперь к новым обрядам, которые уже ввелись в среду беглопоповского согласия.

Беглопоповщинское, или старо-ветковское согласие, с весьма малым исключением, руководствуется по настоящий 1865 год следующими обрядами:

1) Теперь на Иргизе, за отсутствием беглого попа, погружает младенца, в корчаге или кадке, повивальная бабка, и читает молитвы из книги Потребник, большой начал, этим и оканчивается крещение. В начале это делалось ради недостатка в попах, а затем мало-помалу подобное крещение вошло в обычай согласия.

2) Переходящих из великороссийской и единоверческой церквей принимают в свою общину как иноверцев и еретиков, с проклятием ересей каждого по особо установленному для этого правилу. Первых, т. е. отступников от православной церкви, Иргизцы принимают вторым чипом, через миропомазание, с отречением «никоновских» мнимых ересей, а от единоверческой и белокриницкой церквей принимают третьим чином, с отречением от ересей особо для них выписанных, или довольствуются одною их исповедью по книге Номоканонник.

3) В настоящее время браки у Иргизцев, за отсутствием попов, вообще сделались сводными, по уставу поморского согласия. Браки, или сведение, они совершают при семи свидетелях. Жених с невестою при свидетелях меняются кольцами, сопровождая обмен фразами; жених делает оглас первый: „аз тя полагаю в жену мою“. Невеста ему отвечает: „аз же тя полагаю в мужа моего“. Затем брачные прикладываются ко кресту, целуются и получают от свидетелей обычные поздравления, за которые в свою очередь изъявляют благодарность свидетелям, – тем и оканчивается сводный брак.

Браки совершаются большей частью во время полунощницы, а у некоторых прибавляются к вышесказанной церемонии чтения канонов, известного зачала посланий апостола Павла и Евангелия, и у немногих большой начал, Царю небесный и Символ веры; после этого происходит мена колец, целование креста и проч.

Некоторые же родные и крестные отцы брачных сводят своих детей сами собою. Они поступают несколько иначе: брачных ставят перед образами, и отец жениха говорит громко: „се земля под вами, а небо над вами, – живите, Бог с вами!“ и тут же сажают брачников за стол, как уже обвенчанных.

Об этом диком узаконении беспоповщины еще в 1860 году сделал замечание известный поп Павел, проживавший в г. Туле (ныне умерший) и проникнувший в это беглопоповщинское согласие.

Мы сделаем только извлечение из этого письма, писанного в г. Хвалынске в 1860 г., 15 декабря к тамошним беглопоповцам, по поводу вышесказанных обрядов... „А старики ваши заблуждаются как куры слепые. Скажите им, что всякая выдумка подлежит проклятию: младенца погрузить следует, прочетши начал большой действительно, только «Верую» единожды, а трижды читается по отрицанию, а псалом «Блажени отпустится» читают при миропомазании. Также браки благословляются родителями, отцами крестными с обеих сторон, без всяких причуд, без молитв; перстнями не меняются, также и на плат не становятся. Это, верно, выдумка»! и проч. Словом, с 1847 года по 1865 год староветковское согласие свихнулось с своей прежней дороги, по которой оно шло двести лет неизменно.

В 1864 году часовенные старообрядцы и прихожане города Николаевска решились было воспротивиться новым обрядностям, которые не согласовались с их старо-ветковским согласием: прихожане протестовали против своего часовенного попечителя, Ивана Михайлова Манькова, который до сего времени пользовался уважением общины. От попечителя Манькова они требовали: а) Чтоб он относился к приезжему попу касательно прочтенных им, Маньковым, очистительных родильницам молитв, б) Тех, которые крестили младенцев в его часовне без попа, чтобы вновь довершал св. крещение, посредством приезжего священника, в) Сведенные им, попечителем, или родственниками из прихожан его часовни браки он, Маньков, приказывал бы снова венчать или перевенчивать в их часовне тому же приезжему священнику, г) Как с исповедью, так и с погребением прихожанам должно относиться к попу, но отнюдь ему, попечителю, самому этих треб не исполнять. – Все эти требования часовенных старообрядцев попечитель их, Иван Михайлов, отвергнул и отказался наотрез от выполнения, находя возможным в часовне своей обойтись и без попа, как это делается всеми беспоповцами. Прихожане вознегодовали на Манькова за упорство, сменили его и выбрали попечителем Якова Вавилина.

Но, как видно из дела, часовенным старообрядцам трудно было удержать тот порядок и те староветковские правила, которые силою стесненных обстоятельств были нарушены. Яков Вавилин вскоре повел часовенные дела тем же порядком, какой был во время Манькова. Он точно так же сам сводил браки, крестил младенцев и даже погрузил одного, совершенно уже мертвого; обряд погребения исполнял одним только прочтением так называемого скитского покаяния над умершим; сам всех исповедовал и причащал богоявленскою водой, взятою из Волгской церкви, и прибавлял к ней ежегодно понемногу новой воды в день Богоявления (6 января) вечером; читал родильницам очистительные молитвы. Переходящих из единоверия и белокриницкой церкви заставлял прочитывать проклятие тех ересей, которые, по его мнению, находились в их прежней церкви; прозелиты эти принимались в Николаевскую часовню, третьим чином, т. е. исповеданием.

Однажды, перед смертью богатой купчихи, жены Волковойникова, уже исправленной единоверческим попом, часовенный поп Яков Вавилин нашел эту исправу, совершенную над прихожанкою его часовни, предосудительною. Он переисправил по-своему умирающую жену Волковойникова, и вместо чепца велел ей надеть волосник, в котором она и положена в склепе (в Средне-Никольском единоверческом монастыре), приготовленном из цельного дикого камня.

Этот часовенный попечитель прочитывал сам так называемую тихую, глухую исповедь над лишенными чувств. В 1864 году 14 июня читал он подобную исповедь одному из старообрядцев, лежавшему без чувств от излишнего употребления вина. В этом же году, летом, была сделана повестка прихожанам, принадлежащим к Николаевской старообрядческой часовне, находящейся в городе, в доме купца Иванова. Старообрядческая повестка эта переходит гораздо быстрее наших официальных газет. «Часовенный», личность вроде дьячка, подходя к одному дому, заявляет о сборе в такое-то время к часовне; потом он переходит в следующий; жители же каждого переулка должны уведомлять друг друга немедленно. Таким образом, приглашение часовенного к сбору быстро переходит от одного к другому, так что уже в назначенное время старообрядцы находятся все на месте.

Дружною вереницей растянулись по городу Николаевску купцы и мещане: согбенный от лет старик со старухой ползут вслед за ребятишками; спешат куда-то часовенные прихожане старообрядцы. Что же заставило часовенного попечителя Якова Вавилина сделать экстренное собрание? Нет ли чего нового в государевом указе, или не открыт ли какой новый поп? Причины собрания были совсем другие. Яков Вавилин с помощником Петром Петровым вздумали собрать своих единоверцев, для того, чтобы прочитать им скитское покаяние, в коем они от себя сделали некоторые дополнения относительно новых, более современных грехов. Экстренное собрание в часовне, было более обыкновенного. Петр Петров, помощник попечителя Вавилина, подошел к часовенному амвону с тетрадкой, положил три земных поклона и произнес молитвы: «Боже милостивый», «Достойно есть» и проч. Все присутствующие замолитствовали, т. е. положили также несколько поклонов. В заключение Петров произнес: «аминь» и стал читать следующее:

«Всесвятая Троице, Отче, и Сыне, и всесвятый Душе, всеистинный Боже, всякого мира содетелю, иже милости источниче, и человеколюбия бездно, иже праведныя любяй и грешные мплуяй; всех зовый ко спасению, темже надейся на множество человеколюбия твоего, припадая молюся Твоей благости: Господи, помилуй меня, грешного раба твоего (имярек. Здесь каждый прихожанин произносит свое имя). Еже ти согреших словом, делом и помышлением, прости мя Господи, прости; и благодарю тя Господи, в Троице покланяемый, за твое великое милосердие и человеколюбие, и за твою премногую благодать и утешение, и за твое неизреченное долготерпение и ожидание. Аще бы Господи не Твоя благодать покрывала меня грешного во вся дни и нощи, и часы, то уже аз окаянный погибл бых аки прах пред лицом ветра, и был бых аки неявлен на свет за свое окаянство и леность, за свою слабость и великий сон, за свое объядение и пиянство, за свои скверные неподобные блуды, и наибезчисленныя согрешения, яже выну пред Тобою зле творя не перестаю. Но Ты, Господи милостиве, терпиши моя злобы и досады, ожидая моего обращения, един милостив всемогий Бог наш, любяй род человечь, и призываяй грешные на покаяние и спасение: Ты и ныне бессмертный Царю владыко, удиви человеколюбие милости Твоея на мне грешнем, покажи благости Твоея силу, яви крепость благоутробного милосердия Твоего, обращающася приими мя, припадающа ко твоим щедротам, и хотяща каятися своих согрешений. Приими убо Господи мя грешного, приими мое многогрешное покаяние, Ты бо приемлемо покаяние всех человек, и очищаеши вся согрешения их: аз же надеявся на милость человеколюбия твоего Господи, ныне прибегох к Тебе, всемилостивому Богу моему Исусу Христу, имея волю каятися согрешений своих, но несть истинно покаяние мое; единою бо каюся, а многажды прогневляю тя, и не пребуду часа того, еже бы греха не сотворих. Аще ли когда восхотех прийти ко отцу духовному на покаяние, то отча лица устыдехся и грехи утаих, а иныя забых, и не могох всего исповедати, и нарекохся ложь покаяния ради: и ныне, Господи, каюся не человеку просту¹⁵, но Тебе самому Господу моему Исусу Христу. Что ли же начну глаголати, или како могу изрещи множество грехов моих? ум мой смутися и душа ми трепещет, и вси удове тела моего содрогнушася от соделанных мною зол. Услыши небо, и внуши земле содеянная мною окаянным, устраншимся Бога и Святых его. Ох мне грешному и беззаконному! увы мне грешному, люте мне грешному, погибох во гресех! горе мне грешному, камо ми ся денути со грехи моими!

Не погуби мене Владыко со грехи моими; не погуби мене кленшаго всеми святыми Твоими во лжу. Согреших, кляхся небом, Господи, не погуби мене со беззаконии моими. Велицы и мнози поистине мои греси, моя беззакония тысяча тысячами, и тмы тмами пред Тобою, Господи, во вся дни и нощи, и во вся часы согрешаю ти Господи, прости мя, избави мя горкия и лютыя, злыя и напрасныя смерти некрасимыя. Даруй ми, Господи, даруй ми, Владыко, слезы покаяния, слезы умиления; даруй ми, Господи, смерть и кончину благу с покаянием, слезами и исповеданием! Согреших, Господи, прости мя за имя Твое святое; Господи, прости мя елика согреших во вся дни живота моего, на всякий час, от юности моея и до старости, и на всякое время. Несть бо того греха, егоже аз окаянный не сотворих¹⁶ и несть тоя злобы, еяже не содеях; и самое небо оскверних зрением очию моею.

И землю окалях хождением ногу моею. Весь чужд бых воли твоея, преступив твоя заповеди, и не сохраних Твоих повелений, и не сотворих ни един день хотения твоего, Блаже, но всего себе повинух греху сластем поработав: но прими мя Господи кающася, беззаконновах бо от начала и до ныне. Увы мне, како или что начну глаголати? Господи, согреших пред Тобою и пред св. твоею Материю владычицею, и пред святыми Ангелы твоими, и пред всеми святыми твоими. Согреших Господи на небе духа моего и в хульных мыслях, и на пресвятую твою Матерь, деву Богородицу скверными помыслы. Согреших, кляхся именном твоим святым во лжу. Согреших, кляхся честным животворящем ти Крестом во лжу. Согреших, кляхся святыми Ангелами, и святыми пророки и Апостолы, и мученики, и святители, преподобными и праведными, и землею, и небесного царствия наследием. Согреших душею моею и телом, и головою, и всеми моими чувствы. Согреших, Господи, в преслушании и преступлении заповедей Твоих. Согреших, Господи, в преслушании повелений святых Апостол и св. отец. Согреших в прослушании заповедей отца моего духовного. Согреших в прослушании по плоти родителей, отца и матери, и всего сродства. Согреших, Господи, небрежением святых твоих писаний. Согрших неверием святыне Твоей духа блага нашего, в сумнении веры православныя. А се суть Господа моя согрешения и чрезестественныя плотския беззакония моя, согреших, Господи. А се суть Господи, греси мои: любодеяние, блуд, нечистота, растления тела, разжжения плоти, истицания похоти скверныя во сне и на яву, и всякий плотский грех сотворих , ихже нелет языком глаголати и устами изрещи; согреших ти, Господи, прости мя. А се суть Господи греси мои: сребролюбие, златолюбие, славолюбие, самолюбие, санолюбие, миролюбие, плотолюбие, многолюбие, согреших ти, Господи, прости мя. А се суть Господи греси мои: многословие, любословие, празднословие, сквернословие, лжесловие, стихословие, прекословие, буесловие, беснословие, супротивословие, злословие; согреших ти, Господи, прости мя. А се суть Господи греси мои: лихоимство, мздоимство, многоимство, погулимство, резоимство, чужеимство опальство, окаянство, насильство, кривосудство, упрямство, наровство, пакиимство, непотребство, ласкосердство, несытство, пьянство, нечувство, суровость, неверство, высокоумство, стокрадение, презорство, лицемерство, пронырство, тумовство, лукавство, збойство, неделитство, изветство, непочтавство; согреших ти, Господи, прости мя. А се суть Господи греси мои: объядение, упивание, блевание, тайноядение, оклеветание, оболгание, оглашение, осуждение, кичение, злонравие, злопомнение, злосердие, жестокосердие, немилосердие, шатание, шептание, потпание, хуление, кобение, уныние, тщеславие, непослушание, самоправление, не исправление молитвы, небрежение о своем спасении, небрежение о церковном пении, небрежение о келейном правиле и молитве, небрежение священнического правила, и всегда творих дело Божие с небрежением; согреших ти, Господи, прости мя! А се суть, Господи греси мои: зависть, ненависть, ревность, ярость, скупость, леность, слабость, мотость, буесть, вонность, праздность, горесть, дерзость, мерзость, гордость, острожелчие, наглодушие, величание, свирепство, злокозньство, злоимство, ругательство, мытоимство, пытливость, стропотлиивство, пленение, помрачение, превращение, развращение, прение, нравоправление, сложение, смех, клич, плищь, гнев, свар, бой, матьба, поклеп, ита; свада, ябеда, обида, вражда, многосоние, ризное украшение, скверных мыслей приимание и блужение; повседневное падение во сне и на яве, соблажнение н искушение, многажды недостоин есмь ходил во святую церковь и во святый олтарь; многажды недостоин сый целовал есмь святое евангелие и святые иконы, или крест честный, или святых; многажды многих недостоин сый ял семь дору, или хлебец богородичен, иже от панагии, и уронях кроху доры или хлебца богородична, или просфоры; многажды недостоин сый причащахся святых пречистых таин; многажды кляхся и ротихся на криве, и паки многажды в клятвы впадах, и клятву приступах многажды, многажды многих поклепал, и паки многажды у многих заперлся есмь чужого имения, наемника лиших мзды его и посуды, и мзды у многих многажды взимах без вины; многажды многих лаял есмь, и укорил есмь, и похулил есмь, и злословил есмь многих; многажды многих соблазнил есмь, и многих оскорбил есмь и клял, и до крови бил есмь, и со всеми сими не простился есмь, и в церковь святую ходил во гневе и зломыслии; многажды казах и зрях срамныя и тайныя детородныя уды моя; многажды на жены, и на девицы, и на отрочата красныя взирах с помышлением плотским; многажды многих обидил есмь и клеветал; многажды многих осудил есмь; многажды обленился востати на келейную молитву и на соборное церковное пение, или на полунощницу, или на утреню, или на молебен, или к часам, или к литургии, или к вечерни, или к мефимону; не исправил ти есть, Господи, покаяния и исповедания на земли сей, во вся дни живота моего. Не исправил ти есмь, Господи, покаяния в бельцех и обещания на купели, и обещания чернеческого жительства, не соверших ничтоже лености моея ради и нерадения. Не исправил ти есмь, Господи, заповеданныя отцом своим духовным в покаянии и во исповедании молитвы, и поклоны, и великия не сотворил ти эпитимии, и во эпитимиях не исправил ти есмь Господи поста и молитвы, и всегда творил есмь дело Божие с небрежением. И что, Господи, почитаю множество грехов моих! несть тоя мобы на сем свете, еяже бы многогрешный аз не содеях, начальник сый и совершитель всякому злу, и отнюд делателище сый всячески диаволе: ибо и закон преступих всех множае, от ложесн самех и до нынешнего времени и часа; во многоразличных всяческих гресех плотския нечистоты и душевных скверн, всеконечне оскверних себе и люте окалях. Господи, сия вся сотворих и согреших, и сия вся исповедаю ти, о сих всех каюся, сих всех прости мя; елика помню и елика не помню, во всех согреших, Господи, прости мя, и помилуй мя. Очисти мя и спаси мя грешного, окаянного, скверного, нечистого, недостойного, беззаконного, безумного, неразумного, неистового, злонравного, злокозненного, злообразного, злопомнивого, злопытливого, злосердого, злодеивого, неключимого, любодеивого, непоставного, совращенного, страшенного, осужденного, падшого, слабого, унылого, ленивого, непотребного, нетерпеливого, сонливого, непослушливого, небрежливого, нечестивого, непокоривого, истивого, ростливого, стропотливого, гневливого, горделивого, завистливого, лукавого, бесстудного, безродного, безчинного, лицемерного, яростного, страстного, напрасного, ожесточенного, нечувственного, вредоумного, нечаянного, пуганого, сурового, свирепого; ругателя, досадателя, постылого, мерзкого, скаредного, гнусного, грубого, тупого, худого, бедного, тленного раба твоего (имярек) вредолюбца, смехотворца, похотолюбца, грехолюбца. Увы мне! како хощу избыти от врага, грехолюбив сый Господи: Господи, согреших ти, прости мя, и приими мя, Господи, кающася и помилуй мя. Боже милостив буди мне грешному! Боже очисти мя грешного и помилуй мя! создавый мя Господи, помилуй мя! во всех солгах, во всех преступих, и не послушах твоих повелений; но, Господи, своим милосердием спаси, спаси мя. Спаси мя ради милости твоея, милостив, милостив буди о гресех моих и помилуй мя, по велицей милости твоей, и не воздаждь ми по делом моим, но обрати и не посрами мене по деянием моим, но, обратив, заступи, и варив ущедри, обычным своим милосердием и благостию принужаем; милостив ми буди и не оставп мепе, создание свое растлп- тися беззакониями и грехи моими; яко да не предварит мя вечер смертный неготова, и непокаянна, и безответна суща. Тщит бо ся всепагубный, в пропасть послати душу мою, злых ради дел моих, ихже леность многая содела; но удиви милости твоя, Человеколюбию на мне грешнем. Предвари восхитящи, взимающи, прежде даже не постигнет смертное посечение, и да поварит возмог враг, возмет и погубит мя в лености жившего, страстного, и отыиду неготов, в недоумении сый всюду, но да поживу еще и плачуся горько о бессметных и безмерных ми прегрешениях, благодати твоей споспешествующи мне грешному. Ей, Владыко, услыши мя недостойного, ныне покаянием к щедротам твоим припадающа и молящася твоей благости: презри, яко непамятозлобный Бог, вся согрешения моя, вонми гласу моления моего во святый сей день, и во всяко время и место. Ты бо рекл еси Господи, яко елико кто просит во имя твое, невозбранно от тебе приемлет; темже и аз многогрешный, надеяся на милость человеколюбия твоего, тебе молюся и тебя молю, всеблагий и чудный Царю, внуши Господи молитву мою, и вонми гласу моления моего: елика просих, воздаждь ми во спасение. Умилосердися, о Владыко, услыши глас мой болезненный, егоже из глубины души окаянныя приношаю, со стенаньми и плачем приглашая: согреших ти, согреших, и исповедую елико согреших во вся дня живота моего, и в нынешний день, и в сию нощь, и в сий час, всегда непрестанно зло творя паче всех человек; и закон преступих всех множае нынешних человек, и прежних делом и словом и помышлением, еже помню и еже не помню, ведением и неведением, паче песка морского и листа древесного, и числа звездного, паче того грехи мои пред тобою, Господи. И елика отреченна святыми книгами и отрекохся святым крещением, и во обещании мнишеском, в том во всех солгах, и преступих предания православного Христианства, и отнюд во вся дни живота моего ни единыя добродетели сотворих, ни единыя заповеди сохраних, и несть того греха, егоже не сотворих, отнележе родихся, даже до сего дне и часа. Но о всех сих каюся тебе Господу Богу моему, сотворшему мя, прости мя, Господи, прости мя, и имиже веси судьбами, своим милосердием спаси мя. Спаси мя ради милости твоея, и молитвами и молением пречистыя Матере твоея, и умных ти служителей святых Сил безплотных и всех святых, от века тебе благоугодивших».

Едва было окончено так называемое скитское покаяние, как некоторые из старообрядцев сделали замечание чтецу, – ради чего прочитал оное. Самое перечисление грехов, изложенных в этом покаянии, ведет только ко смеху и соблазну молодых парней и девиц, находящихся в числе слушателей. Часовенному попечителю Вавилину представили пример, как в этом случае поступает священник с исповедью: он делает вопросы по возрасту, как это и положено иереям для руководства в книге Потребник (смотри чин исповеди). От потребника перешли к книге Кормчей, имеющей большой авторитет в их общинах (смотри лис. 580, где сказано о подобных Вавилину духовниках), и таким образом исповедь была причиною диспута между старообрядцами. – Немедленно послали за Кормчею книгой в дом купца Сурова и передали ее Петру Петрову; он раскрыл выходный (начальный) лист и сказал что эта книга никоновская и, следовательно, по его мнению, еретическая; никоновскою он называл ее потому, что она была печатана после смерти этого патриарха. Затем от одной книги совопросники перешли и к другой. Здесь, ввиду своих единоверцев, каждый старался щегольнуть своим знанием или начитанностью; к концу ораторы дошли до такого азарта, что с общего приговора было решено, большей частью голосов, изгнать из часовни того, кто осмелился высказаться и восстать против скитского покаяния. К счастью, возмутитель, пользуясь общим гвалтом, успел вовремя убраться восвояси. Окончание покаянного исповедания состояло уже из одних молитв и поклонов. В заключение Яков Вавилин сделал денежный сбор с каждого слушателя, – это было одною из главных причин его повестки; затем он снова положил большой начал (семь поклонов) и предложил желающим подходить якобы к причастью, то есть к Богоявленской воде, которой давал он по три маленьких ложечки, за что с причастников также взимались деньги. С окончанием церемонии, часовенные старообрядцы разошлись, довольные собранием и попечителем часовни Вавилиным.

Подобное собрание старообрядцев в часовне было и в 1865 году, с тою только разницей, что девицам Вавилин читал покаяние особо от мужчин.

В этом собрании попечитель объявил своим прихожанам, чтоб они не могли осуждать его отправление всех духовных треб, которые достойны только одного священнического сана: «ибо (он говорил) я отношусь с отчетом во всех моих духовных делах к священнику, за что и получаю от него (якобы) на то благословение». Но каков должен быть поп, допускающий подобные действия, читатель, вероятно, догадывается.

После того, как Иван Михайлов Маньков был уволен от должности часовенного попечителя, он обратился с своею проповедью к окрестным старообрядцам городов Николаевска, Хвалынска и проч. Влияние его на простодушных было так сильно, что он без зазрения совести в селе Березове за три мешка хлеба (мешок за Волгою весит 8 пудов) посвятил сам в попы одного крестьянина Ивана Буранова; впрочем, этот последний точно так же, как и Иван Маньков отправлял все духовные требы на Иргизе, заменяя старообрядцам попа. Словом, в Самарской, Саратовской и других губерниях образовались новые доморощенные попы.

Потребность в подобных пастырях с каждым днем возрастала: явились претенденты и искатели приключений; на новую должность нахлынули со всех сторон и наперерыв предлагали свои услуги беглопоповцам.

Упомянутый нами Иван Буранов (ставленник Манькова), обличенный своими единоверцами, вскоре раскаялся в своем беззаконном уклонении; он оставил село Березайское, со всеми принадлежащими к нему старообрядцами, где занимал должность их духовного пастыря, и сам перешел в общину белокриницких, или рогожских старообрядцев.

Березайские старообрядцы, покинутые своим пастырем, снова прибегли к Николаевской часовне с своими требами, где вновь был принят и допущен прихожанами к часовенным делам Иван Михайлов Маньков. Они обратились к давнишнему своему знакомому, Ивану Манькову, чтоб он обвенчал одну бедную свадьбу, которая была тут же на дворе. Маньков объявил, что он не благословит ни одного брака, если не будут ему платить за венчание, по крайней мере, по три рубли сер. Ему заметили, что эта свадьба очень бедная, и что брачные не имеют при себе ни одного рубля сер. Михайлов отказал им наотрез. Находчивый сват со стороны жениха вступил было в спор с дорогим мнимым попом: «ну, Иван Михайлович, на тебе будет грех! Хотя нам и не в угоду Емельян Романов Каверзин¹⁷, да делать-то нечего, видно, его просить», и тотчас же свадебный поезд двинулся за сватом, который поехал разыскивать Романыча. Емельяна нашли в одном из николаевских кабаков, на этот раз только полупьяным. Сват доставил его в дом мещанина Кожухина, одного из родственников брачных (в г. Николаевске), где давно уже поджидали попа. Емельян, не откладывая дела, спросил огня и зажег две восковые свечи, одной недоставало для иконы Спасителя. Недолго думая, схватил он, лежавший на очаге, сальный огарок, стал прилеплять к киоту – не прилепляется, – воткнул под низ киота попавшуюся на глаза лучину, утвердил на ней огарок и началось венчанье. Пред чтением Романыч хватился своих очков, но их при нем не оказалось; хозяева квартиры подали ему свои, но нос, которому они принадлежали, был много более Емельянова, – и очки, потеряв точку опоры, упали на пол и разлетелись вдребезги.

С падением очков, Каверзин с досады выразился не слишком прилично, но фраза эта была тотчас им сглажена другою, более ласковою: «ну, что же делать, разбил... Надо бы еще им кое-что почитать немного, да без очков делать нечего… с них будет и этого»... Тем и кончилось замысловатое венчанье. За труды свои Емельян Романыч получил обещанный ему рубль сер. и подножие, в которое завернул данный ему впридачу большой деревенский калач. Впоследствии и сам Емельян подшучивал над своею оплошностью, когда рассмотрел сальный огарок, зажженный им пред иконою. «Что делать»... говорил он, «ошибся, ошибся... думал огарок восковой... воску ярова»...

В настоящее время сводные браки у бывшего беглопоповщинского согласия совершаются с разными обрядностями. Все те, которые этим путем прибегают «к мужицкому» венчанию, по выражению Иргизцев, из более зажиточных старообрядцев делают так: вначале отслужат у себя в доме всенощную и молебен. При венчании читают большой начал и два канона, и, ежели найдутся под руками, – Апостол и Евангелие. Брачные меняются кольцами, при произнесении вышесказанных слов, и тем оканчивается этот обряд. Может быть, и Емельян Романыч поступил бы с брачными точно так же, ежели бы не разбил очков.

Приобщим еще несколько подробностей к вышеописанным обрядам сводного брака.

Перед венчанием отцы жениха и невесты благословляют брачных иконами, как это, обыкновенно, бывает и у православных; с этими иконами их провожают в тот дом, где назначено венчанье. Взамен венцов, тысяцкий и кума носят иконы над головами брачных. Это делается даже и тогда, когда венчает свадьбу какой-нибудь беглый поп, потому что у этих гостей-попов в наличности свадебных венцов не имеется. Хотя об этих свадьбах и делалось объявление в земскую полицию, – как это продолжалось с 1837 по 1852 год, – что браки, совершенные посредством беглого попа, производились с венцами над головами, но это была сущая неправда; на место венцов употребляли иконы. В этих объявлениях, или показаниях, значилось, что венчание происходило в походных полотняных церквах, это тоже несправедливо. Впрочем, об этих показаниях и земский суд знал наверное, что браки были свершаемы без венцов и в простой деревенской избе или сарае, по форме, подобной Емельяну Романычу.

В 1864 году, где-то в отдаленном сарае, венчали одного беглопоповца, из отставных солдат, Максима Еремина с старою девой Лукерьею Федосьевой. Обряд этот был совершаем новомодным попом Степаном; но на беду в упомянутом месте не было ни одной иконы, а родительские тысяцкий и кума захватить забыли. Чтоб исполнить полный обряд венчания, поп Степан придумал заменить их нагрудными крестами, снятыми с брачующихся. Гайтаны, на коих были привязаны кресты, перевязали на затылках голов, и, таким образом, кресты приходились на самом лбу жениха и невесты, что вполне заменило, по словам лже-попа Степана, брачные венцы. Венчание кончилось благополучно.

Старое беглопоповщенское согласие теперь уж попривыкло к подобным сводным бракам; почти все, без исключения, не стесняясь каноническими правилами православной церкви, венчают сельский люд на русской земле вышеописанным обрядом.

К Емельяну Романовичу, еще прежде рассказанной нами свадьбы, приехали из того же села Березова с поезжанами молодые для венчания, знавшие, что в цене сойтись с ним не трудно. Жених был вдовец, из православных (господствующей церкви), а невеста – старообрядка, старая дева. Они вскоре условились в цене с Емельяном, при таком, однако, предварительном требовании, чтобы жених отрекся и проклял свои ереси; в этом условии, между прочим, в пользу мнимого попа выговорено полштофа вина, подножие (многие, как подножие, так и свадебные свечи, берут с собою назад, но это делают только одни богатые). Договорившись таким образом, Каверзин повенчал и эту свадьбу.

В упомянутых губерниях бывают и такие новомодные случаи, что браки совершает почти каждый, с своими прибавлениями или убавлениями. Одни, во время такого беспоповского венчания, кладут на стол большой домашний пирог на платке перед образами, а на пирог обручальные кольца, которые кладет их мнимый поп; затем приступают к венчанию по вышеописанной форме.

Здесь мы выпишем замечание, взятое нами из переписки одного иргизского старообрядца, относящееся к этим свадебным обрядностям.

«Нужно ли говорить, насколько подобные браки обязательны для брачующихся? Многие, пожалуй, заметят, что какою бы формой или обрядностью брак ни совершался, лишь бы он был обязателен для брачных. Взглянем насколько справедливы эти соображения и доводы, и, вместе с тем, на самую жизнь нашей братии-старообрядцев. Обратимся к существующим фактам.

К вышесказанной беспоповской форме венчания русский старообрядец прибегает не «от простого ума», не наобум и не от дикого какого заблуждения, – это может сказать только тот, кто не знает ни нашей среды, ни самой жизни старообрядцев.

К сожалению, я не учился арифметике, и не могу с математическою точностью обозначить цифры этих сводных пар. Кстати, цифра этих брачников так велика, что в настоящее время почти все сведенные подобным образом пары, – более женолюбивые вскоре, другие же впоследствии, – развелись с мнимыми женами или мужьями. Эти мужья-отцы бросают своих детей вместе с бедною, беззащитною женщиной на произвол судьбы, и, к большему ужасу покинутой матери, берут в той же деревне другую жену, с которою поступают тоже по произволу. Бедная мать, видя охладевшею привязанность к себе своего друга, весь гнев своей бессильной злобы, вместо изменника, обращает на несчастных покинутых детей, как будто бы их жизнь была виной тому, что мать сменена другою, еще бездетною девкой. Точно так же поступают и жены с мужьями». – Судить о воспитании, или о каком бы то ни было образовании этих детей может каждый по-своему.

«Каждый прохожий имел полное право нравиться мнимой жене, муж в этом деле – лицо стороннее. Каждый хорошо знал, что венчание их было шуточное, не взаправское. Следовательно, о законных, или нравственных, правах, лицам этим принадлежащих говорить кому бы то ни было излишне уже потому, что каждый из старообрядцев знает, что сводный брак его был делом незаконным. Принимая во внимание взаимное обязательство этих супругов, не огражденное законом, можно судить о самой семейной жизни такого старообрядца, и о его оседлом хозяйстве: для него на свете все превращено; по его понятию – настало царство антихриста; забота о своей земле, доме, жене, детях и проч., – забота излишняя. «День мой – век мой», вот знамя русского старообрядца беспоповца. Я расскажу хотя один пример. Крестьянин деревни Давыдковой (Николаев. уезда, в седьмой (или теперь уже и более) раз сведен с женою; он оставлял своим женам как бы в награду малолетних детей, в самой крайней крестьянской бедности. Старообрядческое общество не осудило любимца сладострастия за подобную мену жен. Протеста не могло быть, потому что подобное сведение совершено по той форме, которую допускает само общество. По старообрядческому взгляду мена жен есть порядок законный. Очевидно, что подобный беспоповский обряд венчания для старообрядца дело стороннее, ибо это венчание делается ради баб; здесь каждый руководствуется своими личными соображениями как деспот. Между тем, подобный разврат, внесенный в семейную жизнь, для внешних глаз прикрыт нашим собственным стародавним уставом, или религиозным учением, по которому каждое постороннее вмешательство в эти религиозные убеждения есть нарушение той веротерпимости, которая ныне дана старообрядцам»¹⁸.

Основа, или начала сводных браков у беглопоповщины на Иргизе принадлежит попечителям Николаевской старообрядческой часовни, – Ивану Михайлову Манькову, Якову Вавилину, Петру Петрову, Михею Муравлеву и некоторым другим, принадлежавшим к школе, или учению известных читателям наших очерков братьям Власовым – Антонию и Семену. Иван Михайлов Маньков едва ли не первый показал пример подобных сводных браков на своем сыне Василье Иванове; плоды от этого брака были так очевидны: сводная жена Василия Манькова вскоре же бросила своего мужа, или любовника, и вышла в том же городе Николаевске за другого, сведенного точно таким же образом.

Вот один анекдот из жизни Василья Иванова¹⁹ Манькова. Когда еще он до развода с своею женою жил у купца Мальцева в работниках, на сальном заводе, в селении Балакове, – в отсутствии мужа жена его, по просьбе приказчиков купца Мальцева, начала было разводить самовар; на беду в это время вошел в коридор сожитель ее Василий и тотчас закричал на нее: «что это ты делаешь, еретичка? брось, брось, руки опоганила, ступай вымой их скорее»!

Василий Иванов Маньков принадлежит к партии иезуитов в форме старообрядческой; люди эти имеют следующую отличительную черту. Если Василью Иванову надо войти в дом какого-нибудь никонианина, он выкинет особого рода артистические штуки и, благодаря своим способностям, очарует хозяина дома своею набожностью и смирением; эти приемы делаются так мастерски и ловко, что невольно у зрителя вызывают сострадание, якобы к личности загнанной, непонятой людьми и проч.

Вот домашние черты из жизни Василья Иванова: у себя в доме, в виду посетителя, кольми паче никонианина, он постоянно держит глаза опущенными вниз, делает частые тяжелые вздохи, часто ограждает себя большим крестным знамением, и на вопрос вместо поговорки усвоил себе слова: «а, да, Господи помилуй»²⁰! Весь характер его выразился в яром ханжестве. Из фанатизма, утром и вечером, для молитвы Маньков выносит из избы свою икону, чужим же не молится, – ставит ее где-нибудь на дворе, плетне, заборе или на повозке, сопровождая молитву медленною переборкой кожаной лестовки. Зато перед трапезою у себя за столом и ложась на постель, уже не соблюдает тех старообрядческих правил, которые приняты всеми; молитвы, по его мнению, здесь излишни. Он не пьет чаю, кофе и предает их анафеме, ссылаясь на правило Иоанна Зонаря (глав. 20, лист. 30-й), где, между прочим, такого правила или анафемы на это зелье не находится²¹.

Василий Иванов, в настоящее время, как уже уволенный с сального завода, шатается по старообрядцам на Иргизе, посещая города, деревни и села, и своею болтовней поддерживает учение свое; словом, рассекает на почве поповщины беспоповщинское учение и размножает сводные браки в вышеописанной форме.

Теперь точно такой же сектатор, как и Василий, прогуливается по самарским и саратовским областям, а именно, мещанин города Николаевска Константин Ильич, о котором мы упоминали во 2 и 3 главе нашего очерка.

Константин Ильич один из старожилов иргизских старообрядцев, из рода сектатора Фотича, Спасова согласия (Нетовщины). Шатаясь со своею проповедью по Иргизу, Ильич рассказывает о себе, что крестил его в Царь-граде патриарх Герман, вследствие чего он и назван Константином в честь византийского царевича; поэтому-то он и считает себя отчасти родственником царя Константина. Старожилы же николаевские об этом крещении рассказывают совершенно иначе. Ильич был крещен в бане Средне-Никольского монастыря; крещение это семьдесят лет тому назад занесено даже в книгу, которая и теперь еще находится в целости у старообрядцев. В книге этой значится, что с Константином Ильичом были еще крещены трое младенцев, – двое из селения Мечетного (Николаевска) и третий из Каменского.

Хотя Константин Ильич, шатаясь с своим учением, в сравнении с белокриницкою миссией (Рогожцами) видимо приобрел менее последователей, но зато у своих единомышленников ныне имеет он большой авторитет, и имя его уже «загремело шибко», по выражению старообрядцев, на Иргизе.

Ильич, точно также, в отличие от старого беглопоповщинского согласия, сводит сам браки посредством родных, или крестных отцов брачущихся. Он изобрел особый способ приготовлять «сакрамент», или причастие, в великий четверг. В этот день довершается приготовление этого «сакрамента». Дело ведется так. В начале сектатор приготовит тесто из пшеничной муки, на чистой дождевой воде, и сделает из него большой деревенский калач; в четверток, на страстной неделе, испечет его в особо приготовленной для этого калача печи; воду же для сакрамента запасает заранее чистую, «небесную» в особо приготовленную и тщательно вымытую в речной воде посуду, которую, обыкновенно, ставит где-нибудь на дворе к желобу, под дождевую воду²². Из этой «небесной» воды Константин Ильич приготовляет тесто для «сакрамента»; в этой же воде вымачивают нарезанные ломтики, или кусочки, из испеченного им калача. Теперь этим причастием довольствуются старообрядцы, уклонившиеся от старого беглопоповщинского согласия. Сакрамент этот подобными старообрядцами добывается от этих сектаторов за большие деньги и хранится у них до самой смерти; с приближением же грозной гостьи, умирающего напутствуют прежде чтением скитского покаяния, или Петрова, как его называют Иргизцы. С окончанием чтения, умирающего сподобляют принятия означенного «сакрамента», приготовленного в том виде, как сказано нами выше. Совершать это причастие дозволяется обоему полу; даже малолетние дети могут давать его умирающему старику или старухе.

Пример мужчин обращают для себя в закон и женщины. Так, в 1865 году, жена Константина Ильича сакраментом, или изделием своего мужа, исправила, или напутствовала пред смертью больного николаевского мещанина Ивана Ефимова Муравлева. Иван Ефимов Муравлев до самой кончины был твердым истовым членом общины беглопоповщинского согласия. Когда же родственники узнали о его предсмертном сакраментовании, то за подобное уклонение, или измену ветковским правилам их согласия, все отступились от умершего Муравлева. Родственники его не присутствовали даже на похоронах и погребении, называя его отступником от старой веры.

В настоящее время на Иргизе старое беглопоповщинское согласие не так численно, а все прочие живут отчужденно, в разладе, вследствие разногласия в религиозных убеждениях. Беглопоповцы, заразившиеся иными доктринами беспоповцев, питают один к другому вражду и ненависть даже семейную: отец с детьми, муж с женою и родственники не пьют и не едят вместе, сходятся лишь за вином и постоянно считают друг друга еретиками, оскверненными и проч.

В одно время, это было еще в 1862 году, в доме Иустина Муравлева, Константина Ильича спросили о причастной воде: почему именно он предпочитает речной воде дождевую и не употребляет для своего дела ключевую или колодезную? Сектатор на это отвечал: «вся земля и что на ней, и воды, – все осквернено ныне антихристом, который уже царствует в настоящее время – последнее». Из этих искренних слов Ильича можно заключить как широко раскинулась в среде нашего раскола сеть учения секты Бегунов, или странников²³.

Как иргизские, так и других местностей беглопоповцы, можно сказать, обаяны учением секты Бегунов невидимо, незримо. Теперь уже есть такое семейство в г. Николаевске и окрестностях Иргиза, которое не в пример прочим ходит черпать воду на середину реки, удаляясь от окраин воды, по их мнению, оскверненной. Если же кто, паче чаяния, войдя в дом этих сектантов, случайно помолится, не знавши убеждений хозяев, тогда и иконы эти считают уже оскверненными: по выходе гостя, их тотчас же выносят из избы и ставят только тогда на место, когда иконы эти снова вымоют на середине реки, или во взятой оттуда воде. Надо заметить, что это семейство принадлежит к секте жилых бегунов, то есть их пристанодержателей. Сектант, хозяин этого семейства, однажды сжег свою сафьянную лестовку, называя ее поганою, и вместо нее сделал из дерева чистую, нарезал на ней рубцов, нечто вроде бирки; эту самодельную лестовицу он носит постоянно с собою в рукаве и читает по ней молитвы.

Теперь, в 1865 году, как говорят каменские старообрядцы, проживают, или укрываются у них, на Иргизе двое весьма даровитых и сильных в диалектике сектаторов: один из них значительный преступник, дезертир, другой же принадлежит к иному происхождению; последний проживает с целью изучения старообрядческих обрядов и их богослужения. Они оба (в 1865 г.) сделаны уже попами белокриницких и рогожских старообрядцев. Но, что это за люди и что за цель их особенного и нарочитого изучения русского раскола, – на это есть свои догадки, определять их здесь не место.

До 1841 года во всем Николаевском уезде, как видно из прошения, поданного старообрядцами министру Л. А. Перовскому, числилось одного беглопоповщинского согласия до 25 т.; теперь в поповщине, не исключая белокриницкой, осталась, с небольшим, третья часть, а остальные рассыпались на мелкие, уродливые секты беспоповщины. Вот перечень разгласий на Иргизе: 1) Беглопоповщина Ветковская, 2) австрийская лже-поповщина, или Рогожская, 3) Михайлова (Ивана Манькова), 4) Константиновщина (Ильича), 5 Емельяновщина (Романова, Каверзина), 6) Гурьянова, 7) Чирикова и другие мелкие толки, о которых мы сообщим впоследствии.

В заключение нашего очерка о беглопоповцах и вообще о старообрядцах на Иргизе укажем на доктрины и отличия от других старообрядцев, а именно – беглопоповщины «Ветковского согласия». Излагая здесь все мелочные обрядности и отличия одного толка от другого, мы не входим с своей стороны ни в какие рассуждения или дополнения; мы делаем это потому, что наши очерки не более как материал для той истории, которой мы посвятили свой Сборник.

Со дня занятия единоверцами Средне-Никольского монастыря, в 1837 году, беглопоповщинское согласие, как на Иргизе, так и во всей России, потеряло надежду к существованию на прежних правилах, то есть иметь возможность добывать себе из православной церкви беглых священников, без всякой видимой опасности. Сороковые года нашего столетия, как видно было из предшествующих глав, для старообрядцев были самые суровые. Как самая участь старообрядческих монастырей на Иргизе, так и положение дел со старообрядцами и их беглыми попами мы изложили выше; здесь же упомянем только о тех событиях и личностях, которым суждено разыгрывать свои роли (в среде старообрядцев) в настоящее время, с 1863 по 1866 год.

Теперь часть беглопоповщинского согласия, или как их называют на Иргизе «безцерковников», еще держится своего беглого священства и семи церковных таинств, отправляя их через нижепоименованных иереев, которые проживают ныне на Иргизе, а именно: Дмитрия, Феодора, Василия; первый из них временно проживает в селе Мазанках (Хвалынского уезда). По временам он отлучается для разных духовных треб к старообрядцам на Дон. Другой из вышеупомянутых почти постоянно пребывает в городе Волгске (Саратовск. губер.); третий, и, кажется, Феодор большей частью в казацких станицах на Дону. Есть слухи, что еще где-то по России странствуют два или три иерея и, следовательно, если не ошибаемся, у беглопоповщинского согласия в настоящее время (1866 г.) находится не больше десяти священников. Впрочем, старого Ветковского беглопоповщинского согласия, с прежними их доктринами, теперь уже не много, ибо из этого согласия образовались новые, как мы их называем, Иргизцы. Эти последние еще с 1860 года составили себе особые правила и обрядности; они отвергли беглое священство и подчинили себя старшинам, избранным из своей среды.

На Иргизе секты эти разделились на особые партии, разбросанные по разным обществам и уездам, – в Самарской, Саратовской, Симбирской, Уфимской, Астраханской, губерниях, на Дону, Урале, в Стародубе, Москве, Гуслице (Богор. Уезда), Сибири и даже на Кавказе. Из новых сектантов преимущество имеют следующие: Лужковцы, Михайловщина, Константиновщина, Кондратьевщина, и другие, не упоминая уже о старых согласиях или сектах, как-то: Поморцах, Феодосиевцах, Самокрещенцах, Дырниках, и проч. Обратимся на Иргиз.

Новые иргизские сектанты, как мы уже сказали, разделились на партии: одни принадлежали к приходу Константиновщины, Николаевского уезда, села Давыдкова; другие – Гурьевщины с 1860 года. Основателем этой партии, или прихода, был государственный крестьянин Гурьян Чириков. Последователи Чирикова собираются к нему в дом для молитвы. Новопришедшему в их собрание из старообрядцев прочитываются молитвы: «ослаби, остави» и проч. В зимнее время, все собравшиеся в доме Гурьяна снимают с себя полушубки, расстилают их на полу, волосом вниз, потом становятся на шубы для молитвы, которою присутствующим отправляет сам Гурьян Чириков чтением из Псалтири нескольких кафизм; в это время все должны неустанно класть поклоны по лестовке. Остальные относящиеся к богослужению священные книги как-то: Евангелие, Апостол и другие, этими сектантами признаются за излишние. Точно так же не читаются и «отпустительные» молитвы, как более приличные иерею. Таинство евхаристии, разумеется, ими духовно невидимо. В секте их постановлено: крещение младенцев доверять только повивальным бабкам. Браки совершаются сводные, как об этом было сказано выше. Общего наставника Гурьевская секта не имеет, и, следовательно, звание это не передается от одного к другому. Очевидно, что эта секта есть одна из отраслей Молокан, или как они себя называют духовных христиан, только в извращенном виде. Странно то, что Гурьевцы по своим правилам подходят к Молоканам, но между тем объясняют последователям, что их согласие потому только и не имеет у себя старшин и священников, – «ибо рассыпася рука людей священных» со дня Москов. собор. 1667 г. Итак, тема старообрядцев и беспоповцев общая, но что общего с последними в Гурьевском согласии, – читатели видят сами.

Есть также особый род сект на Иргизе. В 1856 году из прежнего беглопоповщинского согласия, за отсутствием попа, собрались в великий пост для молитвы к одной из почетных старух Ефановой, проживающей в г. Николаевске. Собрание это большей частью состояло из женщин, преимущественно престарелых.

Община эта целую неделю проводила в молитве и посте, приготовляя себя к принятию евхаристии, которую для них собственноручно изготовляла старуха Ефанова, хозяйка молитвенного дома. Приготовление евхаристии было следующее: старушка накануне замесила пшеничную лепешку на Богоявленской воде, приготовленной ею заранее, испекла ее в печи и в день раздачи аккуратно разрезала на мелкие кусочки, тщательно уложила на белый лист писчей бумаги и, с окончанием общего моления, изобретательница положила себе на правую ладонь несколько кусочков нарезанных ломтиков, затем обнесла каждую из присутствующих старух, которые с тайною молитвой смиренно брали ломтики и кушали их. Однажды, это уже происходило в наше время, при подобном случае, также после общего моления, кусочки эти раздавала одна женщина, Фекла Еремина, с следующим прибавлением: «Аще угодно, вмени Бог в праведное причастие; аще не угодно, не осуди Боже». Точно так же в 1865 году, подобно Ефанихе, собрались старухи к одной келейнице, Марье Фотиной, тоже для причащения, которое было приготовлено особым родом. Евхаристия их состояла из ведра воды, почерпнутой еще на заре, в день Богоявления Господня. Вода черпалась старухами в такое раннее время, когда, по их мнению, она не была осквернена «никонианским» обрядом, ибо после ранней обедни, на заре, вода эта была еще чиста, «не опоганена» ни никонианами, ни белокриницкими старообрядцами. Воду эту, как мы уже сказали, черпают в ведро и ставят его в молитвенной комнате. По окончании своих молитв, старухи с тайною молитвой подходят к воде, и каждая деревянною ложкой причащает сама себя.

От этого вымысла перейдем еще к другому. В 1865 году, на первой неделе великого поста, собрались николаевские старожилы беглопоповщинского, Ветковского согласия в моленную, находящуюся в доме Максима Еремина. Моленной заправлял якобы поповский наместник, старик Яков Федоров Вавилин. С прочтением скитского покаяния Вавилин сделал предложение находящимся в моленной старикам и старухам, желающим сподобиться евхаристии, которая составлена была якобы из запасного агнца, положенного мелкими частями в воду. Частицы эти поручено было одной из монахинь, носящей ангельский чин, мешать ложкой; некоторым же Вавилин давал только одну богоявленскую воду. Иногда, за недостатком богоявленской воды, он приготовлял 1 августа особую воду, по служебному церковному правилу, которую точно также употреблял для евхаристии своей братии старообрядцам.

Для более богатых и именитых прихожан Вавилин подкладывал в воду частицы от просфор, сохраненных им будто бы еще с 1837 года, из Средне-Никольского монастыря, до занятия его единоверцами. Прихожане, приняв три ложки воды, принимали по малой частице означенной просфоры и оною закусывали. Если же прихожан в молельне находилось мало, тогда частицы эти всыпали в воду и, размешанные, давали по три ложки.

Но от этих сектантов, уклонившихся от доктрины беглопоповщины, образовались свои партии, которые уже и этого обряда причащения не соблюдают. Отвергая все видимое, они сподобляют себя евхаристии духовно, невидимо. Эти сектанты почти то же, что и известные молоканы с их доктриною, но только они еще не отвергают святых икон, церковных книг, лестовок, подручников и свиного мяса; за исключением этого, они те же молоканы на Иргизе.

В селе Давыдкове также образовалась особая оппозиционная партия секты Гурьяновой. Основателем оной был старый мужик Александр Чириков. Последователи его имеют в своем согласии особые правила, на которые мы здесь и укажем.

Александр Чириков, не отвергал таинства евхаристии, как беглопоповец по роду, но изменил ее по-своему. Он так же, как и прочие Иргизцы, причащает своих последователей Богоявленской водой, которую он приготовляет сам, по особо изобретенному способу. Накануне, 6 января, в сочельник, Чириков наливает воду в особую кадушку, прочитывает над нею молитвы, потом погружает в нее большой медный крест с распятием И. Христа, чем и оканчивается приготовление евхаристии, или Богоявленской воды. Единомышленники Александра Чирикова избрали его в своем обществе главным наставником их согласия и доверяют ему крещение своих младенцев. Самое крещение Чириков исполняет обычным у старообрядцев порядком; в дальнейших же обрядностях, желая чем-нибудь отличить себя и своих последователей, он изобрел такое правило. Когда кто-нибудь из его секты заявит Чирикову о желании окрестить новорожденного, тогда он приходит к дому, где находится мать новорожденного младенца, становится на порог избы, в коридоре или сенцах, отворив настежь дверь горницы; домашние, хозяева и прочие находящиеся в избе берут каждый свой подручник и совокупно ложатся на пол, головами к порогу; он прочитывает им оттуда «очистительные» молитвы от скверны роженицы. С окончанием таковой церемонии, лежавшие встают и творят несколько поклонов, затем старик Чириков входит в избу и приступает к крещению младенца. Браки же старик этот сводит, как сказано про иргизских сектантов, точно так же по большому катехизису. Общее богослужение совершается в присутствии всех единомышленников Чирикова, по общему уставу старообрядцев, как и у поморцев, с пением. Точно так же Чириков сам отправляет панихиды, совершает погребение, в отличие от секты вышеупомянутой Гурьяновщины, которая совершает обряд по уставу Молокан. Тело покойного провожают к могиле исключительно в ночное время; это делается Гурьяновцами для того, чтобы никто не присутствовал при их пении над умершим, чего не делают последователи Чирикова.

Новые иргизские сектанты с 1860 по 1866 г. и их общее учение. – Беглопоповцы на Иргизе и их попы. – Столкновение беглопоповцев с белокриницкими старообрядцами. – Брошюра о тульском попе Павле. Биографические сведения о проживающих у беглопоповцев иереях: Алексее, Димитрие, Петре Березовском, Борисе Акимове и друг. – Цель Белокриницких к изданию брошюры и собранных ими сведений о беглых попах. – Биографические заметки со стороны беглопоповцев, на лже-епископов и лже-попов белокриницких, проживающих в России. – Антоний, Геннадий, Софроний и его ставленник лже-поп Степан Иванов. – Архиерейское служение Софрония на Урале. – Лже-поп Михей Семенов и его деятельность. – Письмо к лже-епископу Антонию о лже-епископах и лже-попах, с изложением их дел.

Беглопоповцы на Иргизе, как коренные старообрядцы Ветковского согласия поповщина, с 1860 года заразились доктриною беспоповцев, подчинив себя под паству стариков и старух, выбранных из их же среды, с общего приговора своих последователей. Эти наставники в их согласии занимают место вроде иерея, с теми отличиями, на которые мы указали выше. В этих сектантах сложилось убеждение, основанное на доктрине поповщинского согласия, как мы это и заметили. Для них трудно, почти что невозможно было вполне подчинить себя учению беспоповцев, к которому, впрочем, они подошли близко.

Между тем, оставляя свое старое, беглопоповщинское учение, и переходя к новому, диссиденты невольно сталкивались с такими видимыми вопросами и правилами, на которых основана св. Христова церковь. Эти основы суть: семь священных таинств в православной церкви, установленных в св. Христовой церкви семью Вселенскими и девятью поместными соборами.

Известно, что по доктринам всей без исключения беспоповщины из семи св. церковных таинств ими удержаны только два: крещение и покаяние (исповедь). Новые же иргизские сектанты пошли совершенно другою дорогой; они старались по возможности дополнить недостаток беспоповщины, опираясь на своих правилах или на доводах из писаний отеческих и божественных, толкуя те и другие по-своему. На эти-то, именно, правила Иргизцев мы и намерены обратить здесь внимание читателя. Для истории нужно видеть обе стороны, то есть как обрядности, так и правила или учения, которыми спаены единомышленные сектанты. Семь церковных таинств Иргизцы распределили по своему убеждению в следующей форме.

«1-я Тайна. Крещение. Вопрос. Аще простец и нерукоположенный крестити будет, то в чесом крещение совершенно имать быти?

Ответ. 1) В произволении хотящаго креститися и несомненней его вере. 2) В совершенном оглашении и общении, и знании правых догмат. 3) В приглашении имени Пресвятые Троицы при троекратном погружении, якоже в больш. катех. л. 364 и 365 глаголет. Вопрос: кий есть вид или видотворение сея тайны? зри таможе. 4) К сим убо самая божественная благодать и дар Св. духа с приглашением имени св. Троицы совершает крещение, по Златоусту: «аще речеши во имя Отца и Сына и Св. Духа с верою вся совершил еси», Колос. прав. 9, л. 2136. И тако сим образом мнози крестишася, о коих отчасти зде прилагается. Ибо Господь наш Исус Христос многим Апостолом, священства неимущим, повеле крестити. Номокан. л. 65 и 49, прав. 203. Нужды ради от простых и нерукоположенных действуемое крещение приемлет церковь святая. Подобне же и в житиях святых, как в чет. мин., так и в прологе видится, что мнози простии суще тайну сию совершаху, именно мин. чет. сент. 6, св. Архипп пономарь нерукоположенный учил и крестил многих. Св. Феофан сам себя крестил, и блудницу научи, и крести ю. Июня 1 дня мученик Порфирий, глумствуя крестися, но Бог послал свою благодать и на сицевое крещение. Сент. 7, св. Созонт многих учил и крестил: октября 14 мученик Назарий многих ко Христу обрати и слуги царевы крести. Ноября 3 муч. Галактион невесту свою крести. Сентяб. 24-го Фекла равноапостольная сама ся крести. Марта 22-го муч. Дросида сама ся крести. Патер. скит. или монарь и мин. Св. Афанасий Алексан. еще в детстве сверстников крести, пр. Феофил, живый около Иордана, многих крести. Марта 5-го Конон отца и матерь, и обручницу крести. Марта 19 муч. Хрисанф невесту свою Дарию крести.

Аще же на сии нужные случаи бывшие речет некто, яко сия аще и быша до соборов, но впредь не предположися. Если бы не предположися сей обычай, еже простецам крестити за неимением священника, то бы до соборов и после оных о сем было бы воспрещено.

Если бы соборными правилами возбранено было простецом крестити, то бы вселенские патриархи, спустя много уже лет, после соборов, не положили бы в номоканоннике прав. 203: а сии нужды ради обаче не второкрещаются, иже от отца самаго или христианина некоего православнаго и по нужде не сущу священнику ту крещени суть, токмо аще не рука еретическая бяше первее. Чти правил. Никифора патр. констант. и Арменопол. в канонех кратких сечение 4, титла 2 и сечение 5, гл. 1 и проч. От чего ясно познавается, что уже и во осьмом веку, во время святейших патриархов,

Иоасафе и Иосифе, сей обычай не возбранися, еже простецам крестити²⁴.

2-я Тайна. У сектантов Миропомазание.

Вопрос. Коим образом или подобием простец христианин тайну миропомазания исповедовати может?

Ответ. Многие образы и подобия в писании обретаются о сей тайне: 1) о имени Исусове Златоуст святый глаголет: ибо Господа Исуса Христа (бесед. л. 1460) имя со спасением истязуемо благодеяние всякое показует. Колос. зач. 259 л. 2136, ибо Исус сего ради наречется, рече, яко той спасет люди своя от грех их. Христа же наречения Духа воспомяну помазание, и на другом месте тоже глаголет; и все еже аще творите, рече, словом или делом, вся во имя Господа нашего Исуса Христа, благодаряще Бога и Отца тем. И ниже: ничтоже есть имени сему равно, сие везде чудно есть (л. 7159 от достоинства христианскаго). Миро, рече, излиянное имя твое, сие рекий, абие благоухания исполнися, никтоже может рощи Господа Исуса рече, точию Духом Святым. Сие имя толикое соделывает, аще речеши: Во имя Отца и Сына и Св. Духа, с верою, вся свершил еси; дозде Златоуст. Тем же глаголем мы, аще миро излиянное имя Исусово по Златоусту, то без него же никтоже от верных христиан, ничтоже может начати и сотворити когда, но всегда кийждо пресладким и дражайшим именем Исусовым помазуется. 2 чет. мин. Генваря 1-го, мая 13, о имени Исусове подобно и Феофилакт святый во Иоаннове благовестии тол. зач. 41, л. 195 повелевает имети вместо мира теплую веру и различныя добродетели, ибо видение и деяние творит совершенна христианина и сим тайны совершаются по словеси св. Феофилакта, в толков. на Лук. зач. 108 л. 227 на об. Согласно же сему и богослов Григорий в слове 2, стих 54, на св. Пасху, глаголет: «И в новую неделю по обновлении, ст. 1 похваляет и обычное поновление, глаголя сице: «закон же ветхий, глаголет святый, обычай, ибо обычай закон есть ненаписан неуставлен от кого; хвалит же святый той закон, воньже чтятся поновления. Сказует же и о поновлении во 2-м стихе: сице обновляются убо к Богу острови, якоже Исаию прочтохом гл. 41 и проч. зри в соборнике. Ведомо убо да есть о сем, яко и тайна миропомазания в верных душах совершается, ибо приходящаго к Богу вера, деяние и багознание, паче же имя Исусово вся совершает таинства. Не по законом бо написанным тростию и чернилом, но по воли Св. Духа и уму верующих²⁵.

Тайна 3-я. Священство Христово. (сектантское).

Кат. Бол. гл. 68. Вопрос. Идеже святых писание нарицает Сына Божия священника во веки?

Ответ. Давид глаголет: «Ты еси иерей по чину Мельхиседекову». Псал. 109. Павел глаголет (апостол толков. л. 977 и 988, и 496, зач. 311 и 317-е: имуще убо архиерея велика прошедшаго небеса Исуса, Сына Божия. И паки Павел апостол в послании, еже ко Евреем, глаголет: такова имамы первосвященника, иже седе одесную престола величествия на небесех, святых служитель и скинии истинныя, юже водрузи Господь, а не человек. Глагола той же: Христос пришед архиерей грядущих благ большей и совершенною скиниею; дозде из катехизиса. Подобне и Кирилл Иерусалимский во оглашении 10, в числе 14 глаголет: Иудеи бо приемлют его быти за Исуса, а еже быти его и Христа никакоже. Сего ради глаголет Апостол: кто есть лживый, точию отметаяйся, яко Исус несть Христос. Христос же есть архиерей, непреступное имый священство, ниже от лет начал священствовати, ниже преемника другаго имея первосвященству по чину мельхисидекову. Не от наследия телеснаго получив архиерейство, ниже елеем составным помазался, но прежде век от Отца и толико разнствуя от иных есть иерей; они бо без клятвы суть священницы, сей же с клятвою, через глаголющаго к нему: «клятся Господь и не раскается» псал. 109, (бесед. л. 2900 и 2901-й). Сей Исус Христос есть пришедый архиерей грядущих благ, иже по преизобилию своего божества всем нам подаде свое нарицание, царие человецы суще, непричастное к человеком имя имут царское; Исус же Христос Божий Сын сый, христианами нам нарицатися благоволи, дозде из Кирилловой. (Собор. л. 822-й на об). Премудрость Христос, храм, тело седмь столпов, яже духа дарования, священство совершенное во Христе (л. 823-й)

Всуе противницы глаголют, яко престало Аароново священство быти вечно, но якоже Христос не умирает, тако и священство его не престает, но пребывает вечно. И тако сия словеса приемлют невидимые архиереи и глаголют, яко подобает им непременным пребывати во веки.

Мы же со св. Кириллом глаголем, какоже и онаго не стыдимся написаннаго: Из чрева прежде денницы родих тя, псал. 109-й. И онаго: пребудет с солнцем прежде луны в роды родов, псалом 71-й, яже на человека проносити всякаго невежества преисполнено. Оглашение 7-е, число 2-е. От сего разумно есть, яко сия словеса, еже священство Христово по чину Мелхиседекову во веки пребудет, о Христе речены суть, а не о видимых архиереях. Ибо о видимых священницех нигдеже клятся Господь, еже во веки пребывати им. Аще Апостоли, аще святители велиции, святии отцы, аще патриарси православнии не пребыша до нынешнего осьмого века, бед и тьмы исполненнаго, но прекращены смертью, еже пребывати до ныне, вместо же пастырей истинных, везде и повсюду волцы, и псы, и щенцы дубравнии умножишася, (Бесед. л. 2901, Исаия 56, Иосия 13, Иеремия 23) якоже и во Иезекииле, во главе 14 речеся; аще попущу на землю глад и меч, и звери злы, и глаголю мечу… Зри тамо во гл. 34-й глаголется, яко в таковое время сам Господь обещался освящати и пасти своя овцы, чти пространнее в книге о вере гл. 7-я, ясное свидетельство согласное сим показуется.

И в катехиз. гл. 68 л. 294, 244 Вопрос: где же святых писание Сына Божия нарицает пастыря?

Ответ: Неточию пастыря, но и пастырей начальника нарицает его верховный апостол Петр, глаголя в первом соборном послании своем: явльшуся пастырей начальнику, приимете неувядаемый славы венец. Давид же глаголет: Господь пасет мя. И сам Господь глаголет: «Аз есмь пастырь добрый, пастырь добрый душу свою полагает за овцы. Иеремия, Иезекииль Сына Божия пастыря нарицают до зде катехиз. Подобно сему еще зри в беседах, беседа 19, л. 2959 и 1159, апост. толк. зач. 170 л. 604 беседы л. 3104-й: Исус Христос вчера и днесь, той же и во веки, и л. 3107, аки бы глаголал: обещания имаши от него, несомнися прочее, и л. 2900, яко Христово священство вечно и непреступно, л. 2901, яко до конца спасти может; л. 2830, яко Архиерей наш велик и не все иерееви дает, но яже от нас ищет, глаголю же исповедание л. 2871, яко всяк верный свят есть л. 2135 и 2136, яко во имя Исусово с верою и с приглашением имени св. Троицы вся совершаются, книга о вере, глава 7-я, Иезекииль, глава 34-я²⁶.

Тайна 4-я, о жертве или евхаристии.

Вопрос. Како простец нерукоположенный может совершити тайну пресвятые Евхаристии, и како мощно сей тайне причаститися, и где есть писано о том, како возможно простецу кроме иерея причаститися тайне сей?

Ответ. Многое множество обретается в писаниях святых, како причащатися тайне сей в неприсутствии иерея православнаго истинному христианину. 1-е подобие (бесед. л. 3104) божественный апостол Павел в послании ко Евреям, зач. 334, пишет, глаголя: Исус Христос вчера и днесь, тойже и во веки, в научения различная и странная не прилагайтеся; добро бо благодатию извещавати сердца, а не брашны, от них же не прияша пользы ходивший в них. Имамы бо жертвенник, от негоже лети власти не омут служащий сени: их же бо кровь животных вносится во святая о гресех первосвященником, сих телеса сжигаются вне стана: тем же Исус да освятит люди своею кровию, вне врат пострада, рече златоуст. (л. 3105): Видел ли еси образа сияющаго, зри тамо же (л. 3109) глаголет; зриши ли, яко крове причащаемся еже в святая внесенныя, в святая истинная, и проч. (там. чти). 2-е подобие. (Апост. толк. к Римл. зач. 150, л. 413 и 414) Павел апостол пишет сице: «молю убо вас братие, щедротами Божиими, представите телеса ваша жертву живу, святу, благоугодну Багови, и словесное служение ваше. Златоуст (беседа 20, л. 361) пишет: и како, рече, будет тело жертва? и проч., и ниже л. 362, 363, до зде Златоуст. 3-е подобие. Феофилакт святый, лук. 108, в толковании глаголет: не погрешиши бо, и сие рек, яко высоку вещь творят и по уме действа изводя; горнице же постлане, грядет Христос со ученики своими, и совершает Таинства, приходя сам к вам и свое содействие являя нам, до зде Феофилакт. Подобно и Св. Ефрем сказует в слове 83: яко убо ведший баголюбивей тайне, божественная служатся. Григорий Багослов 2, на св. Пасху, с. 26, 32, 33. Толкование Никиты Ираклийскаго являет, яко через добродетельное устроение койждо причащается Агнца святаго плоти, и насыщается Исусом по мере своих добродетелей. 4-е. Есть книга Диалогин, в Печерской лавре Киевской изданная 1614, части 2-й в бесед. 10-й, пишет сице: Приемлющий же действие тайны святые, (сиесть приумножение благодати Божия) аще и без причащения суть: иже имеют огнепальное сердца желание причаститися, но не могут или некия ради тяжкия болезни, или иных киих благословных вин, или не имеют на сие помощника себе, приемлют точию действие тайны святые за свое благоусердное желание, и духовне сицевии причащатися глаголются. И на другом месте, в той же книзе глаголется сице: не усомневайтеся, ни изнемогайте умом вашим благаговевши и баголюбящии души, воистинну веруйте, яко равную мзду и благодать, и милость у Бога обретаете за сицево благаговение, за сицевую вашу ревность и намерение духовное, акибы воистинну уже причастилися, – и намерение сицевое неизреченне благоугодно есть Господеви, свидетельствующу о сем учителю церкви Иппонийския сими словесы: веруй – и вкусил еси, и причастился еси. И пробудите в чистоте²⁷ бегайте греха. Что же вам предложи церковь Христова верить, веруйте, повинуйтеся и заповеди Божия соблюдайте; Господа Исуса от всего сердца любите, и вседушно причаститися тела его желайте. Аще же когда дойти сего не возможете, толико будете имети мздовоздаяние, елико в самом причащении святом прияли бысте. Подобно сему и Степан Рязанский, в книге Камень веры, пиша, глаголет: что готовити зубы и чрево? веруй и ял еси. 5-е подобие. Златоуст. свят. ко Евреям в нравоучении 11-м пишет, глаголя: суть бо и иная заклания воистинну всесожжения, святых мучеников телеса оные святая; и души, и телеса оных воню благоухания имут велию. Можеши и ты, аще хощеши, таковую жертву принести, и проч. Корин. 2-е нравоуч. 20-е о нищих и о милостыни, нищий верный жертовник есть (л. 1352 и 1354). Сей жертовник везде можеши лежащ видети, и на стогнах, и на торжищах, и на всяк час на нем жрети и проч. до-зде Златоуст. (Иоан. зач. 23). 6-е подобие. Паки аще речет противник: сам-де Христос глаголет: аминь, аминь глаголю вам, аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крове его, живота не имате в себе; ядый мою плоть и пияй мою кровь, имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день. Наш ответ. Верно слово Христово и верующим в него спасено есть, отступникам же и неверным преткновенно есть: понеже не во всем веруют Христовым глаголом, еже от Христа речеся. Мы убо веруем и приемлем оные Христовы словеса, яже рече: аминь, аминь глаголю вам, аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крови его, живота не имате в себе. Веруем же и сим Христовым словесем, еже рече: и проповесться Евангелие царствия по всей вселенней во свидетельство всем языком, и тогда приидет кончина. Веруем убо и сим Его глаголам, егда узрите мерзость запустения, реченную Даниилом Пророком, стоящую на месте святе, иже чтет да разумеет; тогда аще кто речет вам: се зде Христос или онде, не имите веры. Памятуем и сие повеление Христово: егда узрите Иерусалим обстоим вой, то разумейте, яко приближися запустение ему (Лук. зач. 105); тогда сущии во Иудеи да бегают в горы. Сими бо Христовыми животными глаголы научаемся мы и глаголем: егда церкви святые пасомы бяху пастыри православными святейшими Патриархи, тогда тела и крови Христовой вернии приемляху в церкви от рук святительских. Егда же обыде Иерусалим, сиречь церковь, воинство сопротивнаго, тогда иже сущий во Иудеи, сиречь умом зрящий в Бога вернии Христиане, да бежать в горы (горы разумныя, а не чувственныя разумейте самые). В горах же мы, пребывающе, научаемся ныне, како сию тайну исповедовати, и како святых Таин причаститися образне. Ибо мы не от сумненных мнительных книг глаголем, но от самаго благовестнаго Евангелия глаголем, еже от Иоанна зач. 24, л. 105 и 106 на об. тамо речено сице: «Ядый мою плоть и пияй мою кровь, во мне пребывает и аз в нем». В толков. Феофилакт глаголет: и ты аще можеши, зде вонми разумне о причащении тела и крови Господни, и како подобает веровати не токмо по тайному причащению ясти плоть, и пити кровь Владычню, но по иному образу; ибо плоть яст кто, егда подетели проходит действенно, нужна бо делательна плоть, якоже и детель есть трудна; кровь же пиет яко вино веселящее сердце, видение глаголю, яко безтрудно виденное, паче же труда покой, зане питие без труда, паче нежели брашно. (Образ причащения святых тайн, како подобает веровати) зач. 21-е в толковании л. 98. Веруяй в хлеб сей, ни взалчет, ни глад имать слышати Божиих словес, ни вжаждется жаждою мысленною от неимения воды крещения и святыни Духа бываемой.

Некрещены бо жажду имут и сухоту многу, непричастны суще устуждающия святые воды; крещенный же, имеяй дух, присно руководится им. Являя же, яко и вера яже в онь не по случаю есть вещь, но дар Божий достойным и правым сердцем от Бога Отца даемь. Услышим же и благовестника Луку, глаголюща (Евангелие, зач. 8-е) «Прииде же день опреснок, в онь же подобно бе время жрети пасху, и посла Петра и Иоанна, рек: шедша, уготовайте нам пасху, да ямы. Зри простран. тамо в толковании Феофилакта ниже: но снемы и мы ту пасху разумне, и разумеем день опресночный и проч. там чти до сего; узрю небеса дела перст твоих, до зде Феофилакт. Слыши сомнящийся паче и виждь, якоже Иуде Искариотскому не поможе благословенный хлеб, но по хлебе вниде в онь сатана: тако ничим же вреждаются за неимением видимаго причастия ради благословных вин, но по уму, деянию же и видению горница послана и скудель, сиречь сердце сокрушенно и смиренно имущий, к таковый дом сам Христос со ученики своими входит и совершает таинства. И другая мера к животу и спасению нашему потребная. (Благовест. от Иоанна л. 92.) Якоже Феофилакт глаголет: на гору же взыти глаголется, ибо еже о нем высок помысл гора. Подобны же суть нашим пяти чувствам, отпадшим, словесные хлебы пять, и тем сущим по числу, коемуждо чувству принесен хлеб даст. (От старчества слово 5-е) еже реку слово: хощу пять словес в церкви глаголати (1-е Господи, 2 Исусе, 3 Христе, 4 Сыне Божий, 5 помилуй нас) пяти чувствам подобны на исправление, не бо может пять тех словес снести всех, но избывают; никто же бо нас может всего таинства словес вместити, но убо еже нам вещественным недостижная и недоведомая Апостоли носят, якоже в кошах в своих праведных душах; ибо кошеве от ветвей финпческих быша, праведник же яко финик процветет; до зде Феофилакт. (Соборник л. 683-й) Принесем же на среду во свидетельство и Григория Багослова неложнаго учения слово, той бо во 2-м слове на св. Пасху стих. 26 глаголет сице: Чудно же ничтоже, аще паче убо на дом взыскается овча, сиречь агнец, конец, аще помолятся; в Толков. ниже л. 686. Что же хотети есть закону, еже взысковати паче убо на койждо дом жретися овча? конец един бо Христос и неразделен, и вера едина. Подобно сему и в толков. 33-м (лис. 696) глаголет сице: причастятбося Божественному агнцу и слову по коегождо уда мысли, конец претворяя к себе духом причащающихся до зде тол. Никиты Праклийскаго. Согласно сему и св. Иоанн Злат. к Рим. беседа 20 (лис. 361 и 362), пишет, глаголя: «Представите телеса ваша жертву живу, и како рече, будет, тело жертва», (и Апост. тол. зач. 108 л. 413 и 414) конец иных всех начатки отдадим Багови. Ниже: понеже убо представите уды ваша и жертва суть, всю скверну отыми; конец: блюсти тело ваше, до зде Златоуст. (Евреем л. 3109 и о браце 3107). Внимаем убо мы: яко кийждо верный христианин должен ведати, како тайне сей причаститися и совершати ю²⁸.

Тайна 5-я, покаяние.

Вопрос. Писано есть (Апост. толков. 645 зач. 185): аще прегрешением прегрешит человек во грех впад, изнурит же плоть тела своего и истает кости мозгов своих в посте, и плача ничтоже успеет; аще же изречет человеку грехи своя на срам себе, ради сего оправдится. Сие и в Никоновой чер. . . . сего ради не возможно никомуже спастися, аще кто не покается пред человеком?

Ответ. Видим убо мы у таго же преподобнаго Никона в книзе велицей слово 2-е, реченное сице; добре убо рекоша отцы, яко доброе но во свое время приемлемо, на злое происходит, не от своего бо естества, но от нерассуждения приемлющаго е. Внимаем убо мы опасно, да коеждо писание приимем во время свое, а не безвременне, ибо есть убо егда многа лечба иному смертоносие бывает; есть же, и тожде томужде во свое время приносимо лечба спасительная бывает, но во время же паки смертоносие бывает. До зде Никон.

Вождь убо, како Преподобный отец ясно показует, яко коеждо писание во свое время силу свою врачебную имеет, не во время же приемлемое, вместо лечьбы спасенныя, смертоносие приносит, якоже ныне и видим сие. Восхотеша бо нецыи человецы каятися не пред Багом, емуже согрешиша, но пред человеки растленными, чего ради и писание таковое предлагают, глаголюще: яко не возможно спастися, аще кто пред человеком грехи не изглаголет во время покаяния, но если и сказано, но не пред простыми человеки. Глаголет бо св. Ефрем яже и св. Никон в Тактиконе во свидетельство рече: яко аще не раздежен быв от св. Духа, да не приимеши чуждыя помыслы томуже (?); и блюди отче мой, како кождо нас по своим страстным волям познавает святая писания, и не испытует тех толкования, яже божественнаго Духа усты святых отец сказания, и в сем падают в различныя прелести же и ереси такожде по коегождо страстному хотению, якоже рече божественное писание, яко кождо влеком есть и прельщается от своего хотения. И обаче Отче мой, не обретено бысть в божественном писании исповедовати женам и мужем, но и в тех самех мужех страшно есть приимати сих во исповедь сущему по души немощну. Ниже: и яко к пресвитером священнодействующим подобает исповедям бывати, а не ко иным, все божественное писание глаголет; до зде Никон. От сего убо разумно есть нам, яко не пред простыми человеки и не просто каятися повелевает писание, но пред священными, власть имущими, во еже вязати и решити кающихся. А еже пред простыми и нерукоположенными каятися отнюдь запрещает, и таковое покаяние ни во чтоже есть. Аще нецыи и запрещаются (поморцы) старчею исповедию, якобы простецу мощно исповедовати кающихся. Потреб. боль, л. 730, но в этой книге глаголет сице: по другому изданию л. 71 и 72. Вопрос. Аще суть иноцы священницы не искусни слову, но еже приимати помышления, друзии же не суще священницы знают сей искус, достоит ли сицевым помышления приимати неких, или ни?

Ответ. Иже помышления приемлют, врачев искусных чин содержат, знающих на недужныя подобная наводити былия; аще убо кто есть священник неискусен же, а другий не священник, искус же имея духовнаго деяния, сему паче священника праведно есть помышления приимати и правильно исправляти. Обаче иже не суть священницы, паче иноцы же неискусни, приемлющий же неких помышления и связующий, и решащий, да знают, яко не по правилом сие творят, ни во чтоже есть; ибо святии отцы ниже священником изволяют без повеления архиерейска примирити кающихся, якоже 6 и 43 правила иже в Карфагене собора изъявляют; до зде номоканон. Сему согласует и Апостольск. прав. 39, еще же и в потребнике (л. 668) речено сице: ведомо буди, аще кто без повеления местнаго епископа дерзнет приимати помышления и исповеди, сицевый по правилом казнь приимет, яко преступник божественных правил; ибо не точию себе погуби, но и елицы у него исповедашася, не исповедана суть, и елицех связа или разреши, не исправлена суть, по 6 правилу иже в Карфагене соб. и 43 тогоже соб. до зде номокан. К сим же и Феофилакт в Матф. зач. 76-е в толков. глаголет: понеже бо аще Богу согрешит, не могу аз препростый простити его, но аще кто Божий чин имея священничь . . . И во Иоанне зач. 65, л. 301, такожде в толковании сице рече: смотри же ми иерейскаго чина, яко божествен есть, Богу бо еже отпущати грехи, о нем же се дадося. Тако убо чтем я яко Бога, аще недостойни суть; Божия бо дара суть слуги, и благодать действует ими, якоже и ослом валаамлим . .... До зде Феофилакт.

Видиши ли благоразумный читателю, каков есть чин священничь, понеже божествен есть! К таковым бо точию каятися подобает, к простым же и неискусным отнюдь покаяние ни во чтоже есть.

Ныне же пастырей православных, яко патриархов святейших, тако митрополитов и епископов, тако иереев хиротонисанных власть прекратися; (?!) тако и покаяния мера пред священниками проста и весьма упразднися. И быти тому, еже пред человеки каятися во всех согрешениих, яко и Богу, отнюдь блазненно, душепагубно же и беззаконно есть; понеже простец и невежа, яко слепец слепца водяй, обоя падают в яму погибельную. Таго ради в нынешнее неблагополучное время ин путь предлежит к покаянию, и не един, но мнози образы, прочти в Маргарите слово 13-е о лжеучителех тамо о покаянии от л. 393; 594 и 595 пространно объявляется.

Паки образ покаянии всем верным предлежит до скончания века – пред самим Багом, покаяние Петра апостола, Давыдово покаяние. Соборник л. 395-й, Ахаавово и Ниневитян покаяние л. 397-й, плачевное покаяние л. 395, разбойниче покаяние л. 215-й. Езекиево, Навуходоносорово, Манассиево покаяние л. 212 на об. и 213, На осмой век (на нынешний век) устав покаяния, целая повесть Анастасия Синайскаго, в четверток сырныя недели л. 203 до л. 216 Четь мин. декаб. 22-го в житии преподоб. Нифонта и в прологе декаб. 29, о кающихся душах пред Багом, иже ангела возношаху к небеси; Пролог генваря 23, больный покайся пред образом Христовым; февраля 4-го отшельник Богу покайся, и светильник огнем небесным вжегся. Ноябр. 10, жены грамоту написанную грехов, слез ради заглади Бог, и в Кормч. л 629-й Анастасия синайскаго о покаянии.

Вопрос и ответ.

Всуе лжеучители Поморцы и феодосиане ныне сами себе прославляют и власть Христову восхищают, прости суще и нерукоположеннии; а простейших мужей, жен и девиц на покаяние приемлют, связуют и разрешают, на погибель себе и прочим сие творят по прав. 39 святых Апостол и в Номоканоне л. 6–34–71 и 72 о старчей исповеди²⁹.

6-я тайна о браце законном

Вопрос. Что есть брак законный, и кии в брацех случаи бываемые, и како мощно кроме иерея брак составити христианину правоверному?

Ответ. Законный брак нарицается, иже внутрь предел естественных и писанных пребывает, якоже видится в книзе Матфея Правильника, в составе 3-м, во главе 2-й пишет сице закон: Брак есть мужа и жены совокупление, наследие во всей жизни, божественных и человеческих правил приобщение, любо благословением, любо венчанием, любо с записанием.

А яже кроме сих бываемая, яко не бывша вменяем; о сем выше в главе 15, л. 162 пространно речеся и на об. 164, яко показася о пределах законных. Ибо елико закон глаголет, к сущим под игом власти законныя состоящим глаголет; о не имущих же над собою (Цветник ниже л. 650 и 651) власти, таковых право законное не истязует, но по приличию нужных времен и случаев мнози праведнии мужие обычно браки составляху, якоже и покажем зде от первых даже и до последних. Авраам, отец всем верующим, сына своего Исаака браком сочетал через раба своего Елеазара, а не через иерея; зри бытия 24 главу, и в Кормч. л. 404 и 408 согласное свидетельство показуется: Бесед. л. 1991, и 2135, и 1787, образу Авраамову о браце бывшем подобитися и подражати повелевает. Патриарх Московский Филарет Никитич в большом катехизисе тому же подобно учение о браце предлагает на л. 343: верно слово и приятия достойно, яко брак сим образом составляемый – брак законный есть, а не блуд. Иаков патриарх у Лавана поят дщери, кроме венчания иерейскаго, Бытия гл. 41. Иосиф целомудренный поят дщерь Асенефу у жреца египетскаго из Илиополя, Исход. гл. 2-я. Моисей Баговидец поят дщерь у Иофора Мадиамскаго жреца, Исход. 2. Давид царь и пророк поят дщерь царя Асурскаго, II царств, гл. 3. Товия праведный наречен есть последнему роду образ в книге его, глава 2-я; той живяше в пленении чуждей земли, и таго сына Товию Ангел Господень браком сочета, глава 6 и 7-я. Но и в благодатном законе Тимофей апостол сын бе жены Иудеаныни, отца же Еллина, Деяний гл. 16-я. Генваря 23 в житии св. Климента, тамо узриши брак невенчанный иереем был. Август 21, св. м. Васса с мужем неверным живяше. Генв. 25, Григорий Багослов, сын бе родителей не единоверных. Павел Апостол верна мужа с неверною женою живущего не расторгает, но браком законным именует. Коринф. 1, бесед 19, л. 743 и 744, нравоучен. 34. Златоуст. еллинскую жену с верным мужем не расторгает. К Титу бесед. 4, л. 2679, верным женам неверных мужей своими нравы повелевает приводити ко благочестью. 4 Вселен. собор. прав. 14, и 6 Вселен. соб. прав. 72 повелевает у еретиков дщери поймати со обетом к вере православной. Подобно сему Иоанн Задар прав. 112, вернаго мужа, с неверною женою живущего, не разлучает. Книга Степенная, грань 15, глава 23-я, Великий князь Иван Васильевич дщерь свою великую княжну Елену обручи за Литовскаго князя Александра, верою латынщина. А во главе 25 пишет, яко сей князь Александр был уже в лето 7008. В той же Степенной лета 6829 Князь московский Симеон, по благословению отца своего Феогноста (митроп.) отдал свесть свою великую княжну Ульянию Александровну за латинскаго князя Олгерда, который, последи увещан быв женою своею, уже при кончине живота крестися, по рождении седми сынов. Катехиз. больш. гл. 19 л. 342 о шестой тайне, сиречь о браце законнем. Вопрос, Что есть брак? Ответ. Брак есть тайна и проч. там зри. Зри же противничен убо тогда про толищех церковных светилах брацы обычно творими бываху; кольми паче ныне, в толицей глубоцей нощи, кто похвалится совершенными законы церковными оградити себе, и законно кроме всякаго препятия правильный брак соделати? воистинну никтоже. (Апок. гл. 10). Понеже всяка гора и остров от мест своих двигнушася . . . горы же не обретошася. Аще горы не обретошася, то явно есть, яко и законы церковные написанные умолчаша; а точию нужный обычай и исписанный естественный закон, сиречь совесть, зело в малех ныне хранится (горы преимущия в церкви, совесть вместо закона, бесед. л. 70 послед. времени, и аще закон не учение человеческое есть л.2103, 2600 и 2672.) Таго ради и божественный Златоуст на последнее время толико и написанным законом посылает научатися, елико и праведным древним мужем повелевает прибегати и научатися от них, якоже видится в слове о лжеучителях и в беседах апостольских Филиппис. нрав. 12, л. 1990 и 1992, и к Ефесеям беседа 20, л. 1787, Колоссем нравоуч. 9, л. 2135, к Ефесеем нрав. 21, л. 1804. Последующему убо вере Златоуст святый не повелевает покорятися написанным законом, яко не вовремя предлагаемым, и яко баснем иудейским подобна суть повеления тая (зри достоверных). Сего ради потребно есть ныне браком быти по подобию вышеписанных свидетельств. Начало образа браку сему еже кроме иерея составляти, Бытия глава 24, Товии глава 6 и 7-я, среда Кормч. л. 404 и 408, Зонар прав. 112, конец же Филарета Никитича написанный устав (катехизис) во глав. 79, еже глаголет: Вопрос. Кто есть действенник сея тайны? Ответ. Первое убо сам Господь Бог, якоже Моисей баговидец пишет: «и благослови я Господь Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и исполняйте землю, и обладайте ею». И Господь во Евангелии утверждает, глаголяй; яже Бог сочета, человек да не разлучает. Потом сами брачущиися сию себе тайну действуют, глаголюще: Аз тя посягаю в мужа моего, аки сам кто продается, сам есть и вещь, и купец. Сице в сей тайне сами себе продаются и предаются оба себе купно в сию честную работу; до зде катехизис. Помощию Божиею от свидетелей достоверных зде предложихом, яко брак может тверд быти и кроме иерея; понеже друг другу жених и невеста, купец и продавец, и сами брачущиися сию себе тайну действуют. Сие показание верно, и свидетельство истинно и неложно есть³⁰.

О 7-й тайне. Еже маслом освященным помазоватися, и о милостыне.

Потребно есть рещи и о сей тайне, по свидетельству учителей церковных, яко может ю и простец соделати, якоже Феофилакт глаголет, Благовест. от Матф. на зач. 77 от толков: Прежний людие радости знамение имяху, еже маслом помазовати главы по бани. Сего ради, рече, и ты такожде радостен являйся, а не сетования лицо являяй человек ради.

Маслож ныне разумевай милостыню, главу же Христа; егоже мазати милостынями подобает и лицо умывати, сиречь душу очищати и чувства слезами омывати; до зде Феофилакт, Бесед. л. 1893. Подобно сему и Златоуст в беседах к Филиппис. нрав. 4, глаголет: «Ничтоже тако веселит Бога, якоже милостыня; тем же священницы сим помазовахуся и царие, и пророцы, человеколюбия бо Божия имяху знамение елей». л. 1351, Коринф. 11, нравоуч. 20. «Ибо милуяй не в подир облечеся, ниже колокольцы обносит, ниже венцем обязуется; но одевается убо человеколюбия одеждою, священные одежды святейшею сущею. Помазует же ся елеом не от чувственнаго вещества сложенным, но от духа соделанным, имать же венец от щедрот, вместо гривны носит имя Божие, и сам подобен бывает Богу»; до зде Златоуст. Видиши ли, возлюбленне, како поучают отцы святии о тайне маслоосвящения³¹. Ибо не единым чувственным видом тайны церковные совершаются, но и духом соделоваются; елей бо есть милостыня, милостыня же не в пенязех токмо бывает, но и в вещех, якоже Златоуст сказует, деяний нравоуч. 23: Милостыня есть, еже заступати, и руку помощи подати; многажды же и пенязей более спасе самеми вещьми предстательство. Можеши ли пенязьми, да не ленитися; можеши ли заступлением, да не речеши, елма пенязей несть и сие ничтоже есть; зело и сие велие, якоже бо златодавый сице пробуди. Можеши ли служением, и сие сотвори; якоже врачь еси художеством, прилежно попецыся о болящих, и сие бо велие есть.

Можеши ли советом здравым советовати, паче милостыни сие вем много больши; сей лучше всех и множайши, елико и вящшее имать приобретение, не бо глад разрешавши, но смерть лютую. Сицевыя милостыни и Апостола от изобилия бяху исполнены; сего ради раздаяния пенязей другим по себе вручиша, сами же яже в слове учения показующе бяху. Еда ли малу милостыню непщуеши быти, душу недоумевающуюся, беду о последних подъемлющую, огневицы рождением содержимую возмощи свободити от недуга, якова же видиши друга сребролюбием обдержима. Помилуй человека удавляющася сребролюбием, угаси огнь его; что убо аще не повинется, ты свое сотвори и да не обленишися. Видел ли еси его узами содержима, узы бо воистинну суть пенязие, отъиди к нему, посети его и утеши, покусися от уз отрешити; аще не восхощет, сам (звал бо еси) вину подымет. Видел ли еси нага и странна, наг бо воистинну и странен ест небес, иже о житии правем не прилежит; возми его во обиталище твое и одежи в ризы добродетелей, сотвори его гражданина небеснаго. Что убо аще аз сам наг буду, рече, и себе одежи прежде, аще веси, яко наг еси и яко облещися должен еси, аще сея токмо наготы веси образ. Возможеши уведати удобь и различными подобии; о милостыни той хотяй да чтет пространно в деяниях нрав. 23, л. 381 – 383; не творящему же милостыни певозможно помазатися маслом, ниже может спасен быти таковый».

На это разглагольствие 7-й тайны иргизских сектантов белокриницкие и беглопоповцы отвечали в следующих выражениях: «Тайна суть знамения верху являема, подлежащая чувствам нашим, благодати Божия исполненная от Господа Бога: законоположенная же оправдание и освящение наше не точию знаменуют, но и творят е, и совершают, якоже св. Иоанн Златоуст, в беседе на Еван. Матфея 83-й глаголет к народу: «Яко Господь Бог глубиною мудрости своея человеку, видимым телесем облеченному, под видимыми и телесными знамении невидимыя дары своя дает. Ибо аще бы точию едину имел человек душу без телесе, яцыже суть ангели, то убо без сих вещественных и чувственных, и видимых знамений взимал бы дары Божия: но понеже телесем обложен есть человек, сего ради кроме видимых и чувственных знамений, благодать Божию прияти не может», и проч.

Иргизские же сектанты взглянули на это совершенно иначе, что и доказали на состоявшемся совещании, в 1866 г. 6 февр., которое происходило в г. Николаевске (Самар. губ.) в доме Хохлова, при многочисленном собрании народа из разных мест. На этом совещании некоторые из благоразумных подали совет к примирению с беглопоповцами; но защитник, собственно, изобретенных правил новой секты, Иван Манинский, всеми силами старался поддержать дух упадшей своей секты. В этом случае ему помог некто Евстигней Тимофеев Хранин, по прозванию архиерей безграмотный, которые и одержали верх. – Иргизцы по-прежнему остались сектантами.

Изложивши выше учение новых сектантов – Иргизцев, выраженное в их разглагольствии о семи церковных таинствах, вернемся снова к согласию беглопоповцев, проживающему на Иргизе и в его окрестностях³².

Впоследствии, в 1863 году, на Иргизе, правила перевенчивания и перекрещивания, белокриницкий духовный совет, посредством своего епископа Афанасия, отменил, и издал особую от своего комитета грамоту в руководство их пастырей, где сказано: «после попов беглых не переделывать дело, не перекрещивать, не перевенчивать» и проч., за исключением тех треб, совершенных попами самозванцами, каковыми были на Иргизе: Степан Прованцев, лже-Евдоким, Иосиф и Павел Агафонов. В этой грамоте, или уставе, также сказано, что всех беглопоповцев ныне принимать в белокриницкое, или Рогожское согласие через исповедь – третьим чином; православных же и единоверцев – вторым, через миропомазание. Для принятия же от латин и беспоповских сект, белокриницкий духовный комитет издал особый устав, под именем их требника, выпущенного в небольшом количестве экземпляров.

С одной из этих грамот мы ознакомим читателя в подлиннике. Вот она:

изданная (членом лже-духовного комитета) казанским лже-епископом Пафнутием (старым), и присланная им в Николаевск вместе с окружным посланием, написанным в Москве, февраля месяца 1862 г. (Обе рукописи суть произведение помянутого Пафнутия.)

О тульском попе Павле.

Всем известно, что предки наши, содержавшие так, как и мы, древлеправославной греко-российской церкви истинно христианскую веру, от лет патриарха Никона и до митрополита Амвросия (?), будучи в крайней нужде, по неимению у себя православного епископа, принимали на основании 8-го правила первого вселенского собора переходящих от великороссийской (к раскольнической) церкви священников, и почитали их действительно православными. Егда же благоволением Божиим восстановлена в нашей святой церкви священнейшая иерархия, по случаю принятия господина митрополита Амвросия, на основании того же 8-го правила первого вселенского собора, от греческой церкви (с великороссийскою во всем единомудренной) принятого. Ибо означенное правило дозволяет принимать от ереси не одних попов, но и епископов в своих чинах. А посему, как священники от ереси (или от раскола) принимавшиеся суть православия и действительные совершители церковных тайн; так и митрополит Амвросий есть православный и истинный митрополит и действительный архипастырь, имеющий полную власть и силу на совершение всех святительских действий. А отсюду достоверно, что все поставленные от него епископы без сомнения суть православные епископы и истинные архипастыри, единой святой соборной, Апостольской церкви. Каковый в православии хиротонисанный архипастырь и в Россию из белокриницкой митрополии был прислан, которому все находившиеся здесь священники, от раскола (?) в наше святоотеческое православие присоединившиеся, по правилом святых Апостол и святых отец должны подчиниться, и с волею, и с благословением того священнодействовать. Так и учинил существовавший долгое время в Москве на Рогожском кладбище благоразумный и многоуважаемый, вечнодостойный блаженной памяти священноиерей Иоанн Матвеев, который, признав священную иерархию истинно-православною, подчинился духовной власти архипастыря. Так и тульский поп Павел в то время понимал о священной иерархии, признав оную действительно православною. (?) Доказательством сему служит то, что в 1817 году, посланный от Московского христианского общества в Белокриницкую митрополию за святым миром, московский же гражданин Феодор Васильевич Жигарев (с В. В. Борисовым), возвратившись в том же году и проезжая мимо города Тулы, был у попа Павла, и, при посредстве попечителей, вручил оному православное из Белокриницкой митрополии, освященное предпомянутым митрополитом Амвросием, миро и святые дары, еже есть тело и кровь Христова, что принял Павел с благоговением и духовною радостью, употребляет святое миро в совершении крещения младенцев, а запасными дарами причащал детей своих духовных. После сего он заимствовался святыми дарами с Московского Рогожского кладбища, приготовляемыми в путевой церкви священноиереями Максимом и Георгием, под ведением и покровительством упомянутого священноиерея Иоанна Матвеева. А что действительно поп Павел святое миро и запасные святые дары, приготовляемые в нашей святой церкви, употреблял с 1847, даже до 1857 года, о том свидетельствуют сами тульские часовенные попечители. И, таким образом, находился он как бы в совершенном с нашею святою древлеправославною церковью соединении. Между тем, в продолжении сего времени, православное (белокр.) священство почти повсеместно в России распространилось, вследствие чего многие из духовных попа Павла детей, а особенно в отдаленности живущие, перестали для исправления духовных треб к нему относиться; почему он, объят будучи завистью или, просто сказать, страстью сребролюбия, и будто бы под предлогом сомнения о действительности священной иерархии, начал оказывать отвращение от оной, и, наконец, в 1857 году отделившись от древлеправославной (Белокриницкой) церкви сделался сущий враг и раздорник.

А что действительно он, Павел, учинил церковный раздор не по благословным причинам, а, единственно, из корыстолюбивых видов мздоимства, сие несомнительно доказывается тем, что прежде, нежели учинил он церковное разделение, такожде и по разделении, уже многие благонамеренные христиане и даже сами тульские попечители (часовенные) неоднократно убеждали его не делать в церкви Христовой многовредного и пагубного раздора. Причем представляли ему (Павлу) наивернейшие неопровержимые доказательства, что о восстановленной священной (лже) иерархии не должно иметь никакого сомнения; поскольку, хотя оная недоведомыми судьбами Божиими, грех ради наших, на время и прекратилась (!!) , но и паки на основании соборных правил и святоотеческих событий воссуществовала через принятого от греческой церкви господина митрополита Амвросия, в нашу древлеправославную веру обратившегося, и согласно всему Божественному писанию и самого Господа изречению: «куплю дейте дóндеже прииду», – ныне во всем своем существе и силе пребывает. На все эти и подобные сему убеждения, он (Павел), будучи безответным, одною бессовестною наглостью, и не пастырям церкви, но токмо одним наемникам приличною, остался в своем упорстве непреклонным. И мало того, что сам решился противостать церкви Христовой, старается всеми силами вооружить против нее оставшихся некоторых своих последователей, коим под клятвою запрещает не иметь сообщения в молении со всеми последующими священной (лже) иерархии древлеправославными христианами, и притом внушает нелепые ложные клеветы на древлецерковных пастырей. Итак, поп Павел за наглое и дерзостное раздрание церковного соединения и самоуправное отправление священнодейства, не имея на то епископского благословения, и за прочие беззаконные действия подлежит извержению из священного сана и конечному отлучению от церкви, и клятве, как покажут нижеследующие святоотеческие доказательства, а именно:

1) поскольку он (Павел), на том же именно основании и от такого же точно раскола как и митрополит Амвросий, то и должен непременно подчинить себя власти архипастырской; а когда он из корыстолюбивых (как уже сказано) видов, и еще, быть может, по причине невоздержной и распутной своей жизни, священным лицам отнюдь непозволительной, учинить сего не хочет из-за опасения, по силе церковного закона, возбранения от священнодейства: в каком случае явно уподобляется священнодействующим без воли епископли и даже таким, которые священствуют без рукоположения; о чем в 55 правиле святых Апостол глаголется сице: «Епископ глава есть церкви, а пресвитеры и диаконы по образу суще рук, яко теми церковное правление содевает епископ». А в 39 правиле сказано: «Без воли епископа своего пресвитера или диакони, да не творят ничтоже, тому бо суть поручени людие Господни». Карфаг. соб. прав. 43 пишет: Кающимся противу грехов епископ даст запрещение, пресвитер же без воли его ни нужде нашедши не разрешит кающегося». В большом Иосифовском Потреб. на л. 668 сказует: «Ведомо буди, аще кто без повеления местного епископа дерзнет приимати помышления на исповеди, сицевый по правилом казнь приимет, яко преступник Божественных правил; ибо не точию себе погуби, но и елицы у него исповедашася, неисповедани суть, и елицех связа или разреши, неисправлени суть по 6 прав. иже в Карфаг. собора и по 43 того же собора. И еще в том же потребнике на л. 713 страшнейше глаголет: О духовнем же служении подобен есть согрешению нерукоположне действующаго, иже без повеления и заповеди святительския действует».

2) За церковный раздор Тульский поп Павел, который учинил (он) единственно по пристрастью к сребролюбию и любоначалию, уподобляется христоубийственным жидом, как о том св. Иоанн Златоуст в Бесед. апостол. к Ефесеям, прав. 11, л. 1692 пишет сице на схизматиков, отдирающих себе от церкви в тойжде вере, ниже: «Ничтоже тако церковь может разделити, якоже любоначалие; ничтоже тако раздражает Бога, якоже церкви разделятся. Аще и бесчисленная будем соделавше благая, от иже тело Его пресецающих не меньшую приимем казнь, ссецающе исполнение церковно». Ниже: «Муж же некий святый рече нечто мнящееся быти дерзостно, но обачс провеща. Что же сие есть? Ниже мученическая кровь может загладити сего греха, рече. Рцы бо ми, чесо ради мученик еси? ни ли славы ради Христовы предаси убо душу о Христе; како церковь разрушавши, за ню же Христос душу предаде? Ниже: Несть сей меньший вред сущего от врагов, но много больший; он убо и светлейшу ту содевает, сей же и пред враги посрамляет то, егда от своих чад ополчается. Велие бо прелести указание быти мнится у них, яко родившиеся в ней и воспитавшиеся, недоведомая ее навыкше опасно, сии преложившеся внезапу враждебная ей устрояют. Сия мною речена суть к иже неразнственно вдающе себе церковь раздирающим. Ниже: Что глаголеши, тажде вера есть, православию суть и они. Чесо же ради не суть с нами? Един Господь, едина вера, едино крещение. Ниже: Непщуеши ли довлети, рцы ми, еже глаголати яко православни суть, а яже рукоположения (благодать хиротонии) исчезают и погибают, и кая польза есть иных сему не сущу опасну, якоже бо за веру, тако и за сие радоватися подобает. Ниже: Сего ради предглаголю и засвидетельствую, яко от еже в ересь впасти, еже церковь раздрати не меньшее есть зло». Той же св. Иоанн Злат. в толковом апостоле на зач. 150, сице глаголет: «Тайны без единости церкви христианския, ничесоже суть; ибо всем отлучившимся от единения церковного Бог пророком рече: послю на вы клятву и проклену благословение ваше и оклену, и раззорю благословение ваше, и не будет в вас: сиречь положу клятву на благословение ваше, им же тайна совершаема бывает».

Сии слова – златословесного учителя, его же уста – Христовы уста, (Триодь цветная, слово в неделю свят. Пасхи) достойны особенного замечания, что тайны кроме единости церкви Христовой совершающиеся не только не действительны и не имеют свыше благословения, но даже клятва самим Богом на оные возлагается.

3) И за то, что он (Павел) имея у себя два сына, оба еретики сущие, которым выстроил дом и награждает их своим имением, от священнослужения приобретаемым, (за что) подлежит проклятию и анафеме; о чем Карфагенского собора прав. 22 глаголет тако: «Епископи и причетницы еретиком, аще и сродницы им суть, да не даруют от своего ничтоже, ни прибытка ин да не сотворят». Толкование: Достойно есть епископом и пречетником свое имение даровати им же хотят, но правоверным Христианом; еретиком же, аще и сродницы их суть, ничтоже от своего не давати, ни в животе, ни по смерти ни оставити, не инако никакоже тем от своего богатства прибытка сотворити. Того же собора прав. 82: «Епископом еретиком от градского закона возбранено есть от христиан ничтоже взимати, ни по завету наследия поганым давати. Аще же будут наследницы имению от некоего епископа, иже, умирая, остави их наследники богатству своему, аще же ему суть и сродницы, тии еже прияша, ничтоже от того приобрящут, но людский поборец иже борет на людех царския дани, вся оставленная им да возмет; епископ же, или ин причетник, написавый тех наследники своему имению, наследник есть еже слышати, да будет проклят». И преподоб. Никон черног. в Тактиконе слово 32, л. 177 на обор. пишет: аще который епископ, наследники сродники, или кроме своего сродства, еретики или еллины предпочтет паче церкви, и по смерти анафема таковому речется, и имя его никакоже Божиими священники воспоминается».

По сим вышеписанным соборн. правилом и святоотеческим писаниям достоверно есть, что тульский поп Павел за беззаконные его поступки и действия, по предсказанному церковному наказанию, даже проклятию и анафеме подлежащий, совершенно лишился благодати Св. Духа, и посему к совершению тайн есть не действителен и никакого благословения преподать отнюдь никому не может. О чем Св. Иоанн Злат. в толков. Апост. л. 734 пишет сице: „Ибо ни един проклятый иному подает благословение, понеже сам не имеет». И в бесед. Апостол. л. 1522 пишет: «Никтоже бо от проклятых иному преподает благословение, егоже сам лишися».

Итак, в заключение с прискорбием скажем: коликих бед сребролюбие л любоначалие виновно и самых гибельных последствий ходатайственно! Сия бо плачевная в человечестве пружина низвергла и тульского попа Павла в ужасную пропасть заблуждения, и вовлекла за оным некоторых простодушных христиан в столь великое погрешение, его же по св. Злат., «ниже мученическая кровь может загладити».

Христе, свете истинный. Спасителю всего мира, просвети сим очи душевнии, вразуми и обрати их на путь правый и спасительный; твое бо есть еже миловати и спасати нас.

Вышепомещенную брошюру члены рогожского духовного совета раздали в значительном количестве экземпляров на Иргизе, и в других местностях, и по своим приверженцам белокриницкой иерархии. Издавая брошюру, совет имел в виду ослабить вообще беглопоповщинское согласие, хотя к нему принадлежали и сами Рогожцы до 1848 года. Изобличая в означенной брошюре жизнь и дела тульского попа Павла, составители, вместе с тем, имели в виду и его преемников (с 1850 г.), проживающих ныне у беглопоповцев, Алексея, Василия, Андрея, Петра, Димитрия, другого Димитрия, Иоанна, Феодора и еще двух попов, которых имена Иргизцам неизвестны. Теперь на Иргизе, кроме двух неизвестных по именам попов, проживают еще Василий, Андрей, имеющие пребывание в г. Волгске (Сарат. губер.), под присмотром, или управлением, спасских кожевников, или, как называют их Иргизцы, кошатников. Димитрий же и московский Борис проживают с другими неизвестными по именам попами по другим губерниям России, в согласии беглопоповцев. Из вышепомещенной брошюры очевидно, что белокриницкие ставленники, при исполнении треб у Рогожцев частенько сталкиваются с упомянутыми попами. Вследствие этого не лишне сообщить читателям небольшие сведения об этих попах, собранные белокриницкими пастырями и изданные в особой тетради. Сведения эти изложены так.

Впоследствии, в пятидесятых годах, донские старообрядцы беглопоповщинского согласия привезли некоего попа Алексея для «исправы» в Тулу, к попу Павлу, которого за значительную плату он переправил в раскол. При Алексее налицо не оказалось ставленной священнической грамоты, обыкновенно выдаваемой от епархиального епископа в действительной его хиротонии в сан иерея. По исполнении над Алексеем исправы, и с благословением тульского Павла, нового иерея привезли к казакам на Дон, где он и проживал в Березовской станице, на хуторах Петрушиных. Здесь поп сам уже справил других, вновь бежавших к старообрядцам иереев, а именно: отца Иоанна и Феодора. (В 1863 г. эти два попа умерли). Новоисправленного попа Феодора передали беглопоповцам в село Мазанку (Хвалын. уезда, Сарат. губ.), где он большей частью проживал до самой своей смерти, последовавшей в ноябре 1863 года. Федором также были вновь исправлены два попа для уральских старообрядцев.

Точно так же, как и Алексея тульский Павел еще исправил двух попов – Димитрия и Петра (Березовского). В это время Петр был расстрижен и по назначению Епархиального начальства проживал на вакансии пономаря при православных приходах. Однако же исправщик беглых иереев не расспрашивал их, от кого они приняли хиротонию на священство, и будто по справкам старообрядцев оказалось, что новые попы Димитрий и Петр хиротонисаны от епископа-обливанца, за что, по мнению старообрядцев, они считались недействительными пастырями их духовного стада. В скором времени молва разнесла эту ужасную весть о попах-обливанцах, и потому беглопоповцы тут же оставили Димитрия, и не брали от него никаких духовных треб. Что в это время было делать Димитрию? Обратиться снова к православной церкви он не решился, не желая подвергнуть себя законной ответственности, как за побег от церкви, так и за его отступничество от православия; он придумал другое.

С первою представившеюся ему возможностью он перебрался в Черниговскую губернию к Лужковцам, которыми был снова переправлен уже по лужковскому обряду, и при этом новом переправлении Димитрия заставили проклинать тульского попа Павла как еретика.

Впоследствии, в 1861 г. тульский Павел, за весьма невоздержную и нетрезвую жизнь, проведенную им в среде старообрядцев около 30 лет без исповеди, когда всеми беглопоповцами в Туле и других местах было дознано, что в течение прожитых им в расколе лет не имел у себя духовного отца, он удален был из города Тулы и навсегда лишен права священнодействовать в их среде. Павел приехал в Москву и остановился в доме своего духовного сына. Здесь нетрезвая жизнь довела его до могилы; в 1862 году января 11-го Павел умер. Перед смертью, 10 января, он пригласил к себе в духовники некоего монаха Марка, который, исповедуя его за все тридцатилетие, напутствовал его к смерти. Как ни тягостен был Павел для тульских беглопоповцев, однако же в Москве нашлись и у него почитатели. Умершего Павла одели, как должно, в священнические ризы и положили в гроб, с подобающим сану его приличием. Но, как и к кому из священников можно было обратиться за отправлением погребения? К белокриницким (рогожским) епископам, или их попам, проживающим в Москве, беглопоповцы обращаться не сочли нужным, как незаконной иерархии; из их же беглопоповщинского согласия проживал в Москве поп Димитрий, ставленник, или исправленник, умершего. Но Димитрия не пригласили к погребению, и, не задумываясь, беглопоповцы сами, без иерейского соучастия, исполнили над попом чин погребения и предали Павла земле. Здесь укажем, почему именно беглопоповцы не пригласили для погребения попа Димитрия, а сочли более законным, по своему убеждению, исполнить этот обряд простецами. Причины на это были следующие.

Упомянутые выше попы, Петр и Димитрий, хотя и были исправлены тульским Павлом вторым чином, но на самом деле он не признавал их за действительных. Неправа была им сделана ради щедрого вознаграждения со стороны старообрядцев.

Впоследствии, переходя к лужковцам, Димитрий проклял своего ставленника, как еретика, и, разумеется, поступок Димитрия от тульского попа не укрылся. Павел, в свою очередь, предал его также анафеме, как незаконного иерея, и объяснил своим прихожанам повод, побудивший его исполнить для безотвязных старообрядцев над ним исправу. Беглопоповцы окончательно потеряли доверие к Димитрию, требы его принимали только в крайних случаях, и то не все. Теперь расскажем кое-что из жизни попа Димитрия, по тому же изложению белокриницких старообрядцев.

Димитрий принял хиротонию от архиепископа Григория черниговского, уроженца села Жуковки, якобы обливанца, и определен священником в село Лихвово, калужской епархии; овдовел в молодых летах. Лишившись жены, он впал в распутство, и за это епархиальным начальством отдан был под надзор в Пафнутьев Боровский монастырь. Из этого монастыря беглопоповцы сманили Димитрия к себе, через посредство крестьянина деревни Дединой, Бронницкого уезда, Григория Матвеева, с которым он и бежал из монастыря в г. Тулу, к Павлу. Этот последний исправил вновь обращенного в раскол вторым чином, через миропомазание. Затем крестьянин Григорий Матвеев привез его в свою деревню Дедину, к последователям Лужсковского согласия, к которому будто бы и сам принадлежал, объявив, между тем, что вновь привезенный Димитрий исправлен и принят в их согласие по лужковским правилам. Рассказу этому вполне поверили, и, таким образом, Димитрия немедленно допустили ко всем духовным требам в их общине, как то: к крещению, венчанию, исповеди, причащению и проч. Спустя несколько времени, подгуляв на одной свадьбе, Димитрий неосторожно проговорился пред своими прихожанами, что он был доправлен не в Лужках, а в г. Туле, у Павла. Открытие это вызвало негодование между дединскими и окрестными лужковцами; ибо тульского Павла они почитали за еретика и отступника. После долгих споров и совещаний, Лужковцы постановили дать повестку своим единомышленникам о том, что в такое-то время представители их согласия должны прибыть на собор, в деревню Максимовку (Бронниц. уезда), в дом кузнеца Алексея Иванова. В этом совещании назначено обсудить дело попа Димитрия. Во главе лужковского собора были: Григорий Матвеев из деревни Дединой; Ефим Павлов с сыном Акимом из деревни Андреевской; иконник Ермолай Зимневский; Захар из деревни Потаповской; Моисей Алексеев, Тит Севастьянов из деревни Максимовки и проч. После продолжительных споров, лужковцы постановили: попа Димитрия, яко сущего еретика, доправить вновь, уже по лужковским правилам, третьим чином. Исправа эта предназначена некоему странствующему иноку Терентию, о чем, разумеется, объявили и Димитрию. Поп согласился.

Итак, для исправы Димитрия третьим чином был приглашен монах Терентий. Инок долго отговаривался и представлял с своей стороны доказательства, что это не совсем нужная, и даже излишняя исправа для переправленного тульским Павлом. Лужковцы возражали, что Павел сущий еретик, и проч. «И, наконец, ежели, говорили Лужковцы, ты (Терентий) боишься греха в этом деле, то пусть он будет на нас, но доправь его по нашему»... Димитрия заставили прочитывать проклятие ересям, в том числе и на тульского Павла; молитву же «оглашения» читал монах Терентий. По окончании церемонии, Димитрия с велию радостью снова ввели в лужковское согласие. Для такого великого торжества лужковцы предложили вновь доправленному отслужить им литургию для запасных св. даров. За отсутствием антиминса, он отслужил ее на иконе Успения Божией Матери. Во второй раз Димитрий совершал литургию на иконе Знамения Пресвятой Богородицы, что происходило в деревне Максимовке, в доме кузнеца Алексея Иванова. Беглопоповцы тотчас известили о службах попа Димитрия отца Павла, который за это, а в особенности, за прочтение ересей у лужковцев, изрек анафему на Димитрия, запрещая ему при том священнодействовать. С тех пор, после обоюдной клятвы, между Павлом и Димитрием последовал полный, вечный разрыв: вот причина, по которой московские беглопоповцы не пригласили Димитрия для погребения Павла.

Димитрий долго проживал в г. Волгске и отправлял всевозможные требы беглопоповцам. Он доправил, или принял в раскол, бывшего единоверческого иерея, ярославской епархии Андрея Иванова Смирнова, о котором мы уже говорили в четвертой главе очерков. С падением на Иргизе помянутого попа Смирнова, деятельность Димитрия удвоилась; он путешествовал с требами по луговой и загорной стороне Волги. В одно из странствий, в деревне Шелаши, Димитрий крепко подрался с уставщиком при дележе денег; дело зашло так далеко, что поп в ночь бежал из деревни. На дороге его поймали и передали в свое общество, под строгий присмотр духовных его детей.

Вместо Димитрия Иргизцы приобрели себе другого, некоего старца Василия, который большей частью проживает у крестьян в деревне Мазанках и временно посещает Медведицких казаков на Дону. Эти последние привозили Василия на Иргиз, в ноябре 1865 года, и он отправлял здесь беглопоповцам некоторые духовные требы.

Выше мы упомянули о священнике Петре Березовском, которого также справлял Павел. Рогожцы передают о нем подробные сведения. Петр был поставлен в попы епископом нижегородским Иеремией, родом из Кавказской губернии, якобы обливанцем, и определен в приходскую церковь, где, сделав какое-то важное преступление, во избежание законной ответственности, притворился сумасшедшим, почему отправлен был в дом умалишенных, и находился там несколько времени. Беглопоповцы узнали об этом; имея нужду в таковом иерее, они подкупили кого следует и тайно увезли из дома мнимо умалишенного Петра. Старообрядцы сделали с ним первое посещение в г. Тулу, к Павлу, который без всяких объяснений, за условленную плату переправил Петра в раскол вторым чином, и, совершенно уже справленного, перепродали его на Дон, к казакам. Вскоре он был пойман местною полицией, благодаря стараниям белокриницких раскольников, и доставлен по этапу к нижегородскому архиерею, который, по расстрижении и лишении его сана, предал гражданскому суду; этим судом был он зачислен в арестантские роты. Пока поп странствовал по судебным инстанциям, старообрядцы зорко следили за участью Березовского. В одно удобное время расстриженный поп бежал с арестантских работ в Москву, к старообрядцам, и в сане священника проживал на Семеновской улице, у беглопоповцев, отправляя им все духовные требы. В это время в Москве с попом случился небольшой соблазн. В отсутствие хозяина дома, у которого он проживал, Березовский сделал непрошенное посещение в хозяйский денежный сундук, и с деньгами отправился к одному из старообрядцев. Хозяин тотчас же хватился украденных денег, а с ними вместе и Петра. Не медля ни мало, он начал розыски, и в скором времени Березовский был найден. Его обыскали, и к горшему ужасу старообрядцев, при Петре было найдено, кроме украденных им денег, несколько сигар! С этих пор у Петра Березовского навсегда было порвано всякое сношение с московскими беглопоповцами. В то время, когда он проживал в Москве, до описанного выше случая, уральские казаки привезли к нему какого-то попа Димитрия (Сакмарского) для переправы в раскол сакмарским попом. По приезде в Уральск был переправлен также и некий поп, по фамилии Поленов, которого тотчас определили к новой церкви, находящейся на уральских форпостах, при атамане Столыпине.

Рогожский духовный совет не ограничился историей вышеприведенных попов; в той же тетради он упомянул и о других, проживавших тогда у беглопоповцев. Сочинение это приписывают Антонию (старому), но, кажется, это не верно. Историю об этих попах писал кто-либо другой из белокриницких теперешних представителей, весьма близких к одобрителям «Окружного послания». Расскажем историю из жизни третьего попа Бориса Акимова. По словам Рогожцев, он был священником в селе Асташове, Бронницкого уезда, и от распутной пьяной жизни впал в самую крайнюю бедность. Жена его, желая помочь горю, придумала особое средство для поправления своего столь бедственного положения и для уничтожения тяжелой зависимости; случай к этому представился через какую-то женщину-раскольницу, беглопоповского согласия, проживавшую в Москве. Попа сманили в раскол за 200 руб. сер.; притом в условии было упомянуто, что старообрядцы народ весьма невзыскательный: только исправляй требы, а там делай что хочешь. Здесь вышло небольшое затруднение, – кому из попов переправить в раскол Бориса Акимова? Вышеупомянутых Димитрия и Петра, преемников Павла, беглопоповцы считали за еретиков, а других под рукою не было. Акимов вынужден был по требованию старообрядцев, сам себя переправить: он прочитал себе положенное в Потребнике отречение от яковитской ереси, чем и кончилась его исправа; затем допущен был старообрядцами ко всем требам, в которых они нуждались. Излагая вышеприведенные сказания, белокриницкий духовный совет имел в виду подорвать к ним доверие и лишить авторитета их секту. Понятно, что это делалось и делается Рогожцами из личных видов, как-то: приобретения лишних прихожан, а с тем вместе и материальных средств. Постараемся быть в изложении беспристрастными. Приведем некоторые сведения из истории о белокриницких или рогожских епископах и попах, без всякого с нашей стороны содействия, разумеется, кроме печати. Вот происхождение и жизнь некоторых рогожских епископов и попов.

Из предшествующих выпусков нашего Сборника известно, что видное место в России у рогожской поповщины занимает моск. цеховой Андрей Ларионов Шутов³³, переименовавший себя в сан митрополита, с именем Антония (см. о нем биогр. Сбор. из истор. стар. изд. Попова). Шутов перешел в Рогожское согласие из Преображенской секты, и странно то, что наши старообрядцы, хорошо знающие правила св. церкви и ее учителей, не имели в виду сочинения св. Иосифа Волоколамского, «о стригольницех», где изложено правило, согласное с уставом св. церкви и Никейского собора (см. 10-е правило) – чтоб отнюдь не допускать до хиротонии людей, подобных Андрею Шутову, в епископы. Эти правила были допущены и изменены Рогожцами преимущественно в Москве; Антоний стал главою их согласия. Как об Антоние, так, равно, и о других раскольничьих епископах мы скажем при составлении очерков белокриницких или рогожских старообрядцев; здесь же мельком взглянем на двух из епископов, Софрония и Геннадия. Геннадий, будучи контанистом, поступил в военную службу; случайно познакомился он с старообрядцами, бежал в Пермскую губернию, Екатеринбургский уезд, к обитавшим там в лесах старообрядческим скитникам, где келейником отдан был под надзор иноку Иову. С этим старцем Геннадий провождал несколько времени свою скитскую жизнь; его одели в монашескую ризу, но, видно, монашеская жизнь была ему не по нраву. Он воспользовался первым удобным случаем, украл у старца Иова и других монахов что было ценного, иконы и книги, и снова бежал в Уральск, а потом в Москву, и, наконец, явился епископом Рогожцев в г. Екатеринбург, прикрывая свой сан купеческою одеждой. Обстоятельства Геннадия были плохи; его арестовала полиция с собранными им для Белокриницкой обители деньгами, суммою 15,000 р., и переправила в пермский тюремный замок; из этого жилища Геннадия препроводили в один из дальних монастырей (кажется, в Пафнутиев Боровский монастырь). Об этом лже-епископе мы поговорим после, теперь же обратимся к рогожскому Софронию. Здесь не место рассказывать его биографию; возьмем только те эпизоды из его жизни, которые почему-либо тесно связаны с очерками Иргизцев.

Желая чем-нибудь отблагодарить старообрядцев за епископский сан, Софроний придумал для Рогожцев вместо архиепископа патриарха Иосифа. На такой важный пост избран был Софронием один беглый из уральских казаков, ревизией прописной, во время своего тайного жительства в одном из старообрядческих скитов; это был Иаков Бреднев. Мы упоминали о нем выше в наших очерках. Таких искателей приключений у Рогожцев было много. Понятно, что и ставленные для Рогожцев попы были так же не замечательны по своей жизни, как и те, коими они облекаемы в сан духовного пастырства.

К числу первых попов у Рогожцев принадлежал, если не ошибаемся, крестьянин Сарат. губ. Степан Иванов, которого поставил попом в посад Дубки и его окрестностях упомянутый нами Софроний, клеврет Геннадия, или, как его называли, Геронтия.

Приготовленный Софронием в сан иерея, Степан Иванов вступил в должность духовного пастыря, в означенном посаде, без всякой опасности.

Между тем, полиция проведала о его житье-бытье, и за старые еще грешки в один день вдруг назначен был со стороны ее обыск в посаде Дубках. Степан Иванов, предупрежденный вовремя, успел скрыться в сенном сарае; опасность, правда, миновала, но, тем не менее, он вынужден был бродяжничать по донским станицам, отправляя требы у старообрядцев.

Однажды Степан Иванов собрал на Дону несколько пар бранящихся, с которых взял уже вперед деньги. Венчание это было назначено в одном удобном месте, на берегу реки Медведицы. Молодые стояли попарно на одном берегу, а Степан Иванов явился на другом. Он почему-то не заблагорассудил переехать речку и, не теряя времени, благословил молодых с противного берега, сказав: «Бог благословит вас, поезжайте домой, и живите; для вас довольно будет и этого благословения». Потом, ударив по лошадям вожжами, скрылся из вида, чем и покончилось бракосочетание. В скором времени, Степан Иванов промотал все свои деньги; доходы вдруг прекратились. Старообрядцы его избегали и старались не обращаться к нему ни с какими требами. Привыкнув к широкой, независимо-разгульной жизни, задумал он разом поправить свое состояние. В бродяжничестве случайно свел он дружбу с фальшивомонетчиками. С горячностью принялся Степан за это изделие, работал собственноручно кредитные билеты 3, 5 и 25-рублевого достоинства; вдобавок изобрел еще нечто самодельное, – искусно сплавливал стекло с металлом, и из этого сплава чеканил серебряную мелкую монету. Таким образом, дела его изрядно по исправились. Он жил по-прежнему в довольстве, можно сказать, в роскоши. Однажды случилось ему ехать по Волге, на пароходе; место было во втором классе. В числе пассажиров был знакомый купец, которого не раз обманывал Степан Иванов своими изделиями. Пассажиры разговорились; речь шла о фальшивых деньгах. Не кончив разговора, Степан, вышел из каюты на борт парохода и бросил в Волгу кредитный билет в 25 р.; пассажиры заметили и сказали об этом капитану, сопровождавшему пароход; дело дошло до Иванова. Не видя возможности избежать следствия и обыска, он тут же бросился с парохода в Волгу, желая спастись от угрожавшей ему опасности. Лоцманы пустились в поимку за Степаном, вытащили его из воды, снова ввели на палубу парохода, и, несмотря на то, что он был потрясен ужасно, все-таки сделали обыск. В сапогах нашлось несколько рублей мелкою серебряною монетой, собственного изделия. Под Саратовым преступника сдали на руки земской полиции, а последняя препроводила его в одну из частей г. Саратова, где и началось о нем формальное следствие; затем куда был скрыт белокриницкий бродяга, Рогожцам неизвестно.

Вернемся теперь к поставлявшему Степана раскольничьему епископу Софронию.

В 1861, г., во время шатания по Уральску, возведенный в епископа в Белой Кринице, Софроний был приглашен вдовою полковницей, по фамилии, кажется, Назаровой, или Буренина-Матреною. Истая старообрядка пожелала воспользоваться присутствием епископа. Матрена предложила справить в ее доме архиерейскую службу, для чего предназначен был верхний этаж. Софроний согласился. Накануне назначенного служения хозяйка дома известила своих родных и чиновных подружек о столь радостном событии. Весть эта быстро облетела Уральцев; все приглашенные явились в свое время к полковнице. Софроний, за отсутствием диакона, попросил хозяйку, чтобы она позаботилась приисканием подобного человека. Тотчас же привели грамотного казака, Карпа Петрова, по прозванию Трандора. Не справляясь к какому принадлежит он согласию, его пригласили послужить епископу.

Когда все было приготовлено к службе, Софроний вошел в комнату и, осмотрев ее, заметил, что литургия в ней совершаться не может, потому что здесь находилась спальня. Вследствие чего служба была переведена из второго этажа в третий, в мезонин, куда перешли и все богомольцы.

Еще до начала всенощной Софроний напомнил хозяйке о просфорах, на которых должна совершаться литургия. Здесь совершенно неожиданно встретилось препятствие; ибо просвирня потребовала от Софрония дорника, с изображением старообрядческого осмиконечного креста, но последний должен был отказать ей, ибо как его дорника, или печати, которою оттискивают просфоры, так и диакона с ним не имелось. Находчивый архиерей придумал особые средства: за неимением диакона, он решился отслужить всенощную и литургию с одним дьячком, упомянутым казаком Трандором, а дорник приказал заменить медною складней, на которой было изображение означенного креста. Складни тотчас же были найдены внизу, в кухне, и тут же употреблены в дело. Сметливый дьячок Трандор, будучи сам иконописцем, предложил к услугам свое искусство, желая написать на просфорах чернилами вместо печати осмиконечный крест и при нем соответствующую надпись; но кичливый Софроний не принял этого предложения, и велел отпечатать крест медными складнями. Просфоры были испечены. Тогда хитрый дьячок, в присутствии хозяйки и других, указал на просфоры и сказал епископу: «отец, изволь-ка рассмотреть кресты на просфорах: та сторона коей они напечатаны, да и самая надпись на оных ведь на изворот вышли, чай и читать нельзя». Сконфуженный такою оплошностью, Софроний махнул священною рукой и молвил: «видно, тому так и быть... не перепечатывать же, или не останавливать из-за этой мелочи службы», и затем началась всенощная. Молодая, красивая казачка, одна из дочерей присутствующих при службе, читала кафизмы. Во время чтения оных, епископ сделал предложение богатым богомольцам приходить к нему в особую комнату для исповеди; предложение относилось и к дьячку Трандору, но он уклонился от оного, как бесчинного и неприличного архиерейскому сану. Софроний извинялся в этом случае гонительным временем на старообрядцев: «чай, ведь, это и в древности бывало? Да, впрочем, заключил он, я ведь сюда не жить приехал, а временно». По окончании службы, епископ выдал за труды дьячку Трандору 5 р. сер., а сам на другой же день отправился путешествовать по Уралу и другим местам. Впоследствии, Трандор, будучи сам природным беглопоповцем, нес строгую епитимию за подобное осквернение от еретика епископа лже-австрийского, ибо белокриницким иерархам и их попам беглопоповщина дала особые названия – австриаки (или австряки), обливанцы, отступники, еретики и проч.

Рогожским духовным советом Софроний был назначен в епископы для симбирских старообрядцев, и, хотя через несколько времени его лишили этой кафедры, по выражению старообрядцев, за его «сатанинские мысли», но он успел восстановить в общине утраченные им сан и положение, с помощью главы Рогожцев белокриницкого митрополита Кирилла и, получив разрешение снова приехал в Уральск, где сумел войти в особое доверие к лже-епископу Виталию, своему преемнику. Софроний обдуманно вел свои дела с Виталием, и в короткое время вывел все темные стороны своего преемника пред духовным советом Рогожцев, за что Виталия уволили «на покой» от симбирской кафедры, а Софроний сумел удержать и по настоящее время до 500 уральских старообрядцев, и управляет ими как искусный пастырь. Из личных видов он хиротонисал в попы себе помощником, на место Степана, одного из николаевских мещан. Новый ставленник принадлежит к партии, как сказано в наших документах, людей «политических»; прежде он был рабочим при одной ветряной мельнице. Не желая входить в излишние объяснения, обратим читателя к самому документу, характеризующему дела и жизнь теперешних рогожских попов, а именно – к ставленнику Софрония. Мы приводим его в подлиннике.

«Ваше высокопреосвященство, Владыка Антоний!

Мое недостойное смирение, через дальнее расстояние, усердно требует вашего отеческого мира и благословения, и духовне кланяется до лица земного.

Ваше высокопреосвященство, извините меня в смелости, которая мне дозволяет объясниться с вами, так как мы зависим по власти церковной от вас, и должны, как сыны церкви, входить в исследование постановления ее и защиту от врагов. Конечно, церковь неодолима вратами ада, но, если обратить внимание на обуревавшие ее волны, то по ней должны ратовать, ибо едва оная приняла второе начало в двух столетиях, коему возрождению не вредит господствующая церковь по милости Бога и Самодержца; а мы сами точно Трояне, свое обитаемое жилище, и точно жиды при Веспасиане, предаем отечественный город, который сами разоряем руками крамольников, именно – через Софрония и друзей его: Виталия, Михея и прочих.

Эта история нам известна и тверда точно буквы первоучныя, о чем в следующих строках вы увидеть можете, а именно: Егда вашим высокопреосвященством председательственный собор (в Москве) решил в пользу мира церкви, чтобы извержением Софрония епископа симбирского получить спокойствие: тогда он более возгордился и точно волк, или пес голодный, рыкая на все духовенство русское, из коих поймал одного, именно, Виталия, своего преемника и иеромонаха из прописных казаков Израиля, (кой назначен был в патриархи) и, хотя по слуху да известного вам; этот Израиль, будучи епископом (верно викарным) дал при прочей помощи Софронию 100 руб. сереб., для поездки (Софрония) за границу, для бунта через окружное послание, через что (Софроний) хотел опять воротить потерянное. Меж тем временем, его Софрониев преемник, управлял оренбургским краем и хиротонисал во священники отпетого плута, николаевского мещанина Михея Семенова Муравлева (о котором ниже читайте в приложении). И, когда Софроний из-за границы воротился с титлом епископа, из Гуслии проехал в Казань, в Казани никакой пакости не мог соделать, ибо для того точно казанский епископ Пафнутий выезжал в Хвалынск, Сарат. губ. Софроний из Казани проехал в Уральск, в то самое время, когда епископом Виталием посвященный поп Михей по донесению был запрещенным от службы.

Виталий лавировал, по глупости имея старую дружбу с Софронием, коему жаловался на ваше распоряжение и Афанасиево, Хвалынского епископа, коему было вами велено учинить следствие о попе Михее. Этот приезд Софрония из-за границы обрадовал Михея (без действия под судом бывшего), кой бросился в объятия Софрониевые помощью Виталия, у коего впоследствии Софроний отнял власть, и на зло ваше и Афанасиево, разрешил от запрещения попа Михея, который при малом обществе, держащемся Софрония, не мог иметь доход такой как прежде: расстроился в делах, раздружился с Софронием и обществом, пожил несколько времени без действия, поехал в Хвалынск, пал к ногам протоиерея Иосифа Федорова, кой содействовал, что Михею дан был приход яблонский и мостовский, николаевского уезда.

Ваше высокопреосвященство, можете понять мошенничество старших членов нашей церкви, каково они в послушании к вам относятся исправлением дел, кого допускают до таинств страшных, – свиных пастухов, таковый, именно, Михей Муравлев, про коего извольте выслушать из приложения к сему письму следующее:

Из журнала 1864 года, с 1-го Января.

Статья: Виталий.

Когда за сатанинское высокомерие Соороний лишен был титла архиерейского и кафедры симбирской, вместо его был на время по распоряжению духовного комитета, из крестьян удельных, села Староверовки Самарской губ., Богоруслан. уезда, мужик Виталий, бывший уставщик (Екклесиарх) Василий Михеич, кой принял к себе в услужение николаевского мещанина Михея Муравлева, и, видя его по уловке способным, хиротонисал его во священника. Впоследствии того 1863 года, этот епископ Виталий как плох и слаб был, удален на покой, вслед за ним и поп Михей был запрещен по силе донесения на него Михея, по качеству его недостоинства, в конце 1863 года. И, когда Софроний, приехавши из-за границы с разрешением епископства от Кирилла митрополита Буковинского, и прибывши в Оренбургский край, подделался под своего наместника Виталия, с коим повсеместно завладели краем оренбургским; поп Михей, запрещенный, не мог терпеть бездействия, поступил противозаконно, забыл сказанное: «аще ли ин связа, а другий разреши, сие разделение есть; Христос же не разделяется, но достоит, да связавый, той разрешит». Если это правило истинное, то собор всея вселенныя не может Михея развязать, а не только Софроний. Точно Нават, да и хуже, в просвещенный век, сам будучи лишен навсегда кафедры собственной, в чужой несколько лет заведовал и распорядился точно хозяин; Михей должен от своего хозяина ждать расчет, а не от самозванца Софрония, с которым Михей не поладил через бедный доход. С лисьим хвостом и волчьим ртом явился к саратовскому (лже) епископу Афанасию, который Михею, как посредник ваш, дал место. Это очень непристойно поступлено и несоответственно церковному управлению; ибо не точию попом быть этому Михею с характером мытаря, ему быть только попом над свиньями, и тогда будет по жадности своей и ими возненавиден, если вникнуть в содержание (его) Михеева жития и деяния, кое есть следующее:

«Прежде Саратовской, а в настоящее время Самарской губ. города Николаевска мещанин, из дому Муравлева, Михей Семенов, учен грамоте и петь по крюкам умеет очень порядочно. С семейством жил на снятом участке с прочими земледельцами, куда озерский крестьянин (1842 г.) пригонял скот, кормил и стоял на квартире у Михея Семенова, и будучи тот мужик, Иаков Сергеев, учен книгам и хорошо знал устав церковный, коему и Михея выучил. Михей переменил мысль земледельческую, вздумал переменить свое занятие; приезжает в город Николаевск, советуется с родственниками, которые ему, Михею, присоветовали учиться переплетать книги, и Михей немного обучился у мещанина Чекушина, и сговорился с иконописцами ехать во уральские форфосы для работы, именно на форфос низовых Кажахаров. Занял квартиру, и по дозволению форфосного начальника Акутина, набрал учеников, коих уча, меж тем, переплетал, или гадил книги, и вздумал видеть у себя деньги, велел ученикам принести по два-три-четыре рубли сер., говоря, что очень нужда заставляет. Ученик каждый предложил отцу, или старшему в семействе: дали каждый денег Михею, который, повременив сутки, ночью собрался с семейством, и уехал из форфоса; ученики же, пришедши поутру, поглядят, их учителя и след простыл. Пришедши домой, ученики сказали, что учитель пропал, квартира его пустая. Отцы учеников встревожились, сожалея денег, кои отдали вперед за ученье детей. Мурашканцев и Филимонов, хотели в погоню гнать за Михеем, да опять раздумали, говоря; «Михей нашими деньгами не разживется, прими, Христа ради», ученикам же учителя нашли нового, именно, Федора Устинова Муравлева, родного племянника Михеева, который доучил учеников и разделался честно с казаками. А Михей беглец, приехавши на участок свой, домашнее заведение продал все своему родственнику, Никифору Мокееву, и уехал жить в Уральск, где обманом подделался к переплетчику, московскому мещанину Петру Петрову мастеру, доучился у него переплетному искусству, снял квартиру у госпожи Багайдиной, переплетал книги и учил детей читать и петь, и, соскучившись бедностью, пошел богатства искать в г. Астрахани, семейство свое оставив на произвол судьбы. И в Астрахани 1855 года, не нашедши приюта, познакомился с подобным себе, также искавшим куска хлеба, крестьянином Воронежской губ., с речки Хворостянки, Лименского поселка, кой был дьяк попа Федора Дехтярского. Эти двое искатели счастья, познакомившись в Астрахани, объяснились друг другу: воронежский Гаврила Васильев Субботин открыл свою мысль, что он ищет такого общества старообрядческого, коему нужен поп. Михей сему обрадовался, уговорил Субботина следовать с ним (с Михеем) на Иргиз и в Уральск, с объявлением старообрядцам радости, на расход взявши с них денег и привести им попа, что и было сделано. Из Астрахани, прибывши в г. Николаевск и в Уральск, объявили обществу старообрядческому, и посредством их предстателей, или наставников, собрано денег на расход более 300 руб. сер., и обществом выбран был за попом ехать с Субботиным Федор Устинов. Михей разгневался, что ему не доверяют, просил меня (Хрисанфа), чтобы содействовать, послать его, Михея; с моей стороны было предложено моим приятелям, казачьим наставникам, и Михей был послан. В Воронеже выправили паспорт, и поп был на ямских доставлен к нам в Уральск, и работы ему много было: по казачьим форфосам и в Уральске, и на Иргизе, потому что народ давно не имел попа. Тысячи крестин и сотни свадеб, о чем не у места рассказывать. А только обратим внимание на Михея Семенова, который от попа не прочь, с тем, чтобы с ним пополам доход делить: приставил к делу вместо себя сына своего, а сам поехал по низовым форфосам и хуторам, и с обществ старообрядских сбирал деньги по 25 руб. сер. и более и менее в задаток за попа, если-де дадут денег, то привезем попа. За что казаки, как бы усердны ни были, однако, огневались на Михея, приехали в г. Уральск с жалобою, чтоб Михея (такого грабителя) отстранить от попа. Я с помощью казаков усердных взял меры, за попом послали на низовую линию для того, чтобы попа спрятать от Михея, который уже проник и приехал наперед, чтобы попа в городе встретить и вышел к мосту наганскому со всею своею семьей, чтобы лошадей остановить и к себе на квартиру попа залучить. Поп не воспротивился, пошел к Михею на квартиру, с которой уже, по проискам плута Михея, казак Честоблинников прислал подводу за попом. Поп, заметя плохое дело, в присутствии бывших объяснясь, пожелал ко мне на квартиру: как я его давно просил обвенчаться, потому что я невенчанный был и дети некрещены. Этот случай неприятный помешал Михею завладеть попом Федором, коего хотел увести в Сибирь, в Петропавловскую крепость, и там торговать попом. Подговаривал другого переплетчика, чтобы тот помог ему (Михею) поймать Гаврилу Субботина, отнять деньги и паспорт, и тем отбить попа из рук Субботина; но не удалось. Я попа взял на свою опеку, коего через чижинскую дистанцию проводил в Николаевск, где он по окончании треб сдан был мною Вдовушкину Ефиму, мещанину николаевскому, который его проводил через Хвалынск в Волгск, из Волска домой на ямских. Повозку его (попову), на которой приехал поп Федор из Воронежа, стоящую более 80 руб. сер., Михей спрятал и впоследствии промотал. Сверх этого приключения Михей отдал сына своего Анфиногена учиться писать иконы к сосланному иеромонаху Израилю в Бударинский скит. (Этот Израиль известен по нашей старообрядческой истории тем, что его Софроний жребием обрекал быть патриархом .....) Он был иконописец; у него Михеев сын, учившись, заметил деньги у Игнатия строителя скитского на подволоке зарытые, а вход на подволоку кельи настоятельской снаружи, и Михеев сын, в отсутствие Игнатия в часовню для моления, стянул, да и домой, и учиться перестал иконописному мастерству. На украденные деньги оп купил лошадь с тарантасом, халат спальный левантиновый, часы карманные и проч., чего и во сне не видывал. На конец того, женившись, более 200 руб. сер. на невесту Настасью Кузьмину истратил. Сверх сих преступлений политических, Михей Семенов открыл за тайну и требовал совета в епитимии, сколько снести должен он поклонов за прелюбодейство с своею тещей, матерью его жены. Я ему велел о сем найти в Номоканоннике, и этот его поступок известен жившим с ним на одном участке, даже и племяннику его Федору Устинову, который так же своеручно писал показание, когда следствие производил о сем иеромонах Алексей, и вашему высокопреосвященству известно. Вы можете требовать от (лже) протоиерея Федора из Хвалынска о сем деле следственном. Под конец деяния сицевого Михей, не имевший счастия в попе Федоре Дехтярском и потеряв доверие общества уральского, для пропитания поступил в дьячки в единоверческую церковь Поленову, новооткрывшуюся в Уральском, при которой приход был небольшой. Михей, обиженный скудным доходом, прилепился к епископу Виталию, преемнику Софрониеву и сделался попом. Что замечают себе беглопоповцы, говорят: у белокринцев все достойны, говоря, Михей, скверный их поп, не спускал и братьев двоюродных женам, ни теще, ни свахе Лабановой сестре своей снохи, ни монахине Порфирии, к тому же и был отступник от веры, которым по апостольскому Зонарю, прав. 125-му не велено быть попом. Михей есть второй Потей владыка Владимирский по книге о вере л. 211, главы 24 и 25-я.

Михея Семенова жена упрекала, говоря: «как ты мог осмелиться быть попом?» Он жене ответил: «я только наживу денег на наемщика рекрута за сыночка Акишу, и брошу!» И не поспел нажить денег, а его сынок Акиша во цвете лет помер 1863 г., в великий пост, быв уже стихарным, готовясь в попы. А Василья Симакова сын назначался в диаконы и вскоре за Акишей Михеевым помер. И в настоящее время Михею нужно бы покаяться, сына ужо нет на свете, но Михей поповство не покидает. Если нужно что будет, то я еще прибавлю со временем.

Теперь же остаюсь во ожидании последствия.

Сын ваш о Христе Хрисанф». 1864 г. Июня.

«Всяко беззаконие заградит уста своя». Псалом 406, стих 42-й.

Вопрос 1-й. Православной церкви учителие, почитали ли обливательное крещение и принимали ли таковое без повторительного крещения?

Ответ 1-й. Пастыри древле-православной церкви, как сами по завещанию (святых Апостол прав. 50-е) всеобдержно совершали крещение в три погружения, так и от еретиков принимали крещение, точию трехпогружательное; а не в три погружения крещенных перекрещивали, о чем будет показано в ответе на вопросы шестой и седьмой. Впрочем, в древние времена в православной церкви, по нужным обстоятельствам, случайно было допущаемо крещение и поливательное, что доказывается следующим писанием: а) Пролог фсврал. 3, в житии св. мученика Власия: «В коноб велий (игемон) воду врящу налияв и в онь вверже святаго, (ниже) Христов же мученик всех веровавших от такового коноба покропив, и крести их во имя св. Троицы». б) Пролог сентября 29, в мучении Дады и Гаведдая. «И се облак мал, яко мгла излия на главу ему (муч. Гаведдаю) воду и масло, и глас бысть из облака, глаголяй: «Се приял еси крещение раб Божий», и просветися лицо его яко свет, и благоухание не мало явися. в) Прол. декаб. 14-го в мучении Филимона и Апполония, поношаем быв Филимон игемоном, яко всуе болезновати первее и приступити ко крещению Христианскому, немощно бо и Христианом причитати себе, не приобщившимся крещению. Помолившужеся св. Филимону, и дождь сниде на него точию, яко всем предстоящим дивитися, и тому самому известие себе приимшу, яко никомуже дерзнувшу страха ради игемонова, еже крестити его, свыше бо сниде ему крещение. г) Служебники изданы в Москве, первый при патриархе Иове, в лето 7110, второй после Иова в лето 7124, в них в чине крещения сказано: крещает (иерей) приходящого, глаголя: крещается раб Божий (имярек), во имя Отца аминь, и Сына аминь, и Св. Духа аминь. На коеждо речение низводя того в купели погружением в воду, и возводя. Аще ли (младенец) болен, то подобно быти в купелп воде теплой, и погружать его в воде по выю; и возливать ему на главу воду от купели десною рукою, трижды глаголя: крещается раб Божий (имярек), и абие по крещении полагаем бывает крестивыйся куму на руки на синдон. Впрочем, объяснение сие о поливательном крещении больных младенцев, представлено здесь, единственно, по побуждению вопроса у беспоповцев. Наша же православная церковь³⁴ ни в каком случае крещения поливательного не приемлет, всеобдержно руководствуясь уставом, изложенным в служебниках и потребниках, изданных при Московских патриархах, Филарете, Иоасафе и Иосифе.

Воп. 2-й. Новатиане принимали ли приходящих в свое общество обливательного крещения без повторения (как и великороссийская церковь под миропомазание) и допускали ли приходящих попов таковых без хиротонии своей церкви до священнодействия в своем обществе?

Отв. 2-й. По сказанию истории известно, что Новатианы с беспоповцами едины христораспинательным нравом, о прельщенных ими прав. 1) св. Иоанн Дамаскин в слове о крещении пишет: Елицы убо во Отца и Сына и Св. Духа крестившеся и паки крещаются – сии распинают Христа. Православных перекрещивали, о чем писано в Минеи чет. Июня 9-го, в житии Кирилла архиепископа Александрийского. А как они принимали от инославных, крещенных поливанием, о том в церковных историях не видно; точию сам ересиарх Новат крещен был в болезни обливанием, как древний историк Евсевий в книге шестой, во главе 43 пишет, (памятники древн. христианск. церкви, том 1, час. 2, глава 3, стр. 267): Весь клир и многие народы вопияли, что не достоит принимать в клир никого из тех, которые по причине тяжкой болезни обливаемы были водою крещения на ложе так, как и Новат. И по сказанию Корнилия Папы римского (Барония лето Господне 254 чис. 14), по крещении миропомазания не прия, и того ради Духа Святого имети не можаше. К тому же и в сан епископа рукоположен шумными от вина (пьяными) епископами. Православная церковь, несмотря на все это, определила от новатиан крещение и хиротонию принимать без повторения, как изложено в толковании осьмого правила первого Вселенского собора: и таковии аще убо приступят к святей, соборней, Апостольстей церкви, свою ересь прокленше и иныя вся, прияти да будут, и токмо святым миром помажутся; аще же неции от них суть и епископи, паки в своем чину да пребывают.

Воп. 3-й. Ваше общество великороссийской церкви миро почитает ли за истинную тайну?

Воп. 4-й. Великороссийской церкви самое действие миропомазания, бываемо при крещении, почитает ли за истинное таинство?

От. 3-й и 4-й. поскольку беспоповцы пятым и шестым вопросами или ответами на вопросы объяснили, что церковь наша приходящих от великороссийской церкви не точию простых, но и священных лиц принимает под миропомазание; повторяемая же тайна не вменяется истинною: то для чего же они сии вопросы написали, если не для того, дабы иметь больше свидетелей своей глупости? Воистину, по Апостолу 2 к Тим. зач. 278; уклонишася в безумная словеса, хотяще быти законоучители, не разумеюще ни яже глаголют, ни о них же утвержаются: мняще вожди быти иным, а сами слепи суще. (Корм. л. 144)

Воп. 5-й. В принятии от великороссийской церкви миропомазанием своим, (вы) крещение ли, или миропомазание, или хиротонию (их) навершаете? Ибо единою тайною две возобновить или навершать правилы не допускают.

От. 5-й. Древлевселенская церковь определила: второго чина еретиков, по проклятии ересей помазывать святым миром. Третьяго чина принимать, с одним проклятием ересей, и кроме всякого иного навершения без вторения их крещения и хиротонии оставлять в своих чинах. Так утверждено соборными правилами: первого Вселенского собора правилом 8-м, второго 7-м, шестого 95-м и поместного в Карфагене 69 и 99-м. Правила же святых седьми вселенских и девяти поместных соборов, церковь Божия не меньше Евангелия почитает, о чем зри в кормчей в начале Апостольских правил.

Но скажете: вы беспоповцы, не смотря на толикую важность соборных правил, противная сказуете, в принятии-де от ереси миропомазанием навершается точию едина тайна, две же тайны навершить, якобы правила не допускают! Но какие правила, вы указать не могли, потому что в Священном писании таковых правил не обретается; разве сожженою вашею совестию решились вы какие-нибудь беспоповския выдумки называть правилами, то слушайте премудрого Соломона, глаголюща (Притч. глава 9: ,, иже утверждается на лжах, сей пасет ветры“. И блаженного Феофилакта, взывающа (благовест. Иоан. л. 125-й): мнози убо мнеша веровати, но не якоже рече писание, а якоже тии своим изволением последоваша; тии вси еретицы (таможе л. 165), якоже Февда и Июда, иже прежде Христа прельстиста люди, погубиста же и истлиста, яков же будет и антихрист, не от писаний бо тех свидетельства.

Если же допустить, что в принятии от ереси миропомазанием навершается точию едина тайна, следовательно тайна миропомазания; то поэтому приходится, отвергнув соборные правила, по беспоповскому умышлению, навершать миропомазание – миропомазанием, крещение – крещением, и хиротонию – хиротониею. А, если не так, то да скажут беспоповцы: чем именно и каким видотворением навершается инославное крещение? и чем хиротония? Особенно же тогда, когда еретики приемлются даже и без миропомазания, точию с одним проклятием ересей, как изложено в толковании 95 прав. шестого вселенского собора: Несториане же, и Евтихиане, и Севириане, и от инех ересей и подобнии им, свою ересь и иныя вся прокленше, и тем токмо довольно бывше на общение приятни суть. Так и преподобный Никон Черногорский пишет (слово 63 л. 561): Несториане же и Евтихианисты, и Севириане, и иже от подобных им ересей, подобает им творити записания, и проклинати свою ересь, и Нестория, и Евтихия, и Диоскора, и Севира, и прочие начальники таковым ересем, и иже тех мудрствующия, и вся яже прежде воспомянутыя ереси, и тако воспримати святое причащение.

Воп. 6-й. Великороссийская церковь принимает католиков, латин обливательного крещения, под миропомазание, и оставляет, по примеру вашего приема, попа во священном чину. Таковое действие почитаете ли вы наравне с прочим великороссийской церкви попом, который крещен в три погружения?

Воп. 7-й. От латин приходящий в великороссийскую церковь, и принятый обливательного крещения поп и допущенный до священнодействия, (если) окрестит по обычаю великороссийской церкви в три погружения, и таковые будут приходить к вам для присоединения в ваше общество, по каким правилам и какою формою их примете?

От. 6 и 7-й. Сими двумя вопросами одно и то же повторяется. Если поп обливанец католического исповедания, обратившись к великороссийской церкви, будет крестить в три погружения; таковое крещение наша православная церковь приемлет ли без повторения, равно как совершаемое от попа, крещенного в три погружения? На сие отвечаем: святая вселенская церковь крещенных инославными в три погружения, без истязания о крещении³⁵ крестителей, принимала без перекрещивания. Следуя сему, и наша православная церковь всеобдержно руководствуется, следующими святоцерковными доказательствами.

а) Еретики ариане, по сказанию Матфея правильника, Христа истинного Бога, и Духа Святого отчуждали божества и вменяли тварию. Единосущие соборне анафеме предаша (си есть проклята исповедание исповедающих Сына единосущна быти Отцу), – и то нечестие свое всюду под ними сущим расслаша. Посему, несомненно есть, что ариане по своей вере крещение совершали во Творца и в тварь. К тому же и крещение имели смешенное, трехпогружательное и единопогружательное; приходящих от них крещенных во едино погружение, по сказанию книги Кирилловой на л. 249 и большого Потребника на л. 573, повелевают святая правила совершенно крестити; крещенных же в три погружения, не смотря на богоотступство их ереси и смещенность крещения, второй Вселенской собор правилом 7-м, и шестый 95-м повелевают принимать под миропомазание. Так и Бороний в лето Господне 506, чис. 3 пишет: яко инии ариане нашими кафолическими словесы, по Евангелию крестишася, понеже крещение их повторити отцы святии не хотяху: зле о Троице святей мудрствоваху, но словес обычных ко крещению употребляху. От ариан, якоже крещение, сице и хиротонию, церковь принимала без повторения. По сказанию Борония, лето Господне 362 чис. 24, на соборе Александрийском св. Афанасий со инеми епископами, исправляя по древним церковные чины, сие древнее (Никейского собора 8) правило, о епископех возновив, изъясни: да сии токмо иже от еретиков обращающиеся, чести епископския лишени будут, и между людинами пребудут, иже ересь начата. (Ниже): Сие еже на том соборе уставиша и исповедаша, Ливерий папа подтверди, якоже св. Афанасий повествует лета 363 чис. 20-е: Иовиан кесарь писа Афанасию Александрийскому: дабы его веру истинную кафолическую написал, тщащися христиан соединити; аще же бы сие невозможно было, то сам при лучшей стране пребыти хотяше. И созва Афанасий епископы своя, бояся, да еретики ко кесарю не упредят его, написа исповедание веры, и к нему посла. Но и еретики о себе тщание приложиша, ариане и македониане, написанную веру свою ко Иовиану послаша, хотяще его к своей ереси привлещи. Отвеща им кесарь: яко он при Единосущном пребывает, и яко о раздорах не благоволит; а сих, иже единогласие насаждают, любит и почитает. То услышавши, мнози епископи арианстии, пременишася и к никейской вере приложишася... (ниже): Мелетий такожде во Антиохии собра двадесять седмь епископов из различных стран, между которыми бяху мнози кающиися ариане, иже такожде православие восприяша, и при своих епископствах пребыша.

б) Так пишет и Матфей правильник, состав 1, гл. 2: „Всех, рече, иже во едино погружение от инославпых крестившихся и соборней приступающих церкви, паки покрещевати божественная правила повелевают. О крещенных же в три погружения, пишет сице (таможе): „ Ариане убо и македониане, и савеллианы, и наватианы, глаголющих себе чистых и левыя, и четверонадесятники иже и средники, и аполлинарианы, понеже точно божественным совершаются крещением³⁶, не мнится нам быти подобно покрещевати. Но по написанном всей тех ереси проклятии, святым помазовати миром повелеваем: чело и очи, и ноздри, уста же и уши их знаменовающе глаголати: Печать и дар Св. Духа.

в) Еретики Несторианы имеют свое происхождение от ереси первого чина, от Павла Самосатского³⁷, якоже в книге Кирилловой, на л. 262 пишется: Несторий извыче ереси Павла Самосатского и Феодора Момпсуестинского, бе бо Самосатиев внук. Несторианы, Христа истинного Бога нарицаху простым человеком, а пресвятую Богородицу – Христородицею, за что они, по сказанию Златоуст. (Маргар. л. 609), ничем же разнствуют от богоубийц жидов и прочих язык, не знающих Бога. Но древлевселенская церковь, несмотря на толикую тягость несторианской ереси, принимала и узаконоположила принимать от них трехпогружательное крещение без повторения, о чем зри шестого Вселенского собора правило 93, и изложение Тимофея пресвитера, в корм. во гл. 70 и в кн. Никона Черногорского сл. 63-е.

г) Еретики Армены, отторгшеся от православныя церкви, тмами в ереси впадоша, как Митрополит Иоанн Никейский о них пишет (корм. л. 634): «яко ниже рукоположения имуть, но чужди суть всякого рукопоставления, и иже от них крещаемии, отнюдь язычницы некрещени». Почему Армен нецыи вторицею крестиша; вселенская же церковь, несмотря на то, армен не перекрещивала, как свидетельствует Тимофей пресвитер (таможе): Зрим же ныне в великих и соборных церквах, рекше патриархиях и в митрополиях, и проч., яко армены и яковитяны, и несторианы, и прочие безглавные, и подобные им, обращающихся в православную веру, божественным миром помазуют, а не крещают, творят же их проклинати начальника их, и се вообразися ныне вин ради благословных и нужных.

д) (Мин. Чет. нояб. 28) Еретики иконоборцы, под предводительством гноименитого царя Константина, составиша собор из 338 епископов, и уложиша следующие богомерзския догматы:

1) Да иконы святые идолами от всех нарицаеми будут.

2) Вси, покланяющиеся иконам, анафема да будут.

3) Да всяк исповедует, яко не точию святии по смерти, по ниже Мати Божия помощи нам, что может своим ходатайством.

4) Да никтоже дерзнет нарицати святыми Апостолов и мучеников, и исповедников, и дев, и всех угодивших Богови. По совершении же собора, епископы онии возбудиша народ воспети с веселием и торжеством, глаголюще: Днесь спасение миру, егда тщанием твоим, о царю, от идолов избавихомся! После сего седмый вселенский собор, несмотря на столь богоборную ересь иконоборцев, всех крещенных и рукоположенных ими, принял без перекрещивания и без вторичного посвящения, даже и без миропомазания, точию с проклятием ересей; о чем зри в Мин. чет. февраля 25 житие св. Тарасия, и Барония лето Господне 787-е числ. 5 и 12-е. То же и беспоповцы во ответах на наши доводы, на довод шестый пишут: яко вин ради благословных сицево приятие сотвори Тарасий. Сие действие смотрительное, а не обдержное наречется, ради умирения многих церквей. Сия беспоповская признательность очень немаловажна, ибо по сказанию толкового Евангелия на рождество Христово: от враг бо свидетельства достоприятнейша суть.

е) Еретики латины, еще в XI столетии совершали крещение разнообразно, в три погружения и во едино, как Михаил патриарх цареградский пишет: и якоже нецыи нам известиша, и божественное крещение сотворяюще, крешаемыя во едино погружение крещают. Зри в Тактиконе (л. 209), но православная церковь из такой смешанности латинами, крещенных в три погружения, приимала без перекрещивания, как пишется в древнем житейнике Саввы, архиепископа Сербского: сущиих же крещенных в латынстей ереси и образ веры исповедавшим, и миру святому молитву прочести; и тако тем святым миром сих по всех чувствех помазати, и верных, с нами имети. Сице святый и всем епископам своим заповеда, о таковых к ним приходящих, творити. Матфей правильник и о хиротонии латинской пишет, состав 800, глава 12: но и сих хиротонию к нам прилагаем, яже от них хиротонисанным не отлагается; понеже и сущими в нас божественными отцы еретическая хиротония не отметна многащи бысть, православным сущим или бывшим, на них же они руки возложиша. Наконец, сию древлецерковную истину утверждает Кир Зиновий мних, (ученик преподобного Максима грека), слово 23-е: Сице едино крещение во оставление грех, за еже второе крещение не оставлено бысть и от еретик, и от латин, и от иных, не покрещатися.

з) Подобным образом и святейший патриарх Филарет, в соборном своем изложении, о белорусцах (большой Потреб. л. 587) пишет: Аз, смиренный Филарет, патриарх Московский и всея России, с сыновьями моими положих и утвердих завет и устав грядущим по нас сыновом и братиям нашим, иже аще будут Божиим благоволением, и всем церковником сущим под нами, се не новое предание введше, но древнее, укрепляюще, поновихом. (Ниже): И которые иноземцы егда биют челом о крещении в православную христианскую веру, и в распросе про себя скажут, яко они прежде сего в своей земле крещены в христианскую веру греческого закона, а в крещении у них обливают, а не в три погружения крестят: (ниже) и таковых подобает совершенно крестити в три погружения (таможе л. 588); а иные иноземцы сказывают про себя сами же, что они в греческую веру крещены в три погружения, и тех крестити не подобает.

Из представленных в седьми статьях доказательств видно, что церковь как о крещении крестителей, так и о сих крестителях о крещении в дальнейшее разбирательство не входит, а только истязует самого приходящаго от ереси: точно ли он крещен в три погружения, с приглашением именем св. Троицы; в противном же случае церковный закон гласит: «Проклинаю скверное крещение их обливаемое, а не погружаемое по Господню образу иже во Иордане, и святыми Апостолы нам преданное в три погружения, во имя Отца и Сына и Св. Духа. Зри в потребнике, в чине приятия от ересей, л. 603-й.

Воп. 8-й. Если у вас случится при рождении бабке быть католического или униатского исповедания, и не по здоровью младенца она погрузит (младенца) в три погружения, каким чином такового навершаете?

От. 8-й. За бабку католичку вопрос небывалый в двести лет неожиданно появился в свет, на что и образца нет; и теперь изволь примечать, что на это отвечать, разве словами премудрого Соломона окончать (Притч. гл. 26): «Не отвещай (говорит он) безумному по безумию его, да не подобен ему будеши».

Если вы в своих действиях имеете упование и надежду, то прошу вас на выше означенные вопросы снабдить нас ясными и беспристрастными ответами.

Настоящие ответы написаны не для признательности пред вопрошающим, в уповании отвечающих, но для раскрытия и обличения злонамеренного суесловия вопросителей. Ибо, как уже показано ответами, на содержание лжи и лукавства вопросителей знать о уповании, согласно желанию того, который, искушая Исуса Христа, говорил: «Аще Сын еси Божий, рцы каменеви сему, да будут хлебы». Сие спрашивал не для истинного верования в Сына Божия, но для исполнения злонамеренной цели, цель, известная сего спасительному смотрению врага и его учеников, о которых св. Златоуст пишет (к Тимоф. бесед. 8, стр. 2613): «Не станут в прелести, но присно изобретати восхощут прелести новые и догматы растленные, ибо прелесть нигдеже стоит. Зде же сие глаголет, яко не прельстят, ниже спохитят, аще и возмнятся из начала премыслити некоих, но удобьемлеми будут, безумие бо их скоро явлено будет всем».

Введение. – Искание архиерейства в России. – Единоверие. – Причины, побудившие к исканию митрополита за рубежом. – Первая мысль к этому. – Афон Козмин Кочуев и деятельность его в расколе. – Рогожское кладбище в Москве с его представителями раскола. – Семейство Рахмановых. – Солдатенков, Досужев и другие. – Деятельность Рогожцев в Петербурге, тамошние старообрядцы и проч. (с 1832 до 50-х годов).

Первое время раскола, вместе с причинами появления его в России, достаточно определено в статье: что такое современное старообрядчество (см. т. I Сборника Н. Попова). Считаем излишним повторять писанное. Мы уже кое-что сказали об основании раскольничьей иерархии в Австрии и Белой Кринице; здесь же намерены изложить только самое начало этой иерархии, которая происхождением своим обязана Москве, ее старообрядцам-беглопоповцам.

Известно, что со дня отделения от св. православной церкви, раскольники, потерявшие правильную иерархию, а с нею и епископов, отправляли богослужение посредством беглых православных попов.

Очевидно, что и самое согласие поповщины уклонилось от правил св. апостол и св. отец, вселенских и поместных соборов, потому что, не имея у себя трех чинов духовной иерархии: епископского, иерейского и диаконского, они отправляли свои обряды с помощью беглого священника и диакона, без главы св. церкви епископа, через которого хиротония преемственно могла бы передаваться их священнослужителям. Старообрядцы хорошо видели этот недостаток, и потому всеми силами старались его пополнить, то есть приискать себе епископа. Еще с первой половины ХVIII века раскольники пытались поставить себе такового, преемника Павла Коломенского. Правда, они имели и трех епископов: Епифания, Анфиногена и Анфима, но, к общему сожалению, ни один из них не удовлетворял их желаниям. Все эти епископы оказались ложными: кто был простым монахом, кто ссыльным и т. п. Между тем, поповцы усердно старались о приобретении архиерея; службы же и духовные требы в их согласии по-прежнему отправляли беглые попы и иеромонахи православной церкви. При императрице Екатерине, настоятель стародубского Покровского монастыря монах Никодим, через посредство графов Потемкина и Румянцева, хлопотал об этом деле, но уже не тайно, а через гражданское и духовное правительство. За смертью монаха Никодима, последовавшей в 1787 г. мая 12 числа, искание это не увенчалось успехом, хотя и было доведено почти к концу. Впрочем, вследствие просьбы монаха Никодима, через настоятеля Средне-Никольского монастыря монаха Сергия (Юршева), переселившегося впоследствии в Стародубские слободы, в России образовалось единоверие. Это было уже в 1800 году.

Таким образом, более осмысленная и образованная часть из старообрядцев осталась довольна правилами митрополита Платона и перешла из раскола в единоверие. На самом деле, единоверие обязывает старообрядцев правильною иерархией; в церкви отправляются те же старые до-никоновские, так называемые иосифовские обряды; богослужение совершается по тем же Иосифовским книгам, – и все это приводится в действие через правильное священство. Отсюда следует, что единоверцы имеют у себя законного и правильного епископа, общего с православно-верующими. Казалось бы, что вопрос о приискании епископа старообрядчеством решен окончательно; а между тем, закоренелые в своих убеждениях, никак не могли помириться с данным им свободным священством: им не люба была связь с законными иерархами и согласное жительство под их управлением. Они искали себе такого, который сделался бы зависимым от них, прежде чем стал бы епископом, как обязанный им своим бытием. Вот почему тайные беглые попы составляли особую приманку для беглоповцев. Кроме того, привычка играла большую роль.

Впрочем, коноводы, или представители раскола, находили особую для себя пользу от массы своих приверженцев, как мы увидим впоследствии. Для малодушных они предлагали тетради, где, между прочим, было сказано, что «все религии, существующие на земле, и во всех частях света, будут помрачены в царство антихриста, и только одна поповщинская церковь останется, хотя и не в многочисленности, до второго Христова пришествия: «понеже род верных, мужеский пол и женский, с церковью и с пастырьми ее в бегстве и гонении пребывать будут нерушимо до скончания веков». С уверенностью в наступление царства антихристова раскольники остались с беглыми попами и диаконами, и кажется, навсегда порешили обходиться без епископа; по крайней мере, до 1846 года не было и слухов о лже-епископах.

Во второй четверти нашего столетия некоторые обстоятельства и события в России заставили старообрядцев изменить своим правилам.

В предшествующих главах наших очерков мы уже заметили, что с 1828 года раскол вообще дрогнул, единоверие же значительно возвысилось. В указе, последовавшем в этом году, предписывалось: раскольничьи монастыри как на Иргизе, так и вообще в России склонять к единоверию; или же брались такие обязательства с старообрядческих монастырских настоятелей, которые не согласовались с духом учения беглопоповцев. Последовавшее событие с иргизскими монастырями мы рассказали выше. Еще в 1827 году издан был указ св. правительствующим Синодом, которым обращено должное внимание на беглых от православной церкви попов, в чем-либо преступных как пред гражданскою, так и духовною властью³⁹. Со стороны же администрации приняты были соответствующие этому указу меры относительно поимки и ареста беглых иереев, проживавших у раскольников.

Меры эти день ото дня ставили раскол в более затруднительное положение: на все их согласие, проживавшее в России, осталось около десяти попов, да и то лишь пожизненно. Монастыри же иргизские, принимавшие в былое время столь горячее участие в делах веры своих приверженцев, рассеянных по лицу земли русской, постепенно упразднялись, или заселялись единоверческою братией. В былое время монастыри эти оказывали всевозможные услуги старообрядцам в материальном и духовном отношении, требы пересылались иногда за тысячу верст по почте, или с оказией, как это увидим ниже.

Беглопоповцы, или их представители, хорошо поняли систему, принятую относительно их правительством, и решились во чтобы то ни стало попытать снова свое счастье в приобретении епископа, через которого они могли бы получать священников. Первая мысль подана была настоятелем Верхне-Успенского скита, что на Иргизе, монахом Силуаном и уставщиком его Афанасием (впоследствии раскольничий епископ, умерший в 1865 г.). Для беглопоповцев мысль эта была не новою и, может быть, не дошла бы до такого выполнения, ежели бы из коммерческих расчетов не принял в ней участия хвалынский купец Афоний Козьмич Кочуев. Этому последнему, можно сказать, принадлежала честь осуществления желания беглопоповцев, с помощью пресловутой раскольничьей семьи Рахмановых (Федора, Василия, Алексея и других). Но прежде, нежели приступим к исследованиям об основателях в Белой-Кринице раскольничьей иерархии, мы намерены рассказать кое-какие биографические сведения, не лишенные исторического интереса, о личностях, принимавших в этом деле живейшее участие. Начнем по старшинству, которое в этом случае принадлежит упомянутому Афонию Козьмину Кочуеву.

Афоний рожден от родителей православного исповедания; день его ангела 2 ноября; крещен православным, соборной церкви, города Горбатова, священником отцом Михаилом около 1804 г. Впоследствии родители Кочуева, по неизвестной причине, из православия перешли в единоверие. Это произошло в 10-летний возраст Афония, в 1814 году, и с этого времени с родителями своими он исполнял обязанности христианина в Павловской единоверческой церкви, до известного времени. Семейство Кочуевых состояло из трех сыновой и четырех сестер. На двадцатом году Афоний Козьмин Кочуев, в совершеннолетнем возрасте, подлежал при первом наборе рекрутской очереди. В 1824 г. Афоний, по усердному ходатайству (разумеется, с вознаграждением кого следует), выхлопотал себе увольнение из горбатовского мещанского общества, якобы за глухотою и немотою, для поступления в один из иргизских монастырей. Можно допустить другое предположение, – увольнение это было выдано горбатовскою думой, вероятно, подставному, действительно глухонемому лицу; по разглагольствиям же Афония Кочуева – вследствие белой горячки лишился он языка и слуха на 20-летнем возрасте, но, благодаря чудесному исцелению, через посещение раскольничьих монастырей (Высоковского и иргизских) он почувствовал себя здоровым и снова получил слух и язык около 1830 года (следовательно, страдалец юродствовал около шести лет, что подтверждает собственное его показание). В свое время, личность Кочуева сильно заинтересовала высшую администрацию. Вероятно, весь этот анекдот (лишение слуха и языка) изобретен хитрым Кочуевым для своих личных видов, на которые мы указали выше. На самом же деле Козьмин упражнялся в иргизских монастырях в грамотности и адвокатуре по делам раскола. Кочуев принимал на себя все виды промыслов: торговал, по его словам, «благородными камнями, церковными книгами, антиминсами и древними образами; сочинял в защиту раскола книги, писал прошения и сам ходатайствовал за раскольников у высшего правительства. Словом, для беглопоповцев он был человеком крайне необходимым. На самом же деле, Афоний Козьмин работал в расколе столь усердно из одних личных интересов; ибо за все труды старообрядцы платили ему щедрым вознаграждением.

Мысль о приискании беглопоповцами архиерея, как известно, была уже не новою; новые попытки в этом случае со стороны старообрядцев день ото дня охлаждались воспоминанием о прежде приобретенных епископах. Кочуев, проживавший в Саратовской губернии и часто навещавший иргизские монастыри, входил во все подробности по делам старообрядцев, и видимо принимал живейшее участие в их скорбном положении.

В 1831 году, с особыми рекомендательными письмами Верхне-Успенского монастыря настоятеля Силуана и уставщика Афанасия и из Средне-Никольского монаха Корнилия, Кочуев, как человек уже «опробованный» в деле раскола, прибыл на Рогожское кладбище. Он посетил Москву не без причины.

В 1830 году беглопоповцы были встревожены изданием в 1827 г. указа, который мы привели выше; этим указом раскольникам воспрещалось принимать новых попов и диаконов. В то время на Рогожском кладбище явных попов было пять: Иван Ястребов, Аким Петров, Евфим Федоров, Александр Арсеньев и Петр Ермилов; кроме этих, по недостатку попов, попечители кладбища держали еще двух секретных: Илария и Феодора, а для устранения такого недостатка просили советов как от московских раскольников, прихожан кладбища, так и от раскольничьих монастырей, в том числе от иргизских и от Лаврентьевского монастыря (Могилев. губер.). По этому-то, именно, вопросу, в числе других десяти представителей, прибывших из разных мест России, прибыл в Москву на кладбище, как представитель, или депутат иргизских монастырей, Афоний Козьмин. С прибытием Афония дела на Рогожском кладбище пошли несколько быстрее. Рогожцы стали думать и толковать, каким бы способом отвратить грозившую им опасность и не остаться без попов. В этом случае, им предстояло присоединиться к православию, или к единоверию. Для обсуждения этого предмета, в начале 1832 года созваны были из разных мест раскольники, более известные по уму, начитанности и преданности расколу. На этом собрании присутствовал вместе с Кочуевым и настоятель иргизского скита Силуан. Все собрание состояло не более как из 50 человек, вместе с их священниками. Предмет совещания объясняли собранию Шалапутин, Феодор Рахманов и Боков. При этом рогожское духовенство, независимо от других, призвало за лучшее остаться в том же положении. Часть раскольников, в том числе и Царский, желали исходатайствовать возвращение права принятия беглых попов; другие же, как-то: Шалапутин, Рахманов, Боков и Михаил Горелов, как истые фанатики, предложили для упрочения раскола просить у правительства дозволения иметь своего епископа, а в случае отказа – устроить за границею раскольничью митрополию; мнение это объяснили Иван Александров и Василий Рахманов (муж Агафьи Филипповой, в доме которой и доселе совершается служба беглыми архиереями и попами, и которая доселе считается «адамантом древнего благочестия), Феодор Карташев и Кочуев. Собрание, убежденное в удобоисполнимости сего предприятия, приняло их мнение и положило действовать согласно с оным. Феодор Рахманов и Кочуев отправились в Петербург; поездка эта была безуспешна. Согласно с прежним решением избраны были послы за границу, с поручением отыскать в Турции или Греции свободного митрополита и склонить его объявить себя митрополитом раскольничьим. Выбор пал на иноков Геронтия и Паисия, вероятно, по указанию брата Федора Рахманова Дионисия (Димитрия), инока керженских скитов. Помянутый Дионисий был уже присоединен к единоверию, находился в костромском Высоковском единоверческом монастыре, и снова был совращен в раскол братом своим Феодором Рахмановым, у которого и хранился наследственный капитал Дионисия, вместе с капиталами всего Рогожского кладбища, или их общества; это-то и было одною из главных причин Рахманова для совращения брата в раскол.

Посланные Геронтий и Паисий, как это мы увидим ниже, вели из-за границы постоянную переписку с попечителями кладбища и ревнителями раскола: Федором Рахмановым, Антипом Шалопутиным, Соколовым и Кочуевым, который, как человек «ученый» и борзый писака, пользовался особым их доверием. После первого собрания произведен был сбор денег для отправления агентов за границу. Главными участниками были: Антип Шалапутин, Федор и Василий Рахмановы, Федор Карташев, Иван Окороков, Егор Воробьев, Николай Царский, Неокладный, Свешников и друг. Подобные сборы по чрезвычайным случаям, подобно настоящему, производились по подписке. Обыкновенно предлагали особый лист, на котором каждый означал свое имя и количество жертвуемых денег; частные же сборы производились по книжкам, с которыми посылались доверенные лица почти пред каждым праздником.

По приезде Кочуева с Рахмановым в Москву, Рогожцы постановили устроить митрополию за рубежом. Вследствие нового их постановления, в 1835 году, Афоний Козьмин снова был отправлен Рогожцами в Петербург, для склонения богатых петербургских раскольников к соисканию за рубежом митрополита. Афоний остановился у Громова, в каретной части. При этом С.-Петербургские раскольники: Громовы, Дрябины, Фалины, Зиновьевские, купчихи Громовы и Скрябина вверили Кочуеву пожертвованные ими капиталы.

В Москве Афоний Козьмин проживал постоянно на Рогожском кладбище, в доме конторщика Синицына, отлучаясь по временам, и то ненадолго. В конторе кладбища, в отдельной комнате, Кочуев занимался писанием просьб, писем и написал сочинение в защиту раскола против православия. Кочуев, вместе с Синицыным и Васильем Васильевым Борисовым, содействовали сформированию библиотеки на Рогожском кладбище.

Афоний Козьмин настолько сумел подчинить своему влиянию попечителей Рогожского кладбища, что без него не происходило почти ни одного важного дела или совещания. В это время на Рогожском кладбище, как известно, первую роль занимали Василий и Федор Рахмановы; последний был в самых дружеских отношениях с Кочуевым. Мы сказали выше, что мысль об устройстве за границей раскольничьей митрополии, после неудачной попытки в Петерб., с особенною горячностью была принята Федором Рахмановым. Начали приискивать епископа за границей. По этому делу кладбищенское общество усердно переписывалось с заграничными агентами и вместе с тем с посланными керженскими иноками Геронтием и Паисием. Само собою разумеется, что для этого нужен был опытный и преданный расколу секретарь их общины, каковым явился Афоний Козьмин. Мы упомянули выше, что значительный общественный и семейный капитал находился у Федора Рахманова; понятно, что все дела были сосредоточены около золотого мешка семейства Ф. Рахманова. Кочуев от его имени вел постоянную переписку с Геронтием и Паисием, давал им советы, направления, маршруты, словом, все, что только было нужно для Рогожского кладбища. Сам же Рахманов, по малограмотности и ограниченности ума, не мог вести переписки, ни давать каких-либо советов; во всем этом помогал ему усердный почитатель его Афон Кочуев. К Федору же Рахманову, так же, как и к другим, обыкновенно, обращались желающие перейти из православия в раскол, вследствие чего и делались им распоряжения о совершении обряда, или переправления.

До 1827 года кладбищенские священники беспрепятственно принимали в раскол православных в малой часовне; с этого же времени совращение производилось уже в тайне, и только беглыми попами, которые при этом совершали миропомазание и прочитывали проклятие ересям и православию. Задумавший отклониться от церкви, объявлял о том одному из попечителей, или кому-нибудь из лиц, принадлежащих к этому обществу. В свою очередь попечитель через конторщика извещал кого-либо из имевшихся на кладбище беглых попов, которые и совершали переправление. Главными лицами, к коим обращались с просьбами о переправлении, были: Востряков, Филипченков, Самойлов, Ходиков, Царский, Окороков, Щекин, Боков, Белов, Мотылек, Милов, Брусникин, Гаранин, Карташев, Фомин, Федор и Василий Рахмановы, Соколовы, Шалапутин, Воробьев, Досужев, Родионов, Марков, а также петербургские купцы Громовы. Особенное участие по совращению в раскол принимали инокини: Александра, Маргарита, Пульхерия, Елизавета и Деввора.

До 1830 года на кладбище находилась походная церковь в виде палатки, но где она была изготовлена и освящена, это неизвестно. В этой палатке, или походной церкви, Рогожцы принимали беглых попов, т. е. переправляли их в раскол. Вероятно, эта походная церковь была освящена рогожскими священниками и принята к делу по следующей причине: на Рогожском кладбище церкви освящены не были, а потому, хотя и отправлялось в них богослужение, но литургии совершать было невозможно. Рогожцы не могли решиться на освящение храмов, из опасения, чтобы подобное действие не было известно правительству. Вследствие этого, придумали складную церковь, которую возможно было освятить тайно, во внутренности одного из храмов, через что беглопоповцы получили возможность совершать литургию, которая отправлялась в неузаконенное время, т. е. по ночам.

На Рогожском кладбище, под большою часовней, было нечто вроде подвала, но служения и треб там не совершали; близ же кельи инокини Александры, и в кладбищенском общественном саду, были устроены подземные помещения для укрывания беглых попов от внезапных поисков правительства; в этих тайниках они могли совершать и разные требы. На этом кладбище было также обыкновение принимать от отсутствующих исповедь на бумаге, заочно, и давать кающимся разрешение, родильные и сорокадневные молитвы, погребение младенцев и взрослых. Заочное исполнение треб было также и на Иргизе, что видно из письма Корнила Кочуева (брата Афониева), который уведомлял свою жену из Хвалынска, по случаю кончины дочери Марфы, что «с сею же почтою погребение послано в Москву». Делалось это, разумеется, тоже по нужде и недостатку в священстве, и едва ли не продолжается у беглопоповцев и поныне!..

В описываемое нами время в Москве, кроме Рогожского кладбища, в нескольких домах раскольников находились моленные с алтарями так, напр., у Николая Царского, Павла Дунякова, Григория Рылова и друг. Там, кроме литургии, происходили все богослужения, отправляемые церковнослужителями Рогожского кладбища. Моленных же без алтарей в богатых домах раскольников было достаточно, а именно: у Николая Осипова, Медведева, Орженникова, Баулина, Сергея Худякова, Ивана Быкова, Досужева, Окорокова, Солдатенкова (ныне члена земской управы), Рахмановых, Соколовых, Карташова и других⁴⁰. Эти торговые и промышленные люди имеют в Москве и вне ее фабрики, заводы и другие промышленные заведения. Рабочие заведений, имея вход в моленные своих хозяев, присутствуют при богослужении и, следовательно, подвергаются соблазну и совращению в раскол; в тех и других молящихся собирается множество. Возвратимся к Афонию Козьмину.

Кочуев был необходим не только для Рогожского кладбища, но и для всей беглопоповщины в России. Деятельность его была разнообразная и широкая. При закрытии или переселении единоверцев в Средне-Никольский иргизский монастырь, в марте 1837 г. хвалынский купец Афон Кочуев переименовал себя в Афанасия, потому что так назван был в выданном от московского градского общества обывательском листе. До 1837 года общество это называло его в паспортах Афоном. По торговым и промысловым свидетельствам видно, что в тот же самый год он принадлежал к разным обществам. Маневр этот был сделан для того, чтобы правительство не имело возможности уследить за деятельностью его в расколе, в чем он и успел, как это увидим ниже. В Москве и С.-Петербурге Кочуев свел знакомство с многими почитателями русской старины, и, приобретя их уважение, достиг в 1847 году, через их посредство, звания соревнователя московского Общества истории и древностей. Звание это было для него весьма полезно: прикрываясь своими учеными занятиями, он легко приобретал древние книги и иконы, столь драгоценные для раскольников. Кочуев был главною причиной тех беспокойств, которые описаны во 2-й главе этих очерков. Он взял на себя труд для саратовских и самарских раскольников, как депутата, ходатайствовать о дозволении иметь попов и диаконов; но ходатайство его настолько было очевидно для высшего правительства, что, по распоряжению министра внутренних дел, его выслали из Петербурга в Саратов, под строгий надзор полиции. Потом, вследствие просьбы Кочуева, 7 апреля 1845 года разрешен ему выезд по торговым делам, при полицейском повсюду надзоре, во все губернии кроме столиц. Кочуев хорошо понял свое положение, и то, что ему нужно быть слишком осторожным. Не прошло и трех месяцев, как в июле того же 1845 года, в присланной из Хвалынска просьбе, он объяснил, что он православный, и просил снять с него полицейский надзор. По этому поводу собирались сведения от г. начальника Саратовской губернии, который отозвался, что Кочуев живет в г. Хвалынске, в доме закоренелых раскольников Козьминых, занимается сочинением просьб и прочими делами у раскольников, и замечен полицией в поддержании у односектантов их заблуждений. В 1846 году, в октябре, Кочуев представил в министерство свидетельство, данное ему, Московской губернии, Звенигородского уезда, Воскресенского монастыря иеромонахом Андреем, о том, что Кочуев 2 октября 1846 г. был на исповеди и у св. причастия (что подтверждено 10 февраля 1847 г.). От начальника же Саратовской губернии получено сведение, что в Хвалынске, по документам Воскресенского собора, нет сведения об обращении Кочуева в православие, и что он не значится в исповедных книгах, так же, как и в списках раскольников.

Представим для образца хитрость Кочуева перед высшею администрацией. В нем постоянно видна чрезвычайная ловкость и уменье вести дела ввиду повсеместно преследующей его полиции. Высшее начальство признало нужным, отобрать от Кочуева отзыв, где и кем совершено присоединение его к св. вере, и где проживал он с 1846 года. По этому случаю началась обширная переписка об отыскании вездесущего Кочуева, но все старания были напрасны; а между тем, он не переставал присылать жалобы в Петербург начальству из одних мест, прося объявить ему решение в других, и не ему прямо, а через посредство разных лиц. Так, в октябре 1846 г. Кочуев писал из Хвалынска, и просил объявить решение на просьбу в Сызрани, по случаю будто бы неудовольствия на него хвалынских чиновников. В мае 1847 г. на просьбе из Хвалынска подписался купцом Свияжским, а Саратовский губернатор уведомил 9 октября 1847 г., что Кочуев имел паспорт от хвалынской градской думы только по 1 января 1847 г., и выехал без паспорта, но в Свияжске не был записан, как состоящий на 1847 г. в Хвалынском купечестве. Казанский губернатор 13 января 1848 г. донес, что Кочуев в Свияжске не проживал. В феврале 1848 г. получена просьба Кочуева из Москвы; но генерал-губернатор в марте 1848 г. известил, что Кочуев 28 ноября 1847 г. выехал в Калугу; калужский же губернатор 11 июня 1848 г. отозвался, что его и в Калуге не оказалось. Вследствие этого, 3 сентября 1848 года, поручено казанскому, саратовскому и калужскому губернаторам распорядиться об отыскании Кочуева. Между тем, от Кочуева, подписавшегося малоярославским купцом, получена новая просьба 4 января 1848 г., в ней он объяснил, что в апреле 1848 г. проживал в Уфимском уезде, и приложил свидетельство священника села Калинина, Ионна Малеева, о том, что был 10 апреля 1848 г. у него на исповеди и у св. причастия. В этой просьбе Кочуев просил объявить ему решение через царскосельскую полицию. С.-Петербургский военный генерал-губернатор 25 февраля 1849 г. известил, что Кочуев жил в Царском селе с 22 октября по 23 декабря 1848 г. по паспорту малоярославецкой думы, сроком по 30 декабря, и выехал в Малоярославец. Об этом дано было знать в марте калужскому губернатору, который в мае уведомил, что Кочуев еще не прибыл, и, наконец, 29 июня доставил его подписку относительно вероисповедания.

3 сентября 1849 г. предписано отобрать от Кочуева письменное показание: где и кем совершено присоединение его к св. церкви по чиноположению, где и с каким видом проживал он в 1846 г.; но Кочуева, по прежнему, нигде не находили, хотя в то же время от него получались просьбы. Так, в просьбе 27 августа 1849 г., подписавшись малоярославецким купцом, он просил объявить решение через хвалынскую полицию; но последняя 14 октября донесла губернатору, что Кочуев давно не живет в Хвалынске. В то же, почти, время получены донесения от губернаторов, – казанского 10 сентября, что Кочуев находится в Малоярославце, и калужского от 4 октября, что Кочуев 3 июля выехал из Малоярославца в Москву. И действительно, письмо Кочуева на имя г. Переверзева писано 1 октября из Москвы. Впоследствии калужский губернатор донес 3 декабря, что по уведомлению московского обер-полицмейстера Кочуева в Москве нет, просьба же его к обер-прокурору святейшего Синода 12 ноября 1849 г. прислана из Малоярославца.

Наконец, 27 января 1850 г., отобрано в Малоярославце сведение о присоединении Кочуева к св. церкви: он отозвался, что «где и каким священником присоединен к православию, – за давностью лет не упомнит».

В октябре 1851 г. Кочуев находился в Уфимском уезде; паспорт для него выдан из малоярославецкой думы племяннику его Александру Кочуеву, и выслан 16 февраля к нему через почту в Уфу мещанином Северияном Потехиным, на имя Ефима Куликова. Вследствие этого, сообщено 8 апреля 1852 г. г. оренбургскому генерал-губернатору отобрать от Кочуева отзыв, где он записан прихожанином. Ответ получен 11 июля 1852 г. – Кочуев пребывает в Малоярославце. Дали знать и калужскому губернатору, который отзвался 1 августа, что Кочуева там нет и неизвестно где он в настоящее время. Снова начались поиски в Уфимском уезде, но до 30 ноября его там не оказалось, а по слухам было известно, что он в Хвалынске.

В марте 1853 г. Кочуев был схвачен около Хвалынска, в саду, в доме купеческой дочери Анны Козминой (Михайловой), – при произведенном обыске, вследствие подозрения, что в то время в этом доме должно было совершаться епископом богослужение. Когда потребовали, чтоб отперли двери, внутри дома раздался звон колокольчика.

В доме нашли четырех женщин, трех рабочих, Кочуева и разные вещи, необходимые при раскольничьем богослужении, как-то: воздухи, о которых Кочуев сказал что хранит их как древность, девять хозяйских подушек для земных поклонов, 12 частей св. мощей, вложенных в образ, и палатку, принадлежащие Кочуеву книги и разные бумаги.

Из взятых книг почти все оказались раскольническими; в числе же бумаг и писем заслуживают замечания: копия с грамоты царя Алексея Михайловича 7160 (1653 ноября 6 числа, в бытность российского патриарха Иосифа (чтимого раскольниками) о чипе церковной службы, по преданию св. апостол и св. отец и по уставу; записка инока Афанасия, в которой он называет Кочуева ваша святыня, именуя себя его другом; три письма П. В. (Петра Вандышева), раскольника из Симбирска. Он извещает Кочуева, что чиновник министерства внутренних дел, действующий там по делам старообрядцев, советует принять единоверие; но он отвечал, что совесть не дозволяет. Изъясняя все подробно, он заключил, что «хорошо бы подать чиновнику отзыв, почему не принимаем единоверия и проч. мнение о старооб..». В другом же письме повторяет, что «необходимо нужно ему подать, почему не приним... единов... и пр. – мнение о старообр., за исключением пункта о заштатных свящ..». Плеханов, Корчагин и я говорили ему, что мы желали бы, даже и все старообрядцы, иметь своего отдельного епископа, под ведением министерства иностранных исповеданий, и отделить нас от раскольников и прочих сектантов; но вы, милостивый государь, церковный, вы наших мнений не понимаете..». В третьем письме пишет: «из Хвалынска писал мне о. Афанасий, что он получил пашпорт и был в Саратове по делам». Далее семь писем брата Корнила Кочуева. Он пишет (10 октября 1855 г.), что «брат Михайло древние дорогие рукописи и старопечатные книги, оставленныя у него вами на сохранение, сокрыл и распродал, и объясняет полиции, что книги им получены от глухонемого брата Афония, а не от Афанасия Козьмина Кочуева. Мне жаль, что все ваше имущество он размотает и пропьет, а особенно духовные книги..». То же повторяет и в письме 17 того же октября и присовокупляет: «брат объяснил городническому правлению, что вы неправильно называетесь Афанасием, а настоящее имя ваше Афон Кочуев, что доказывается выданным вам, за глухотою и немотою, для поступления в монастырь, из горбатовской Думы увольнением⁴¹; да и еще хвалится, что есть у него какой-то ящичек и в оном находятся ваши письма, коими хочет завлечь вас в тяжкое судопроизводство, да и на меня какое-то письмо, написанное к вам, нашел; почему и прошу вас, по получении сего письма, ни мало не медля, отправиться ко мне в дом: горница есть для сделания во всем собственного вашего распоряжения..». Четыре письма Егора Заказнова из С.-Петербурга. Он уведомляет, от 29 октября 1849 года, что «в министерстве внутренних дел находят, что, как вы в последнее время вносите капиталы в разных городах, и будто бы, избегая заметок обывателей, делаете это, чтобы справки о вас были удовлетворительны для вас, а для правительства затруднительны; но я думаю что вам непременно нужно новым прошением изъяснить ваш переход из города в другой, и так далее, – коснуться легонько и свидетельства метрического, в отношении что взято не по месту вашего пребывания..». Шесть писем племянника его, Александра Кочуева. Он извещает от 22 июня 1850 г. из Малоярославца, что «становой вытребовал от меня сведение о жительстве вашем, от которого я не мог отговориться»... От 13 сентября 1851 г... «вас здесь по секрету какому-то ищут..».

Между тем, Малоярославского уезда, деревни Пульсовки, в доме племянника Александра Михайлова Кочуева, при обыске найдено у дяди его 33 письма к нему от Афанасия Кочуева, писанные в 1848 и 1853 гг. Он делал племяннику поручения на счет испытания в С.-Петербурге найденного им золотоносного песку, разрешения его просьбы о дозволении ему въезда в С. Петербург, разузнания зачем его ищут и проч. Между прочим, в письме 24 января 1849 г. (из Москвы) он пишет: «место жительства моего если объявил, как пишешь, нечего делать, – постарайся узнать от Димитрия Степановича ради чего меня там ищут и уведомь поскорее..». В письме от 27 того же января: «узнай еще от г. Радижа, какое на просьбу мою последовало распоряжение, также от кого и какие получены на меня доносы; а что есть насчет меня от царско-сельской полиции, или когда и что отправлено ко мне, – со всего того постарайся доставить копии, а о времени пересылки бумаг для объявления непременно мне нужно знать..». В письме 12 апреля 1849 г.: «желаемое свидетельство от приходского епархиального духовенства я послал..». В письме от 14 июня 1849 г. (из Москвы): «я получил уведомление, что министр внутренних дел требует от меня подписку, – исповедую ли я православие или единоверие, или же состою в расколе Рогожского богаделенного дома». При обыске найдены были четыре бумаги, писанные рукою Кочуева, а именно: 1) копия с объяснения причин, кои лишают старообрядцев возможности принимать правила единоверческой церкви; 2) разрешение в защиту поповщинской секты, 15 вопросов, предложенных беспоповцами; 3) копия с просьбы (14 января 1838 г.) настоятелей с братией иргизских монастырей об оставлении их на прежних положениях и 4) письмо к настоятелю отцу Серапиону. Из предъявленных бумаг, три первых Кочуев считает писанными им; что же касается до письма к настоятелю отцу Серапиону, то в нем изъяснено следующее: «из любопытного уведомления вашего, от 27 числа прошедшего августа, весьма прискорбно слышать о колебании и непостоянстве в святоотеческой вере городских ваших жителей. Стало быть, вовсе забыли они о бессмертии душ своих, могущих за отступление подвергнуться бесконечному мучению, когда от одной только строгости многие на то согласны. Но в других местах многие подражатели своих предков претерпели за веру их немалое наказание и затем остались непоколебимыми. Довольно бы для их и Клинцов с Покровским монастырем, которые подверглись также немалой строгости и угрозам, по потом оставлены в покое. Ибо всемогущий и человеколюбивый Творец не попущает никакого искушения выше силы и терпения, не погубляет до конца, нибо преодолевает всякие напасти. По писанному: лукавнующие потребятся, терпящии же Господа, тии наследят землю. Впрочем, всех можете вы уверить, что после бури всегда и везде бывает тишина, которая скоро может последовать и к вам; а потому мужайтеся, и да крепится сердце ваше еси уповающии на Господа».

Из всего этого видно, что Кочуев, как человек книжный и владеющий пером, на Рогожском кладбище и в обществе беглопоповцев имел весьма значительный вес; это доказывают те его занятия, к коим он был употреблен на кладбище конторщиком Синицыным и попечителем Мотылевым, и вместе, избрание его для отправления в С.-Петербург с важными, по его словам, «обще-необходимыми христианскими поручениями беглопоповцев», что мы видим из его поездки с Федором Рахмановым в 1832 г., по делу о дозволении раскольникам принимать беглых попов. В письмах к матери своей из С.-Петербурга в декабре 1832 и июня 1833 г. Кочуев писал, что еще не мог получить общеполезного решения, а без того уехать против воли и просьбы московского общества и прочих старообрядцев никак невозможно... «никак не должен я здесь оставить без окончания обще-необходимое христианское поручение мне... Я и поныне не мог получить здесь совершенного решения в порученных мне христианских делах..». Кроме ходатайства за Рогожское кладбище, Кочуев хлопотал, как депутат или поверенный от саратовских раскольников, о дозволении остаться им в расколе, не переходя в единоверие. Это было в 1843 году, т. е. три или четыре года спустя после того, как Кочуев, по его показанию, присоединился к православию, и был выслан из С.-Петербурга в Саратов, под строгий надзор полиции, за исполнение поручения московских раскольников относительно беглых попов и диаконов. После этого без затруднения объясняются беспрестанные его разъезды из Москвы в Петербург, Нижний Новгород, Хвалынск, Уфу и другие города, по собственным словам его, в иные годы он оставлял Москву по три раза и делал (в 1837 и 1843 гг.) от 200 до 1,700 верст ежегодно. Целью этих поездок было поддержание духа раскола и возбуждение в раскольниках желания иметь своего епископа. Афон ловко овладел умами раскольников, и постоянно настаивал на том, что необходимо иметь митрополита вне России. Выбор, в этом случае, пал на Буковину, или Белую Криницу (что в Австрии). На эту епископскую должность выискался в Константинополе в 1846 году уволенный от Боснийской анархии (что в г. Сарае) митрополит Амвросий. Теперь можно сказать, что инициатива учреждения белокриницкой раскольничьей иерархии, по всей справедливости, принадлежит Афонию Кочуеву, разумеется кроме денег, употребленных на розыски митрополита и упрочение иерархии в Австрии, данных Рахмановыми и другими, упомянутыми выше, лицами, со включением сюда и тех, которые были собраны в течение десяти лет, по особой на этот предмет подписке.

Возвратимся к другим лицам, которые принимали также живейшее участие в приобретении заграничного митрополита. Первенство принадлежит Феодору и Василию Рахмановым, вообще, их семейству.

На бывшем зимою 1832 г. на Рогожском кладбище чрезвычайном собрании, по предмету устройства митрополии за границей, некоторые из раскольников предложили упрочить существование раскола – или исходатайствованием у правительства права иметь своего епископа, или, в случае неудачи, устроить за границей раскольничью митрополию. Это последнее мнение объяснял в подробностях, в числе других лиц, Василий Рахманов. Известно, что он принимал самое деятельное участие в сборе денег для устройства за границею митрополии. Он был старшиною Рогожского кладбища, и к нему, в числе других лиц, обращались с просьбами о переправлении в раскол.

Но московские коноводы раскола, купцы Рахмановы с товарищами, ничего не делают без цели. Во время Венгерской кампании, опасаясь разрушения заграничного архиерейства, пожелали иметь своего архиерея; партия Рахмановых торжествовала и готовила в этот сан своего родственника. Вследствие личных соображений, Рахмановы и их партия, как петербургские, так и московские раскольники, имели с буковинскими монахами сношения насчет учреждения за границею для своего согласия особого священноначалия. В Белую Криницу посыпались из Петербурга и Москвы от Рахмановых и их партии деньги, антиминсы, книги, иконы, паникадила и проч. Единственный источник содержания монастыря составляли пожертвования русских раскольников, как это можно видеть из писем. В них, между прочим, содержатся: а) инок Павел к иноку Геронтию в Буковину Черневецкого циркула, через местечко Серет (Белокриницкого монастыря), из С.-Петербурга 14 апреля 1842 г. пишет: «по отъезде нашем обещались вскоре к вам на монастырь деньги от конторы Московского кладбища, и Василий Григорьевич (Рахманов) принял сие дело на себя», б) Тот же Павел к тому же настоятелю Белокриницкого монастыря, иноку Геронтию в Буковину из С.-Петербурга пишет: «как скоро прибудет отец Олимпий (в Москву), поспешите Рахмановых уведомить и возблагодарить за великое, возблагодеяние», в) Настоятель Геронтий из Черневиц 20 мая 1842 г. пишет иноку Павлу: «когда будете в Москве, потщитесь, чтобы выслали поскорее нашему монастырю принадлежащую обычную милостыню, иже в кладбище».

Причины почему Рахмановы старались добыть зарубежного митрополита, были тесно связаны с их личным интересом, а именно: они рассчитывали иметь епископа из своей семьи, и предназначили Димитрия Андреева Рахманова, в иночестве Дионисия. С этим намерением отправили инока Дионисия в юго-западные губернии, чтобы доставить ему в Белой Кринице сан епископа, для чего он и проживал в Куренском, или Уренском скиту, выжидая удобного случая, чтобы пробраться в Белую Криницу, для осуществления желания своих родственников.

Очевидно, что в устройстве за границей лже-митрополии московские раскольники принимали самое деятельное участие; но более всех жертвовали и старались об этом: Феодор, Алексей Рахмановы и Василий Григорьев Рахманов. Двое первых, Федор и Алексей Андреевы Рахмановы умерли в 1854 г., а третий, Василий Рахманов, не переставал поддерживать Буковинскую лже-иерархию. Федор Рахманов, умирая, оставил, как видно из его завещания, миллион руб. сереб. для раздачи бедным. Умерший Федор Рахманов назначил своими душеприказчиками Василия Рахманова, Алексея Алексеева Рахманова, Семена Иванова Рахманова и Козьму Терентьева Солдатенкова⁴². Федор Рахманов, при совершении этого завещания, словесно отказывал Василию Рахманову 400 тысяч руб. сер. из означенной суммы доставить в Белокриницкий монастырь.

Впоследствии, Василий Рахманов, отлучаясь из Москвы, разъезжал по соседним к столице раскольничьим селениям и раздавал деньги своим единомышленникам. Для этих разъездов или, вернее сказать, для пропаганды, Василий Рахманов, служа в московском коммерческом банке, испросил себе отпуск в С.-Петербург и разные губернии, а вместе, с целью пробраться самому за границу, в основанную там обитель. Все эти сведения в свое время подтвердил обратившийся к единоверию, ныне же к православию, московский мещанин Василий Васильев Борисов (зять Досужева), имевший значительное доверие у Рахманова, как показывает, например, его поездка с Жигаревым в 1847 г. в Белокриницкий монастырь за миром для Рогожского кладбища.

Мы упоминали выше о духовном завещании Федора Рахманова и об оставшемся после него капитале в миллион руб. сер.; капитал этот, как мы уже сказали, предоставлен был душеприказчикам Рахманова «в безотчетное распоряжение». Со смертью Алексея, Семена и Василия капитал должен был перейти к последнему душеприказчику Козьме Терентьеву Солдатенкову. Духовное завещание Федора Рахманова содержит следующие главные статьи⁴³: 1) исполнителями завещания назначены во всем безотчетно Василий Григорьев, Алексей Алексеев и Семен Иванов Рахмановы и Козьма Терентьев Солдатенков. 2) Из оставшегося капитала на поминовение души, на раздачу неимущим и бедным людям, нищей братии, на искупление должников, содержащихся за долги под стражей употреблять такую сумму, какую душеприказчикам заблагорассудится, с общего всех согласия, по их благоустроению. 3) Дом и вся в нем движимость оставлена племяннику Алексею Рахманову. 4) Из общего с умершим братом Алексеем благоприобретенного капитала по торговле Федора и Алексея, по приведении в известность из половинной части принадлежащего ему, Федору, капитала, в наличных деньгах, билетах, долгах им в хлебном и прочем товаре, из всего этого капитала, когда оный будет находиться в наличности, получить: племяннику Алексею Алексееву Рахманову четвертую часть, четырем сестрам его Алексея, по двадцатой части и по одной иконе в ризах серебряных, вызолоченных, а также выдать родной племяннице Феодора Рахманова, мещанке Елене Леонтьевне Хромовой 30 тысяч руб. При записке во 2-м департаменте палаты гражданского суда сделана наследником Алексеем Рахмановым и принята следующего рода оценка по совести: дом в 20 тысяч руб., принадлежащая Федору Рахманову часть наличного капитала 689 100 руб., хлебные и прочие товары в 250 000 руб., движимое имущество в 4000 руб., долги по векселям и другим документам 52 221 руб. 25 коп., по билетам кредитных мест 45 078 руб. 55 к., и акций на 1250 руб. – всего 1 061 649 руб. 80 коп.

Очевидно, что в изложенном выше завещании Федора Рахманова не поставлена сумма, пожертвованная на Белую Криницу, в количестве 400 тысяч руб., как мы и упомянули. Капитал Рахманова, завещанный по смерти Федором, простирался, по выражению его духовного завещания, «благоприобретенный по торговому дому Федора с Алексеем» до 1,061,649 руб. 80 к. Нелишне привести на память и те деньги, которые, как и было сказано, собраны по особой подписке, через посредство особого листка, где вписывались имена пожертвователей, а равно, и сумма денег. Сбор этот предназначался на розыски, на покупку митрополита за рубежом и на устройство раскольничьей митрополии в Буковинском монастыре.

Всех этих денег, как свидетельствуют находящиеся у издателя Сборника записки одного из бывших беглопоповцев, а ныне Белокриницкого старообрядца, несколько миллионов руб⁴⁴., сумма на самом деле чрезвычайно значительная. – Весь этот денежный сбор, и подписные деньги, как известно, стекались к одному центру дома Рахманова, через который они и шли по их назначению. Из вышеизложенного духовного завещания Федора Рахманова видна только сумма денег, «благоприобретенных их торговым домом»; куда же девалась подписная сумма денег, жертвованная со всей России от беглопоповцев на устройство заграничной раскольничьей митрополии, – это неизвестно. Приведем самые расходы душеприказчиков Федора Рахманова, сделанные согласно его завещанию. Как известно последним, за смертью Семена, Алексея и Василия Рахмановых, душеприказчиком был Козьма Терентьев Солдатенков; принял же он обязанность душеприказчика только потому, что по общему согласию наследников Рахманова, был уполномочен распоряжаться безотчетно, с правом не давать никакого отчета никому из душеприказчиков, равно, и они не имели этой обязанности. Вот эти расходы. Наследственный раздел, по духовному завещанию Федора Рахманова, был окончен в следующих выдачах: племяннице (Рахмановой) Елене Леонтьевой 30 тысяч рублей; племян. Евдокиму и Андрею 20 т.; племяннице Баталиной 8 т. руб.; внуку Дубровину на расходы похорон и поминок до 20 тыс. руб. Дому градского общества 50 тыс. руб.; в Измайловскую богадельню и пересылочный замок для переделки казармы 50 тыс. руб.; в артельную сумму ратников 9 тыс. руб.; прощено долгов до 16 тыс. руб.; арестантам в этап 4 тыс. руб.; домашним 4 тыс. руб.; в смирительный рабочий дом 12 тыс. руб. Первые 4 суммы выданы Алексеем Рахмановым с общего ведома душеприказчиков; 6, 7 и 8 частью всеми душеприказчиками, а частью некоторыми. Прочее израсходовано Козьмою Солдатенковым. После смерти Федора Рахманова капитал, назначенный им на благотворение, по словам Солдатенкова, приблизительно был в шестьсот тыс. руб. сер., и как все четверо душеприказчиков были тогда в живых, то благотворительный капитал распределили на четыре части, т. е. каждый душеприказчик мог приблизительно располагать суммою до ста пятидесяти тыс. руб. сер. Из числа шестисот тысяч, делали они, до выдела наследникам частей, некоторые пожертвования вместе, другие же отдельно. Общие пожертвования объяснены выше. Во время упомянутого раздела, каждый душеприказчик часть, приходившуюся ему для раздачи, взял к себе, а Солдатенков принял этих частей две, за себя и за дядю Василия, по доверенности, которую он дал при отъезде в С.-Петербург. Впоследствии, по смерти Семена и Алексея Рахманова, и части их поступили тоже к нему, суммы эти находятся в его распоряжении, без всяких определений на бумаге, как было положено в духовном завещании, по взаимному доверию.

Говоря о духовном завещании Федора Рахманова, заметим здесь осторожность родственников умершего. Со смертью Федора, душеприказчиком его Козьмою Солдатенковым и Николаем Рахмановым были приняты слишком поспешные меры. Они тотчас же вскрыли сундуки, забрали все находящиеся в них бумаги и письма, которые по распечатании тут же были тщательно уничтожены; все это делалось ими до прихода полиции, и концы всех дел и желаний Федора Рахманова были скрыты. Без сомнения, как записки, так и письма могли быть материалом для истории Белой Криницы, определили бы весь собранный по подписке капитал на упрочение зарубежной митрополии, и мало ли что могли они разъяснить, для будущего историка раскола...

Сообщим кое-что о личности Василия Григорьева Рахманова (ныне умершего). В описываемое нами время ему было около 70 лет. Он принадлежал к поповщинскому согласию Рогожского старообрядческого кладбища, приемлющему священство; почетным гражданином, состоял на службе, по выбору московского купеческого общества, директором московской конторы государственного коммерческого банка на четырехлетие с 1843 года; выбран вновь на следующее четырехлетие с 1853 г. По избранию купеческого общества, служил в разных комитетах для изыскания способов торговой промышленности, и состоял 12 лет, также по избранию общества, поверенным для обсуждения общественных дел. Имел золотую медаль с надписью «за усердную службу» для ношения на шее, на аннинской ленте; за усердие в действиях по обеспечению народного продовольствия в Москве в 1840 г. удостоился получить Высочайшее благоволение; участвовал с тремя родственниками Рахмановыми в пожертвовании в 1825 г. 50 т. руб. ассигнациями в пользу инвалидов, а с прочими гражданами в 1853 г. в пожертвовании 13 тыс. руб. на госпитальные вещи.

Вот сведения о родном брате Федора и Алексея Рахмановых, Димитрие Андрееве, в иночестве Дионисие, о нем мы упоминали выше. В тридцатых годах он жил в Комаровском скиту, пострижен в иноки и назван Дионисием. Из этого скита перешел он в Высоковский; здесь, вместе с настоятелем Геронтием и другим иноками, изъявил он желание присоединиться к единоверию и подписал о сем просьбу; но когда на это прошение последовало разрешение, то он отказался присоединиться, за что и был под судом. По решению суда, хотя и не велено было ему называться иноком, но он, оставив это звание, назывался Дионисием. Под этим названием он жил после в Оленевском скиту; но когда у него сгорела келья, тогда он перешел на Керженец. Живя в этом скиту несколько лет, вместе с настоятелем Тарасием ездил в Москву за сбором денег и за разными другими надобностями. С 1847 года, Дионисий, или Димитрий Рахманов, кандидат в лже-епископы, жил большей частью в Москве, в особых секретных помещениях своих братьев Рахмановых, и говорят, что об этом знала московская полиция. Из Москвы Дионисий, между прочим, отлучался в разные губернии России и на Керженец и, вероятно, привозил сюда для сохранения принадлежности будущего своего архиерейского служения, что подтвердилось при обыске, производимом в Керженецком скиту; в июле 1848 года были найдены между прочим, архиерейские рапиды посеребренные, с вызолоченными херувимами, совершенно новые.

В 1848 году возникли беспорядки в западной Европе и народные мятежи быстро распространились до пределов нашего отечества; в Трансильвании и Буковине начались военные действия, и Белая Криница была в большой опасности. Когда российские войска вступили в названные области, все русские раскольники беглопоповской секты были в страшной тревоге. Еще прежде между ними ходили толки о том, что русское правительство настоятельно требует от Австрии выдачи лже-митрополита и лже-епископов (о которых сообщим в своем месте) с тем, чтобы и самая Белая Криница была уничтожена. При таких обстоятельствах, когда все раскольники опасались конечного разрушения заграничного архиерейства, распространилось в Москве желание запастись как можно скорее своим архиереем. Партия Рахмановых торжествовала, как мы сказали выше. Большинство московских раскольников согласилось с упомянутыми выше коноводами раскола в необходимости иметь у себя епископа московского. Дионисий Рахманов готовился к поездке за хиротонией. Братья Рахмановы уже написали просьбу о выдаче заграничного паспорта почетному гражданину и московскому 1-й гильдии купцу Димитрию Андрееву Рахманову, т. е. Дионисию. Вдруг мелочное обстоятельство, случившееся за 500 верст от Москвы, разрушило замыслы Рахмановых.

У керженского монаха Тарасия, перешедшего впоследствии в единоверие⁴⁵, украли пуд меду. Семеновский исправник, делая обыск у подозреваемого крестьянина Арефия Иванова, превысил свою власть. Иванов, жалуясь губернатору, объявил, что в Керженском скиту производятся разные беспорядки. При обыске скита найдены разные запрещенные вещи и писанный рукою Дионисия подложный Высочайший указ, за подписанием будто бы Государя Императора о свободе раскольнического богослужения всех толков и сект⁴⁶. Началось следствие, стали требовать Дионисия, который по этому случаю не только не мог получить заграничного паспорта, но должен был уехать из Москвы в Рыбинск от поисков полиции. Когда следователь, узнав о его местопребывании, снял через рыбинскую полицию с него допрос и затем потребовал его в Нижегородскую губернию для очных ставок, то кандидат в лже-епископы скрылся и, как говорят, проживал сначала в Москве, у своих братьев, затем скрывался в Куренском, или Уренском, скиту Херсонской, или Подольской, губернии, около города Балты, и по слухам, впоследствии, перебрался будто бы за границу.

Обстоятельства не благоприятствовали московским раскольникам; Дионисий не мог получить омофора. Тогда Рахмановы и их партия поторопились посылкою кого-либо из своих в Белую Криницу для получения хиротонии. Выбор пал на крестьянина (Калужской губ., впоследствии мещанина Московской губернии) Стефана Трифонова Жирова. Он содержал в Москве постоялый двор (Рогожской части, в Вороньем переулке, и потом был дьячком при каком-то беглом попе, по имени Иван). Стефан Трифонов был женат, и жена его жила до 1860 г.; у него есть взрослая дочь-девица; он имеет четырех братьев, которые проживают в Москве. По словам самого Стефана Трифонова, он никогда и не думал получить великого сана архиерейства, незаконно им принятого. Избрание его было делом случая. Когда кандидат в лже-епископы Дионисий неожиданно должен был скрыться, и Рахмановы не имели в виду другого кандидата, в то время носились слухи о близком падении Белой Криницы, и потому торопились посвящением московского лже-епископа; – когда все боялись пуститься на такое опасное предприятие, – тогда митра лже-епископа не могла достаться никому другому, кроме пройдохи Стефана Трифонова, видевшего в будущем своем назначении верное средство скопить много денег. В 1849 году 4 января, Стефан Трифонов получил в Белой Кринице хиротонию и имя Софрония. Он указал дорогу в Белую Криницу и другим подобным авантюристам, которые получали епископскую митру с омофором. Подробно мы сообщим о них в следующих выпусках нашего Сборника, при описании современных белокриницких, или рогожских раскольников с их епископами, попами и коноводами раскола; здесь же скажем несколько слов о попечителе Рогожского кладбища Андрее Александрове Досужеве.

Андрей Досужев, в описываемое нами время, имел более пятидесяти лет; он принадлежал к расколу беглопоповщинского согласия, Рогожского кладбища; числился в то время московским купцом 2-й гильдии, на временном праве; семь лет был попечителем Рогожского кладбища, с 1846 по 1854 год; частным маклером в 1843, 44 и 45 годах; в Управе благочиния ратманом в 1849 – 1852 году; был надзорщиком над фабрикантами, по выбору общества. Досужев имеет две золотые медали, на Владимирской и александровской лентах, за пожертвования, сделанные им вместе с другим попечителем Рогожского кладбища Родионовым по равной части, – в первый раз 60, а во второй 25 тыс. руб.; вдов, имеет при себе сына, уже совершеннолетнего.

В бытность Андрея Досужева попечителем Рогожского кладбища, в числе других лиц, большей частью обращались к нему с просьбами о переправлении в раскол, и, как один из главных коноводов и сообщников Рахманова, он назначал для подобной переправы кого-либо из проживавших на кладбище попов. За усердное миссионерство расколу Досужев пользовался уважением своих прихожан; влияние свое на кладбище он мог удержать и до сего времени, как попечитель.

Досужев был одним из главных искателей зарубежного митрополита и учредителей буковинской митрополии; исполнителем всех дел кладбищенских был конторщик Дмитрий Корнеев. В отсутствие Афония, брат его, Корнил, действуя в Москве по поручению своего брата в 1846 г., имел с Досужевым частые сношения, как это видно из счетов и издержек, представленных Корнилом своему брату.

Все новоприбывшие беглые попы, а впоследствии и их зарубежный лже-архиерей, большей частью останавливались у Андрея Досужева, или расставлялись по его назначению у других раскольников.

В 1847 году, инок Геронтий, бывший в то время в Москве, предложил раскольникам Рогожского кладбища воспользоваться скорее приобретением митрополита, дабы в предстоящую страстную неделю совершить в Белой Кринице мироварение. Для присутствования при совершении сего обряда, наблюдения за точным исполнением оного и привезения на Рогожское кладбище нововаренного мира нужны были особые, преданные расколу, люди. На поездке крепко настаивал Андрей Досужев, и первый предложил к услугам своего зятя, Василья Васильева Борисова⁴⁷, которого действительно и выбрали. Борисов занимался постоянно чтением, пением и уставом церковным, имел ко всему этому большое усердие и ревность, и был совершенно им предан. Рогожцы были уверены, что никто лучше не исполнит их поручения. Досужев выдал ему полторы тысячи рублей асс. С такою суммой и российскими плакатными паспортами, Борисов отправился с Федором Васильевым Жигоревым, получив от Геронтия рекомендательное письмо к жившему тогда в Бессарабии поссесору Гурию Ильичу, который их переправил секретно через границу.

Впоследствии Досужев первый устроил архиерейское служение обедни на Рогожском кладбище, в холерной палате. Обедня эта совершалась в 1850 году 19 июня, в присутствии Рахмановых, Досужева и певчего Рогожского кладбища Ивана Васильева Калинкина, жены конторщика Корнеева, Василья Борисова и других раскольников.

Вышеизложенные сведения достаточно определяют на Рогожском кладбище деятельность Андрея Досужева, заявившего, кажется, более других свое попечительство.

Конец второго тома сборника.

Предприняв издание Староверческого Словаря и Каталога, сочиненных Павлом Онуфриевым Любопытным, считаем не лишним сказать несколько слов о жизни этого староверческого писателя. Предлагаемый очерк сжат и не полон. Мы не можем быть уверены, чтоб он имел такой же интерес, какой доставило бы читателю полное жизнеописание Любопытного, как человека, жившего в интересной для нас среде, и бывшего в ней, кроме того, одним из передовых людей Поморской секты; полагаем, однако, что и очерк его жизни, несмотря на его краткость, даст довольно ясное понятие о личности и характере автора и о его труде, с которым тесно была связана вся его жизнь. |

Каталог, или Библиотека, как автор называет это сочинение, был уже помещен в журнале «Библиографические Записки» за 1861 г. г-м Н. С-м, с произвольными сокращениями и с перестановкой статей, упоминаемых в каталоге. В другой раз Словарь и Библиотека Любопытного помещены были в журнале «Чтение Древностей Российских» за 1863 г. с предисловием О. М. Бодянского.

Мы держались в нашем издании списка, напечатанного в «Чтении Российских Древностей», как наиболее верного с староверческою рукописью, которую мы имеем, с той только разницей, что в нашем издании биографические сведения о замечательных старообрядцах, помещенные в Библиотеке и Словаре, сведены вместе.

Павел Онуфриев Любопытный сам указывает на две побудительные причины, заставившие его приступить к этому сочинению: 1) чтобы показать тем, которые говорят, будто «старообрядцы сущие невежи, о своей вере и ее обрядах не имеют никакого понятия, не знают никаких наук словесности и чужды образования ума и сердца», – показать, что они говорят неправду, что и у старообрядцев было «довольно просвещенных мужей в словесной письменности»; 2) чтобы самим «сочленам староверческой церкви» указать этих просвещенных мужей и принадлежащие им творения: «ибо сочинения писателей нашей церкви находятся в разных местах, ими многие пользуются, полагая их началом своего догматизма во многом мудровании (?). Но кто писал оные, отнюдь не ведают, или, по некоторым признакам и намекам, приписывают их какой-нибудь известной особе». Справедливость требует сказать, что одна из заданных себе автором целей вполне достигнута и особенно относительно тех, которые мало знакомы с источниками и рукописями старообрядства, и не имеют к ним вовсе доступа. Каталог этот в иных случаях избавляет от излишнего и бесполезного труда делать продолжительные розыски об именах сочинителей. Благодаря добросовестному труду Любопытного, можно тотчас же отыскать в его Словаре кому какое принадлежит сочинение. Но другая цель автора – заставить переменить мнение о старообрядцах и относительно их литературы и науки – им не достигнута. Павел Онуфриев имел в виду собрать самые верные данные в защиту своих единоверцев, но эти самые единоверцы оценили уже своих братьев по вере, отзываясь о них, как привел сам Любопытный, что они «сущие невежи, о своей вере и ее обрядах не имеют никакого понятия, не знают никаких наук словесности и чужды образования ума и сердца». Лица же, поименованные в его Каталоге и Словаре (всех 86), хотя и представляют довольно замечательные примеры искусной диалектики, но как защитники заблуждения, истекающего из недостатка образованности и знаний, явно доказывают, что приведенная здесь характеристика старообрядцев не совсем ошибочна, если их передовые люди не более как поборники самого невежественного заблуждения.

Каталог Любопытного знакомит нас с литературною деятельностью старообрядцев двух самых значительных сект (Поморской и Федосеевской), представляя, в то же время, некоторые указания относительно характера их домашней жизни. Это произведение старообрядческой литературы весьма полезно для занимающихся исследованиями о русском расколе и его историей. В Каталоге Любопытного можно найти немало достоверных исторических известий, касающихся в особенности Выгорецкого монастыря и любопытных подробностей относительно составления Поморских ответов, в 1722 году, о различных беспорядках, происходивших в монастыре, о раздорах Выгорецких поморян с московскими, о поморских соборах на Буге и в Петербурге и т. д.

Словарь и Каталог, или Библиотека, Павла Онуфриева потому уже труд, заслуживающий внимания, что автор употребил на него около 15 лет. Относительно Каталога признаем не лишним сделать несколько замечаний. В нем писатели размещены по алфавиту. О каждом писателе автор сообщал предварительно известие к какой секте принадлежал он, делал несколько заметок о его характере и деятельности, потом перечислял его сочинения с изложением их краткого содержания, предпосылая свой одобрительный или неодобрительный отзыв, упоминал иногда, что были и другие сочинения такого-то сочинителя, но, «к сожалению ученых», утрачены «по невежеству» или истреблены «тиранизмом», и в заключение указывал год смерти писателя, или же сколько ему лет, если он еще был жив.

При издании Словаря и Библиотеки мы держались порядка, принятого автором, не допуская никаких изменений в слоге, кроме единственного прибавления в тексте, необходимого для указания той или другой церкви, и то в скобках, и некоторых особенных примечаний. Они издаются в том виде, как написал их Любопытный. У Павла Онуфриева Словарь составляет 1-ю часть (написанную в 1828 г.), Каталог или Библиотека – 2-ю часть (написанную в 1829 г.). В первой части следуют по алфавиту имена «ученых особ» староверческой церкви, «основателей согласий», «отличных пастырей» и «буквалистов», с показанием их церквей, отличий, звания, жизни, лет, кончины и проч.; во второй же собрана вся библиотека староверческой церкви, написанная с тою целью, «чтобы не считали старообрядцев невежами, но просвещенными мужами в словесной письменности, а наиболее того, процветавшими в нравственных путях, сокровенно увенчанных свыше небесами». Мы поступили с этими двумя частями несколько иначе: соединили их в одно сочинение, нисколько не изменяя этим ни смысла их, ни изложения автора. Ставя вслед за именем каждого писателя все, заключающееся о нем, в Словаре, мы передавали затем, под рубрикою сочинений того или другого из писателей, те сведения о его литературной деятельности, какие находятся в Каталоге, заключая сведениями из Словаря о его наружности и времени смерти. Павел Онуфриев и сам строго держался правила не повторять в Каталоге того, что было сказано в Словаре. Соединяя таким образом два отдельные сочинения в одно общее, мы имели в виду удобство читателя, которому не нужно будет переходить из одной книги в другую.

Мы признали не бесполезным поместить к его сочинениям список тех произведений, которые он во время составления Каталога (1829 г.) предполагал написать, и заглавия которых вписаны в конце его сочинений, помещенных в Каталоге.

Мы приложили к изданию портрет Павла Онуфриева Любопытного (с его fac-simile), писанный в 1813 году, только что по приезде его в Петербург; полагаем, он составит здесь интересное дополнение к жизнеописанию и сочинениям этого человека. Портрет, по удостоверениям современников Павла, имеет сходство и по нему легко можно припомнить черты автора Словаря.

Мы прилагаем также к Словарю еще одно сочинение, не менее интересное, которое едва ли не последнее из его петербургской литературной деятельности. Это сочинение могло служить продолжением его Словаря и Библиотеки, почему мы и скажем несколько слов о его «наставлении». Читатели в авторе староверческом встретят, по его новому труду, прогрессиста-раскольника. Оно имеет заглавием: Краткое наставление членам Староверческой Церкви в образовании веры и ума, и как быть истинным сыном и прямым философом Христовой церкви. Это «наставление» писано, по достоверным известиям, в сороковых годах, хотя автор из боязни «внешней» неприятности выставил на нем 1830 год. Сколько нам известно, Павел Онуфриев написал «наставление» по просьбе одного петербургского купца, Г-ва, возымевшего желание быть «истинным сыном и прямым философом Христовой церкви». Наставление разделено на семь классов. Эта краткая программа семиклассного курса учебных сведений, распространение которых между единоверцами, для образования их веры, ума и сердца, было постоянным стремлением Онуфриева.

В предисловии сочинитель высказывает причины, побудившие его написать наставление о семиклассном курсе. Он предпринял его «для изящества высоких муз, ибо церковь наша никогда не имела классических правил в наставлении и образовании веры и разума». Все старообрядческие сочинения до Онуфриева были заражены «частью музами и церковным канонизмом», но «в полном же составе и удобном порядке и в том образовании (т. е. как указано в наставлении) – совсем того не было и нет». Необходимость своего наставления Любопытный доказывает следующими словами: «если б была полнота у них (у старообрядческих писателей) в просвещении», тогда бы наставление было лишним трудом, но сочинения его единоверцев были без «светильника философии, который бы озарил их». «По таковым скудным, или не полным, сведениям в просвещении нашей церкви, впоследствии времени, ради их многие вредные лжеумия и глупости, открылись сильные распри и пагубные ссоры, и соделались от того у нас разные церкви, как-то: феодосианская, Филиппова и Аристова, которые по необразованности своей и ныне в разных странах существуют, и стоят весьма упорно в глупых своих мудрованиях против духа Христовой церкви». «Я, говорит Онуфриев, взирая горестным оком на все таковые тщетные смятения и пагубные учения нашей церкви, из сердечного ее сожаления, с помощью Всевышнего, решился сие полезнейшее и спасительное наставление сочинить, и ее (т. е. церковь) просветить; открыть все нелепые мудрования наших жалостных суеверств и глупств; показать невежество вредных толкунов, слепоту буквальников, и суесловных святош; пресечь их пустые распри и междоусобные ссоры наших толковщиков и восстановителей церквей». В этих сильных и метко справедливых словах Онуфриева, обращенных, конечно, к противникам учения Поморской секты, заметна верность его взгляда, и едва ли кто из старообрядческих писателей выражался с такою прямизною и искренностью. Будучи закоренелым старовером, Любопытный, конечно, не мог отважиться на измену своей Поморской церкви; но ко всем сектам, учение которых было не сходно с учением поморцев, он стал в положение сильного и непримиримого врага, так что в сочинениях его проглядывает больше сочувствия и расположения к «никонианской церкви» (т. е. к православной), нежели к федосеевщине, филипповщине и т. п. Это, впрочем, нисколько не помешало ему относиться к православной церкви обыкновенным образом, т. е. вообще, в принятых раскольниками выражениях, всегда стереотипных. Так, напр., встречаются выражения: «вражда злобивого мира», или «нечестивая форма Никона, патриарха крещения». В них высказывается закоренелый раскольник; но спрашивается, понятна ли ему самому какая это новая форма крещения, введенного патриархом? Точно также верен Любопытный своему староверческому взгляду во всем, что касается православия. Рассказывая что-то о Соловецкой обители, он не обинуясь говорит «о варварском поступке с оною русского необразованного начальства». Понятно, что староверу только его собственная среда казалась образованною, все же остальное, в том числе и русское начальство, было объято в его глазах мраком необразованности и непросвещения. Замечательно, что Павел Онуфриев за православными везде оставил название русских, старообрядцев же, неизвестно на каких данных, величает «россами». Не излишнее ли знакомство с священными музами довело автора до такого стихотворного слога, процветавшего во времена Тредьяковского, Хераскова и других наших поэтов старого времени?

«Наставление», как мы сказали, разделено на семь классов, сообразно которым и распределяется последовательное образование веры, ума и сердца.

В первом классе сочинитель предлагает изучить краткую священную историю и староверческий катехизис, и не советует приступать к изучению изящных староверческих произведений и других наук, прежде нежели будет усвоен «тщательно хороший и чистый почерк письма». Учение изящной словесности должно начинаться с грамматики и до богословия; знание арифметики должно предшествовать ему. Во второй класс «входят все догматические книги, сочиненные мудрыми и благочестивыми мужами нашей церкви против врагов, помрачающих чистоту благочестия», как выражается автор «наставления», и перечисляет затем книги этого класса. В состав третьего класса входят следующие предметы занятий: «по сведении всех жалостных и плачевных обстоятельств староверческой веры, нужно внимательно заняться каноническими книгами Христовой церкви, познать клятву гнусным ересям, попрание расколов в церкви, суд и наказание грехам». Затем автор перечисляет, как и в предшествовавших классах, книги, которые должны быть изучаемы в этом классе. Притом он не забыл собственных сочинений, поместив их почти вдвое более других (около 20); только неизвестно почему не вошли в эту программу его Словарь и Библиотека. Не потому ли Любопытный обошел свой Словарь в «наставлении», что он между его единоверцами считался последней книгой; сочинителю кроме нареканий и насмешек ничего не доставалось за его труд, от его же братии поморской и других сект. Таков трудный и неблагодарный путь Павла Онуфриева!

В других трех классах, до седьмого, помещены исключительно книги раскольничьей литературы. И здесь автор, как мы уже объяснили, смотрит снисходительнее на «никонианцев», и суровее относится к старообрядческим сектам не его согласия.

Читатели не без интереса прочтут предметы занятий седьмого класса, в котором сочинитель как бы перестал быть старовером и вносит в программу занятий этого класса все книги (едва ли не без исключения) православного содержания, в том числе «Церковную историю» митрополита московского Платона и сочинения митрополита Филарета, пастыря нашего времени. Он даже вменяет в обязанность староверам и старообрядцам прочитать одно из сочинений митрополита Филарета «Навет» и советует ознакомиться чтением с «Всероссийской историей», со времени Нестора летописца до настоящего времени. Свое «наставление» автор оканчивает следующими словами: «и «кто успеет изрядно озарить себя сведениями в означенных семи родах познания, таковой воистину ознаменуется славою небес, громом веков, гением в сонме просвещенных мужей, – таковой старовер по искусу изящных наук будет герой и покровитель предызбранных, священный философ, победа на мир и ужас горестного ада»!

Предоставляем самим читателям проследить направление этого сочинения. Преобладающее стремление староверческого писателя заключается в том, чтобы привести своих единоверцев «к сознанию истины и соделать единство Христовой церкви, соединить ее с Богом, всегда Триединым, дабы едиными устами и единым сердцем сказать: «слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение». Этими словами заключает Любопытный свое вступление к «наставлению».

Павел Онуфриев Любопытный родился в городе Юрьеве-Польском, Владимирской губернии, в 1772 году. Год его рождения подтверждается указанием Словаря: в 1828 году, по его собственным словам, ему было 56 лет. Неизвестно почему Павел Онуфриев, будучи уроженцем Юрьева, принадлежал к мещанскому обществу г. Астрахани и в звании астраханского мещанина окончил свою печальную авторскую жизнь.

Он был один сын у матери. Мать его овдовела в ранней молодости, оставшись без всяких средств с малолетним сыном. Неизвестно, где она находилась с ним до того времени, когда Павла по возрасту можно было отдать в чужие люди, когда мать могла избавиться от него, как от связывавшей ее обузы. Обучивши сына грамоте – чтению букваря, псалтири и других не менее известных учебников того времени, она привела его в достознаменитый и достославный город Москву в надежде пристроить его там по торговой части. Немало представилось ей хлопот: хозяева, с которыми была знакома она, не нуждались иметь у себя мальчика; наконец, после долгих усилий, удалось ей пристроить сына к торговле по мучному делу, к одному из незначительных московских торговцев. В новой торговой обстановке мальчику, оторванному от родного очага и родной матери, было и непривычно, и грустно: ни высказаться ему было не перед кем, ни побаловать мальчика было не кому, – с самого детства он был предречен совершенному одиночеству. Такая одиноческая, беспокровительственная жизнь развила в нем тот самобытный, угрюмый характер, который впоследствии не нравился многим из его единоверцев. Любопытному доставалось много и от хозяина, и от приказчика за неловкость и неуменье обмануть покупателя, и главным образом, крестьянина, который обычно бывал несчастною жертвою обмана. Такая обстановка жизни в мучной лавке сильно действовала на впечатлительный характер Павла Онуфриева и была ему не по душе. Он получил даже отвращение к мучной торговле, поэтому воспользовался первою возможностью, оторвался от нее и более к ней не возвращался, несмотря на неудачу новоизбранного рода жизни, как мы увидим ниже.

1812-й год, знаменитый в русской истории, оторвал многих от своих мест и занятий. Перед вступлением неприятеля Павел Онуфриев, вместе со многими другими, оставил Москву и жил Бог весть где. Только в 1813 году мы видим его в Петербурге, где он, имея отвращение к мучной торговле, обратился к другим занятиям и сделался подрядчиком по перевозке кладей. Любопытный и здесь испытал неудачи; занятия, с которыми он не мог совладать, не приносили ему никакой пользы; с его кладями то и дело бывали несчастия, происходившие или случайно, или от неуменья распорядиться делом, или же от обмана возчиков, изворотливые плутни которых были нестерпимы для его честного характера.

Как бы то ни было, промышленные занятия имели для него второстепенный интерес. Павел Онуфриев с детства принадлежал к Поморской церкви. Приверженцы этой секты имели в Петербурге две часовни: одну на Моховой улице, великолепно украшенную, о которой Любопытным составлено подробное описание, – и другую на Малой Охте. Любопытный принадлежал, как видно, к этой последней; он принимал самое живое участие во всех ее интересах, сильно хлопотал об устройстве ее и процветании. Он был, по собственным словам его, «отличным членом Поморской церкви обеих столиц, Петрополя и Москвы» и «примерным защитником церкви». И в самом деле, деятельность его на пользу церкви, или своего общества, была значительна, о чем мы можем судить по одному только исчислению написанных им сочинений. На литературное поприще он выступил еще в Москве, в 1790 году, кажется, на 18 году своей жизни, статьей (по самому интересному вопросу того времени) «о браке».

В то время между старообрядцами происходили жаркие до неистовства споры «о браке», которым, казалось, никогда не будет конца. Весьма естественно, подобные споры и прения о самом современном предмете не могли не иметь влияния на Павла Онуфриева, как мы увидим ниже.

«С 1816 года по настоящее (1829) лето, как говорит он в своем Каталоге, издано мною двадцать разных творений в пользу и покровительство Малой Охты Поморской церкви». Из этого ряда сочинений ясно видно, какое горячее участие принимал он в судьбе Малоохтенской часовни. Он написал воззвания к Петербургским поморцам о скорейшем выборе попечителей к этой часовне, потом о необходимости скорого возобновления часовни и об устройстве при ней больницы, конечно, для своих единоверцев; составил затем проект об отыскании источников к поддержанию ее и составил проекты для упрочения в ней внутреннего порядка, для чего написал особый устав, хлопотал о выборе попечителей, давал наставления главному попечителю часовни, купцу Пешневскому, и при открытии ее говорил «трогательное, и витийством украшенное, слово». Когда, при губернаторе Безобразове, Малоохтенскую часовню постигло несчастие, он написал новые воззвания к петербургским единоверцам, и даже иногородним, с резкими укоризнами за равнодушие к несчастиям собратий, новые наставления попечителям, в которых главным образом развивается мысль о необходимости соблюдать особенную осторожность, или, как он выражается, «вожделенную тайну от владык мира».

Впрочем, заботясь об интересах общества, принадлежавшего к Малоохтенской поморской часовне, Павел Онуфриев не забывал действовать, в то же время, на пользу всех вообще своих единоверцев – петербургских и иногородних. Так, он написал воззвание к петербургскому «пастырю поморской церкви», Федору Бабушкину об учреждении училища при староверческой часовне, вероятно, той, что на Моховой, как более богатой средствами. Быть может, для этого-то училища и предполагал он написать, в виде учебника, «Краткую историю староверческих церквей», для обучения оной малолетних детей. Но преимущественно деятельность его в пользу поморского согласия выразилась в горячей защите учения ее, но еще более в горячих нападениях на всех противников этого учения, как в православном, так и старообрядческом обществе, и особенно против членов последнего, между которыми самое сильное негодование возбуждали в нем раскольники беспоповщинской секты, отделившиеся от поморского согласия.

Из беспоповщинских сект федосеевцы еще при Андрее Денисове стали во враждебные отношения к поморской общине. В конце прошлого столетия и в начале нынешнего вражда эта особенно усилилась по поводу нового разногласия в учении о браке. Как и в нынешние времена, федосеевцы упорно доказывали незаконность брака, требовали жизни безбрачной; поморцы же (большая часть из них), напротив, настаивали в пользу брака. В спорах, происходивших тогда по этому предмету, Павел Онуфриев принимал самое горячее участие. Он был защитником своей церкви и ее убеждений, неутомимым борцом и карателем учения незаконности брака или, по его выражению, «бракоборства». Он ополчался против бракоборцев не только полемическими рассуждениями о браке, но сатирами и пасквилями, «стараясь поразить противников» духом сатиры и критики, поэмами в ямбических стихах. Справедливость требует заметить, что Любопытный сам жил безукоризненною, безбрачною жизнью, и таким образом, по достоверным замечаниям знавших его людей, воздержно прожил в среде своей общины, служа постоянно нравственным примером для ее членов. Вообще, замечено, что человек, деятельность и жизнь которого не расходятся и не разногласят с его поучениями и наставлениями, составляет большую редкость, замечательное явление между людьми, к какой бы сфере общества ни принадлежал он. Любопытный с этой стороны был всегда верен себе: он был одинаков и на словах, и на деле. Сколько раз мать Павла Онуфриева, как женщина, из опасения гибели сына, упрашивала его со слезами вступить в брак, говоря: что самое заветное ее желание – «дабы Господь дал ему помощницу в его трудной жизни». Он, однако же, оставался верен своему характеру. Он отклонял от себя брак под разными предлогами, утешительными для матери, и чаще всего ссылался на недостатки средств к жизни, особенно вдвоем с женою. Но у него была и другая, задушевная причина отклонений от женитьбы: любознательность и жажда знания в словесных науках, как он говорил своим друзьям, вероятно, не оставлявшим его своими увещаниями. Не мудрено, что вся жизнь была для него мечтою сочинительской или литературной славы; но и здесь он был совершенно одинок: у него не было таких друзей, с которыми мог бы разделить свою мысль, свои сокровенные думы; одни смотрели на него как на мелочного, ничтожного мещанина, другие же как на раздражительного, бранчливого человека, слишком много мечтавшего о себе. Впрочем, в своих утопиях он походил на больного, одержимого бредом: или ругался, или хвалил себя, – середины у него не было. На литературные труды Павла Онуфриева должно смотреть не иначе, как взяв точкою отправления его узкое, одностороннее образование, тот круг людей, в котором он действовал, и даже самые материальные его средства, которые постоянно, с самого детства связывали ему руки. Любопытный первый из старообрядцев сделал попытку создать историю по старообрядческим документам. Насколько он успел в этом, можно видеть из предлагаемого читателям Словаря и Библиотеки. Кроме того, он написал «Хронологическое ядро староверческой церкви со времени патриарха Никона до 1818 года». Петербург был благотворен для него со стороны литературной части: тут он познакомился с книгами светского и православного содержания. Самые заглавия его сочинений Словарь, Ядро и т. п. доказывают знакомство с светской литературой.

Всем известно упорство старообрядцев, всегда проявлявшееся в одинаковой степени, с каким они отвращаются от цивилизации. Это упорство, в некоторых случаях, доходит до невежественного безобразия; для закоренелого старообрядца кажется, что на всем и везде, что не подходит под тесную рамку его жизни и воззрений, лежит печать антихриста, – и на литературе, и на правителях православных.... В этом отношении старообрядец-литератор Павел Онуфриев сделал замечательный шаг вперед.

Любопытный, как мы знаем достоверным образом, был хорошо знаком с московскими студентами, фамилии которых остались, к сожалению, неизвестными. От них он занялся изучением словесности, грамматики; из его собственных рукописей видно, что грамматику он знал лучше других своих собратий-писателей. При коротком знакомстве со светскими людьми, Любопытный остался верен своей поморской секте: он заимствовал от студентов только то, что казалось ему наиболее необходимым для сочинений, т. е. изучил грамматику и другие науки, и потом, кажется, никогда не возвращался к своим светским знакомым.

Литературная деятельность Павла Онуфриева не ограничилась одним только староверческим Словарем и полемическими сочинениями, направленными против врагов его общества. Он составил, между прочим, Сборник в 7-ми частях, в котором собрал послания разных лиц, старообрядческих писателей, начиная со времени любимого своего витии, философа и горячего ревнителя «древлеблагочестия», киновиарха Даниловского Выгорецкого монастыря, Андрея Денисова. В эти части вошла переписка разных лиц и членов разных согласий, касающаяся догматических предметов. Он предполагал собрать также сочинения и послания тех людей времен Никона, которые открыто и тайно препятствовали делу, предпринятому патриархом в церкви, хотел все пробелы старообрядческой истории заместить теми документами, на которых основываются все старообрядческие секты; но успел сделать меньше, чем предполагал. Впрочем, он собрал более двадцати соборов⁴⁹, бывших между его собратиями по вере, сделал на некоторые свои замечания.

Мысль его опережала деятельность: он думал издать отдельно много сочинений, но ограничился вставкою их в кратком виде в свой Словарь, в котором отметил будущие свои труды «прекрасными», «занимательными», «беспристрастными» и т. п. Он не был чужд самовосхваления; так, например, он говорит в одном из своих сочинений: «образ живых и блестящих черт характера, существуемого в духе Павла Любопытного». В другом месте он идет еще далее. При одном из своих сочинений он поместил «занимательную, живую, и в блестящем виде изображенную картину со стихами славы писателя сего Каталога или Библиотеки». Эта картина не что иное, как портрет автора, увенчанного славою и необычайным светом вокруг своей главы, «яко сына света достоит ему нарицаться «светозаровым». Читатели с интересом прочтут в Словаре панегирик Платону Львовичу Светозарову, под именем которого Павел Онуфриев Любопытный выставил самого себя. Кроме того, в конце Словаря приложено сатирическое стихотворение, сочиненное одним старообрядцем (монинского согласия) Андреяном Сергеевым; по этому стихотворению можно составить понятие о содержании самой картины. Враги Любопытного, издеваясь над этою его слабостью, отвечали пасквилями и эпиграммами на его сочинения.

Сочинения Павла Онуфриева, как писателя высокопарного, надменного, не сдерживавшего себя в обращениях к противникам; которых называл не иначе как «чернью», были одним из самых лучших проявлений тогдашних споров, вражды и несогласий старообрядческих сект. В сочинениях своих он высказывал каждую мысль свою горячо, искренно; но форма, в которую облекались мысли, доходила иногда до самых крайних уродливостей. От странного ли понимания «философии», которую он с таким рвением проповедовал своим старообрядцам, или от излишнего знакомства «с священными музами», Павел Онуфриев до крайности любил употреблять своеобразно составленные слова из смеси русского с иностранным, вроде «догматизм», «буквализм», «тиранизм», «апостатство» и др. Главными врагами Павла были представители беспоповщины феодосиевской. Защищая горячо пред ними законность браков и ожесточенно отрицая их учения, он, собственно, к ним относил обидное прозвище «черни». Феодосиевское согласие одно из самых грустных явлений раскола: не только православная церковь с ее догматами была предметом неистовых нападок этой секты, но и другие секты раскола, особенно поморская. Павел Онуфриев хорошо сознавал отсутствие в мнимо-старообрядческих согласиях образования и грубость понятий; а потому во всех своих сочинениях проводил мысль о необходимости «философии» для разумного понимания и суждения в деле веры, восставая против тех, которые рабски следовали авторитетам и держались строго буквы писаний. Для таких людей он придумывал разные названия, как, например, «буквалисты», «литералисты», «чернь».

Павел Онуфриев, как мы видели, был в торговых и промышленных делах одним из самых плохих и незначительных деятелей. Подрядные операции не приносили ему ничего, кроме бесполезных и беспокойных трудов, сопряженных с беспрерывными неудачами и несчастиями, так что впоследствии он должен был бросить свои торговые занятия и сделаться одним из постоянных членов Малоохтенской моленной, при которой жил тогда от ее средств. Эта пора, кажется, была одною из самых лучших всей его жизни. При моленной он имел гораздо более свободного времени для своей сочинительской деятельности, которой был предан до самопожертвования; имел все средства сойтись ближе с людьми, имевшими старообрядческие материалы. Он собирал, изучал сочинения мужей так называемого древле-православного благочестия, делал из них пространные выписки, справки, и по этим драгоценным источникам составлял свой заветный труд – Словарь и Каталог. Впрочем, как можно было предполагать, он недолго пожил при Малоохтенской богадельне: благодаря своему строптивому, самоуверенному перу, он не сжился с главными лицами моленной, за что и был навсегда удален из нее, и вместе с тем лишен права пользоваться ее средствами.

Любопытный, хотя и был коренным старообрядцем, но своею пытливою душой и твердым умом, проявляющимися часто в его сочинениях, уносит воображение читателя в другой, более светлый мир, в котором, как бы во сне, виделся ему свой собственный образ, и обладание которым заставляло его сознавать себя выше окружающей среды. В своих сочинениях он является совершенно отличным от своих единоверцев, смотревших на него, как на горького труженика, бесполезного и вредного для общества. Многие, будучи его врагами, вредили ему всевозможными средствами и особенно материальными, и отчасти успевали в этом. С потерею средств к жизни, ему предстали новые заботы и тревоги. Жить в Петербурге без средств было лучшим наказанием для его сильного и самоуверенного характера. Павлу Онуфриеву пришлось поладить с одним петербургским благодетелем, ежели не ошибаемся, Лаптевым, который ради его скитальческой жизни дал ему в мезонине своего дома угол, впрочем, без стола. Любопытный должен был добывать себе хлеб, каким бы то ни было трудом, и при этом не забывать благодарениями и благословениями судьбу, пославшую ему благодетеля и квартиру. Странное благодеяние!

В характере Павла Онуфриева была одна черта, достойная замечания. На словах он был с людьми самым уступчивым человеком, всегда равнодушно выслушивал других и очень редко делал им возражения. В этом отношении сама природа была скупа к нему, не дав ему лучшего дара изустного красноречия. Он всегда путался в словах, забывал, спешил, срывался и никак не ладил с мыслью, которую хотел выразить; отчего старался только выслушивать других, позволяя себе одни лишь снисходительные вопросы, которые не путали бы его языка. Этот недостаток был одною из главных причин, почему все его единоверцы звали его человеком «грубым» на языке и жестоким на пере. Совсем другим человеком являлся Любопытный в письменной речи, в своих сочинениях: из уступчивого, тихого, любопытствующего, он делался рьян, зол и ядовит до сатиры, особенно в обращениях к врагам его секты. Поэтому-то сочинения его, в глазах его современников, по большей части относившихся к нему враждебно, не имели никакого значения. Из некоторых старообрядческих писем видно, что они были признаваемы незанимательными и не имели той кудреватой привлекательности, какая требуется старообрядцами от своей литературы. В его произведениях старообрядческое общество, скорее, видело обличителя, нежели своего учителя и наставника в древлеблагочестии, и без сомнения тяготилось им, как всякое неразвитое общество тяготится сатирою. Воззрения Любопытного преобладали над нравственным уровнем его соединоверцев; многие считали предлагаемые им вопросы в иных из его сочинений «дальномыслием».

Павел Онуфриев, кроме того, был и реформатором своей поморской секты. По крайней мере, он первый приложил к делу учение, проведенное им в своих сочинениях: сочетал браком одного петербургского купца Г., который до того времени состоял вне брака, живя частным образом, противным не только православию, но и коренному поморскому учению. Этот новый в глазах закоренелого старовера брак послужил к возобновлению споров, которые были тем ожесточеннее, что это было первое осуществление доктрины в действительной жизни. По всей вероятности, форма брака, предложенная Любопытным в его произведениях, и по настоящее время имеет своих последователей. Но, во всяком случае, попытка Павла Онуфриева создать чистую, в своем роде, форму брака была не первая и не последняя, если даже сами поморцы прежнего учения, будучи еще не посвященными в те таинства брака, которые развивал в своем сочинении Любопытный, доходили в браках до отвратительного уличного цинизма, что не могло ускользнуть от внимания их передовых людей.

Как сочинитель, составитель по материалам разных сборников, Павел Онуфриев, по-видимому, должен был иметь хотя какую-нибудь библиотеку. Но его собственная библиотека была далеко не так многочисленна, как написанная им. В его убогом, христорадном уголке была одна только книга – Библия и одна икона своего рода – Св. Седмица, и в этом заключались все домашние материалы его образования и литературных трудов, если в число их не включать его собственные рукописные сочинения. Скудную недостаточность своей библиотеки пополнял он старообрядческими книгохранилищами, которые доставались ему при помощи самых рабских трудов и усилий. Невзирая на заслуги, впрочем, не понимаемые и не признаваемые тогда никем, Любопытный был везде человеком одиноким. Быть может, трудный доступ в староверческую книгохранильницу, заставлявший этого труженика дорожить материалами, был одною из причин его добросовестной попытки разработать серьезным образом историю старообрядчества. Нигде Павел Онуфриев столько не унижал себя, нигде так не умерял свой гордый, грубый и самохвальный характер, как в книгохранилищах своих единоверцев. Стремление собирать знания подвергало его насмешкам даже от поморцев и других старообрядцев.

Павел Онуфриев никогда не ослабевал в своем примерном терпении и любви к труду и занятиям.

Еще бывши подрядчиком, занимался он Словарем и Библиотекой. Днем он возился все время с купцами и возчиками, к ночи же, усталый физически, нравственно возрождался и обращался к своему труду⁵⁰. Видя неудачи его в торговле, несочувствие к его сочинениям, «занимательным и исполненным веры и глубокого убеждения», нетрудно помириться с его литературными недостатками. Труды его были самые неблагодарные, непризнанные, оскорбленные насмешками и недоброжелательством его же соединоверцев. Он был до того самоуверен в своих произведениях и так сильно завлекался ими, что страсть к письму дошла у него до мании. Все свободные от снискания куска хлеба минуты посвящал он своему письменному труду, и, забившись в свою каморку, писал вирши, панегирики в похвалу самого себя за непризнанные труды. В последнее время у несчастного Павла Онуфриева был отнят его последний скудный кров: хозяин-купец, обидевшись его сочинением, велел выгнать автора, и 65-летнему старику снова пришлось бродить по дворам и приискивать себе квартиру. В эти тяжелые дни жизни Любопытный скитался с своими произведениями; он переносил их из одного угла в другой в мешках, которые берег как скупец бережет золото.

Случайным образом одно из староверческих сочинений «о ключах» попало к лицу высшему, влиятельному в православном духовенстве. Когда в сороковых годах высокому московскому гостю довелось быть по делам церкви в Петербурге, то он, между прочим, пожелал иметь сведения о сочинителе книги «о ключах». В общей беседе с Г. М. П. о делах церкви гость выразил свое желание видеть этого сочинителя, как интересного старообрядческого писателя, сочинения которого резче других выделялись враждою к православию. Сочинителем книги «о ключах» оказался Павел Онуфриев. Старообрядцы, предуведомленные вовремя о посещении высокого московского гостя и его желании, выдержали большую тревогу и, из боязни вреда всему своему обществу, скрыли Любопытного, начальству же донесли, что Павел Онуфриев выбыл из Петербурга, и теперь, вероятно, находится ближе к своему городу, т. е. Астрахани.

Старания полиции открыть сочинителя оказались безуспешными. Но это скрывательство, продолжавшееся около двух месяцев, сильно подействовало на твердый, выработанный труженничеством, характер. Любопытный сделался тягостным уже и для своего общества, которое изыскивало удобную минуту поскорее спровадить его от себя, во избежание опасных последствий своему поморскому согласию. В последнее время он скрывался у одного из своих Петербургских благодетелей, Д.Ф. Болотова. В это короткое время Павел Онуфриев изменился так, как не могли изменить его железной натуры 70 лет жизни. Весьма естественно, что старообрядцы, запуганные старыми временами, преувеличивали ради страха желание московского гостя.

Этот случай из жизни старообрядческого писателя характеризует, между прочим, одну общеизвестную черту староверческих обществ: при малейшей реакции со стороны православной церкви, члены этих обществ, как бы они ни были разрознены между собой, замыкаются в самый тесный, неразрывный круг; это же имело последствием отчужденность раскольников от православных, их нежелание сближаться с людьми не их разряда и отсутствие всякой искренности в выражениях своих убеждений о самых обыденных предметах.

Павел Онуфриев, выждав удобный случай, оставил Петербург навсегда, прожив в нем безвыездно около 30 лет. Простившись с своими немногочисленными друзьями – соединоверцами, зашел он в последний раз в свою моленную на Охте и со слезами оставил город, в котором пережил так много трудных дней и где написал почти все свои сочинения, не снискавшие ему ни искры привета и сочувствия. Он выбыл из Петербурга налегке. В последние дни его средства к жизни до того были скудны, что ему часто приходилось оставаться без дневной пищи. Отправляясь в свой город Астрахань, сочинения свои он тщательно уложил в сундук и отдал на сохранение одному из своих благодетелей Д. Ф. Болотову.

По прибытии в Астрахань, он послал к этому благодетелю письмо, которым просит переслать к нему сочинения, что и было исполнено: рукописи, в том же сундуке, в котором хранились, были отосланы в Астрахань.

К сожалению, неизвестно как жил Павел Онуфриев в Астрахани. За достоверное известно только то, что и там он не имел постоянного жительства, а переселялся то в Саратовскую губернию, то в Астраханскую, и жил крайне бедно. Не имеется также сведений о том, продолжал ли он там свои сочинения, или же с удалением из Петербурга прошли для него все думы и желания литературной славы. Он умер в Камышине, Саратовской губернии, 17 июня 1848 года, на 75-м году своей страдальческой, труженической жизни.

Интересно было бы знать, кому достались сочинения и черновые тетради Любопытного, пересланные в Астрахань? С своей стороны усердно просим тех, кто имеет у себя какие-либо из сочинений П.О. Любопытного сообщить их, ради исторического исследования вообще о старообрядчестве в России, издателю сего Сборника, в Москву.

Николай Попов

(К Словарю)

«Бодрствуйте, стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся: вся вам любовью да бывают». (1Кор.16:13.14).

«Отец славы даст вам духа премудрости и откровения, в познание его». (Еф.1:17).

«Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие, ихже взирающе на скончание жительства, подражайте вере их». (Евр.13:7).

(К Каталогу)

«Восхвалим убо мужы славны, и отцы наши в бытии». (Сир.44:1).

«Премудрый во своих людех наследит веру, и имя его живо будет вовек». (Сир.37:29).

«Обличаяй человечи пути, благодать имать паче языком ласкающого». (Притч.28:23).

Любовь Христовой церкви, ее пастырей и отличных особ, ревностно подвизавшихся о созидании и покровительстве ее от врагов благочестия, убедили меня сей исторический Словарь староверческой церкви издать в свет, и озарить им доблести блаженных наших предков и существующих особ, покрывшихся долговременно от невежества и нерадения тьмою забвения и неизвестности. Ибо в нашей церкви от рассыпания руки людей освященных (Дан.12:7), с 1666 года по настоящее время была и есть величайшая скудность в ученых мужах. В продолжении сказанного периода находилось оных, и есть везде в России, едва ли пять, десять особ, исключая некоторых светильников, невписанных здесь, ради смирения их. Вот какая тьма у нас! Будучи в миллионах народа, но их озаряет одна искра! Впрочем, причина сего плачевного зла есть изуверство и тиранизм мира, угнетавший всегда церковь Христову. По сим обстоятельствам все бывшие отличные происшествия в нашей церкви, все существуемые в ней пастыри, ученые мужи и буквалисты, или книжные начетники, и все важные их доспехи, преданы были (как и ныне скрываются) вечному мраку неизвестности и хаосу. Я, обозревши все обстоятельства нашей церкви, с великим трудом едва мог отыскать объясненные здесь имена мужей, подвиги их и проч. Расположив их, для скорого отыскания, по алфавиту, я посвящаю все сие благочестивым и мудрым, дабы они ревновали подвигам своих предков и мужам любителей мудрости, и знали бы притом, сколь есть нужно и необходимо церкви просвещение. Оно ее ограждает от лютых бурь мира, доставляет ей мир и тишину, увенчивает славою и честью, и вселяет навечно нас царствовать с лики ангел и всех святых.

Любовь Христовой церкви и ее божественные истины, по непросвещению, презираемые от врагов их, в священном мудровании вероисповедания и всех благочестивых оной обрядах, убедили меня ревностно сочинить сию изящную Библиотеку, и ее издать в свет мудрым и благочестивым, дабы ею вразумить невежд и обуздать шумную их буйность, кричащую, что старообрядцы есть сущие невежды, что они о своей вере и ее обрядах не имеют никакого понятия, не знают никаких наук словесности и чужды образования ума и сердца, чтоб они, бедные, в сих ложных мнениях опомнились и знали, что староверческая церковь, от рассыпания руки людей освященных (Дан.12:7) в России с 1666 года, знает совершенно предков своих православную веру, верует по образу святых апостол и по духу Христовой церкви во всем без изъятия. И в ней, по количеству ее, хотя мало, впрочем, судя по обстоятельствам грубого невежества и свирепого тиранизма, было довольно просвещенных мужей и словесной письменности, а паче того процветали в нравственных путях, увенчанных сокровенно выше небесами. Очевидным доказательством сих истин уверяют мир многие бывшие знамения, разные предсказания и сия занимательная и изящная Библиотека разных ее церкви писателей, которая ради точного уверения читателям предполагается здесь. А при сем священном побуждении и для того издал сию Библиотеку, чтобы знали все мудрые и благочестивые сочлены староверческой церкви своих героев, мужество в благочестии и тщание в образовании; видели бы ясно их горящую ревность догматизма и тщание в подвигах изящного их творения, и чтобы в том ревностно им подражали, яко чада истины и славы Божией. Ибо сочинения писателей нашей церкви находятся в разных местах, ими многие пользуются и полагают их началом своего догматизма во многих мудрованиях (?), хотя творца оных отнюдь не ведают, или определяют их какой-нибудь известной им особой по некоторым знакам или намекам. Впрочем, это и не дивно: не ученым и не упражняющимся в сем круге испытания знать того совсем не удобно, поскольку существовавший тогда, по необразованности во всей России, лютый тиранизм скрывал под спуд неизвестности у всех староверческих писателей имена и время их творений. Итак, наверно я полагаю, что грубое невежество, уверясь сим трогательным опытом староверчества в их изящной письменности, притупит дерзость свою во зле и оставит ее, хотя на время, при лицо просвещенных, или светящихся особ в первобытности, а паче того излагаться на бумаге, чувствуя свою ложь и обиду ближнего. Впрочем, если враги непорочности попрут предлагаемую здесь им истину, ежели презрят нравственность и ее чувство, то пусть кричат, пускай бесятся, яко чада тьмы, пусть шумят, будучи враги истины, и поносят невинно Христову церковь благочестивых староверов. Мудрость ясно знает, что ненравственности и постыдному суеверию есть свойственно всякое зло. А мы, будучи чада славы, вне того позора и нарекания, навсегда есть и остаемся пред Творцом мира и его нравственным бытием невинны, чисты и святы.

А.

Андрей Дионисьевич (родился 1674 г., умер 1730 г., жил 56 лет.), Повенецкий уроженец, происшедший от Мышецких князей, поморской церкви знаменитый член, муж ученейший, высоких талантов, твердого духа и дивной памяти, примерной добродетели, первый образователь Выгорецкой киновии и украситель церковного благолепия, славный писатель и строгий деятель нравственности, редкий в созидании Христовой (точнее, своей, поморской) церкви, первый и единственный победитель бывшей бури лютого никониазма, твердый признатель вечности брачного бытия в Христовой церкви, громкий киновиарх Выгорецкой Лавры, носивший в ней крест Христов непрерывно 38 лет. Он, будучи знатный политик, был собеседник царского двора и высоких особ иерархии, и друг великих вельмож. Писатель Диаконовых ответов против Питирима, нижегородского епископа. Славный муж во всех концах Христовой (правильнее, своей, поморской) церкви и знаменитый в отличном круге внешних особ, просветивший благочестием многие страны и обессмертившийся своими доблестями во всей пространной России, управляя славно своей киновией непрерывно 27 лет.

Его сочинения:

Андрей Дионисьевич, начальник поморской церкви, созидатель и главный старейшина славной Выгорецкой киновии. Он отличным своим подвигом в строении общего блага церкви, горящею ревностью благочестия и любовью священной истины церковь свою удостоил, оградил от врагов ее и украсил бессмертно следующими творениями:

1) Важное, трогательное и убеждением дышащее богословское рассуждение о таинстве двуперстного сложения Христовой церкви и триперстии Никона патриарха, полагаемых на челе ради крестного знамения.

2) Высоких, занимательных, духом благочестия и убеждения исполненных, главнейший творец и исправщик всех Выгорецких ответов, писанных, по Монаршей воле, иеромонаху Неофиту 1723 г.

3) Важное, трогательное и духом благочестия исполненное, надгробное слово Петру Прокофьевичу, отличному экклисиарху славной Выгорецкой киновии.

4) Ясное, занимательное и довольным убеждением горящее рассуждение о православном и еретическом крещении, продолжающемся в мире вечно, до страшного суда, писанное сократически (?) на обличение существовавших тогда тайных и тонких бракоборцев.

5) Разительный, важный и духом благочестия дышащий трактат о заблуждениях феодосиан; писан витийственно и христианскою любовью.

6) Ясная и убедительная апология о надписи креста Христова, что на нем, по пределу Христовой церкви, должно оную писать так: «Царь славы Исус Христос ника», а изображение на том кресте литер: I. Н. Ц. I. есть догмат злочестивых папистов и тонкий дух арианства, выражающий Исуса Христа простым человеком. (Здесь противоречие учению самих поморцев⁵¹.

7) Два слова, парящие и витийством украшенные, на Рождество Исуса Христа.

8) Прекрасный образ моления по Давыдовым псальмам, с поклонами во весь год по кельям, в небытии церковного клира.

9) Трогательные, разительные и духом истины, и благочестия пылающие, краткие повести о разных страдальцах, мужески претерпевших за благочестие.

10) Занимательное, тонкое и убеждения исполненное определительное рассуждение о бытии последнего времени и о противнике Божием, антихристе, что существующее время по всем обстоятельствам есть самое последнее, о коем дух Божий гласит везде сынам человеческим в горестных образах и плачевидно; писано против заблуждения Стефана, архиепископа рязанского⁵².

11) Трогательная, любопытная и духом истины горящая история о Павле, епископе коломенском, мужески пострадавшем за благочестие от Никона, патриарха московского, возмутившего своим зломудрием всю Россию.

12) Важное и занимательное историческое описание первого и общего собора благочестивых и ревнительных мужей, бывшего в пределах Олонца града от всех страдальцев и блаженных отец разных стран.

13) Важная и витийством украшенная священная похвала высокому и честному девству, израженная в пространном слове к подвигу его.

14) Таким же образом изражено священное слово о твердом и ревностном соблюдении православной веры и ясном ее понятии.

15) Высокое и красноречием парящее слово на Воздвижение честного и животворящего Креста Господня.

16) Плачевное, истины и трогательности исполненное, слово о гонении и судьбе Христовой церкви, писанное насчет указов, изданных против староверства и старообрядцев, и по них исполнения.

17) Важное, витийством и благочестием дышащее похвальное слово о мужественном и примерном страдании и исповедании благочестия Симеона Дионисьевича, родного брата его, пред Иовом, митрополитом новгородским⁵³.

18) Убедительное, благочестием и трогательностью движимое нравственное слово всему киновийскому братству о терпении Бога-ради во всех родах невинности от мира.

19) Разительное, благочестия и убеждения исполненное поучительное слово ко всей его киновии о всегдашнем правосудии и чистоте сердца.

20) Высокое, благодарное слово, исполненное живого чувства и трогательности, всей Выгорецкой киновии и окружающим ее скитам, за их неусыпные и героические молитвы к Творцу небес, Пречистой Его Матери, святым бесплотным силам и всем святым, об избавлении Симеона Дионисьевича от руки Иова митрополита новгородского.

21) Важное и разительное похвальное слово всем пустынным жителям, израженное живыми, трогательными красками.

22) Сожалительное слово, любви и трогательности исполненное, возвещающее всему окружающему киновию христианству о падении ладожских скитян и о строгом им наказе о несообщении с ними в богомолии и трапезе, доколе придут в чувство благочестия и исцелятся от своего пагубного недуга (?).

23) Витийственное и духом убеждения дышащее, разительное воззвание ко всей Выгорецкой киновии о строгом наблюдении соборного в братстве совета, издаваемого им, и разных правил об устройстве церкви и всем ее благочестии.

24) Разительный и духом убеждения кипящий ответ ревностному защитнику и обожателю Никоновых догмата и обряда (?).

25) Предосудительное и суеверием дышащее бракоборное послание к Федосею Васильевичу, патриарху феодосиан, писанное под именем его некоторым изуверам и глупцам, на прелесть простодушным сердцам, об уничтожении брачного таинства во всем мире.

26) Трогательное и любви христианской исполненное увещательное послание в Ряпину мызу, к тому же Федосею Васильевичу, отцу феодосиан, и всей братии его, там живущей, о прекращении их вражды с поморскою церковью, глаголя, что они феодосианцы, по крайней своей грубости, попирая любовь и страх Божий, нарушают единство Христовой церкви, раздирая тем злочестиво и дерзко тело Христово на части, не зная, бедные, что делают и что злобствуют на церковь Христову, искупленную божественною кровию Исуса Христа.

27) Разительный и ясный ответ ревностным любителям Никона патриарха догматизма, изражающий убедительно о действующем крещении по обряду Никоновых книг.

28) Убедительное послание к Евстрату Федосеевичу, сыну патриарха феодосиан, исполненное христианской любви, украшенное живым чувством, дабы он с поморскою церковью, по невежеству своему, не враждовал и единства церкви Христовой не нарушал. Сей поступок нечестив и мерзок есть Богу, и его, по изречению святого мужа, и мученическая кровь загладить не может.

29) Строгие и духом благочестия украшенные издал 29-ть статей, или правил нравственности, в разных, благочестия касательных всей киновии его и окружающих оную, скитах.

30) Краткое, простое и на предрассудке основанное послание к Федосею Васильевичу польскому о безбрачии или уничтожении супружеской тайны в Христовой церкви, писанное им до знакомства его с священными музами.

31) Трогательное, духом благочестия и убеждения дышащее мирное послание ко всем феодосианцам, дабы они попрали вражду с Христовою церковью, не погубляли себя тем навечно, раздирая единство церкви Христовой.

32) Разительный и важный панегирик, заключающийся в девяти резонах, витийственно изражающий высоту и отличие в Российских венценосцах первого Императора, Петра Алексеевича, за особенное его покровительство староверческих церквей и всех старообрядцев от тиранской руки Никона, патриарха московского (?).

33) Витийственная беседа, увещающая всю колеблющуюся поморскую церковь, исполненная убеждения, ясности и живого чувства, что принятие на себя звания, по насилию мира, имени раскольника, святости православной веры не нарушает и церковь Христова через таковую хулу и поношение не только не участвует в том грехе, но очищаются ей сугубо грехи, в будущности же удостоена будет небесных венцов.

34) Разительное, трогательностью и убеждением дышащее показание ревностным защитникам догматизма и обрядов Никона патриарха, что истинное благочестие, или полное правоверие Святых Апостол и всех богоносных Отец церкви до Никона, патриарха московского, во всем Российском государстве совершенно во всем блеске мира (?), а по наступлении Никона патриарха оное нарушило тот блеск своей святости (?) и помрачило церковь во всех частях суеверием и слепостию ересей.

35) Трогательная, духом благочестия и витийством исполненная беседа ко всей поморской церкви о точном бытии скорбных и страдательных дней последнего времени, по откровению тайновидца Иоанна Богослова, писанное на счет издания указов о староверстве и старообрядцах.

36) Разительное, полное, верою и красноречием горящее рассуждение, что Всевышний Творец мира рано ли, поздно ли, впрочем, отомстит бунтующему миру, за тесноту и наглость его, чинимую избранным его сынам Божиим.

37) Поучительное слово, убеждения и благочестия исполненное, ко всей его киновии о строгом наблюдении правосудия и удалении всякого зла.

38) Нравственная и утешением осененная повесть отягощенному бедствиями его другу о громкой в Москве встрече персидского слона.

39) Занимательная и строгая беседа староверству о судьбе Христовой церкви, существующей в настоящее последнее время в горестном положении.

40) Полное и разительное собрание, в целый состав приведенное от разных Святых Отец, о строгом соблюдении святого поста в среду и пяток.

41) Ясное и красноречивое слово, очевидного бытия исполненное, о тесноте и гонении Христовой церкви от буйности мира никониан.

42) Убедительное и любовью христианства дышащее послание к некоему брату, любящему вечное блаженство, о живом и всегдашнем чувствовании страха Божия.

43) Трогательное и витийством украшенное слово ко всей его киновии о строгом и всегдашнем воздержании от пищи, пития и греха.

44) Трогательный, благочестием и убеждением дышащий плач Христовой церкви о согрешающих и погибших сынах ее.

45) Разительное, тонкое и убеждения исполненное убеждение и рассуждение о кресте Христовом трисоставном и двучастном латинском, что на первом образе креста распялся сын Божий Исус Христос, освятив его божественною кровию Своею, и сим искупил весь мир, освободил тем невинных от ада и даровал им вечную жизнь, а последний вид креста того оных достоинств или силы отнюдь в себе не имеет, как только одну жидовскую сень, или простое вещество.

46) Высокое, благочестием и витийством парящее похвальное слово Иоанну Богослову и наперснику Христову.

47) Высокое, разительное, живого чувства и красноречия исполненное слово на Преображение Господне.

48) Трогательная, живая и красноречия исполненная речь, говоренная отлично им на Святую Пасху.

49) Ясное и убедительное объяснение некоторых из Апокалипсиса стихов, изражающее точное падение Царьграда, убо и всей Турецкой державы.

50) Трогательное и христианской любовью исполненное слово против тайных его, Денисова, врагов, говоренное им в праздничный день соборно.

51) Такой же силы и достоинства слово, говоренное им публично, о явных его врагах, готовящих ему и всей киновии хитрые и пагубные сети и гибель, но Творец небес все их адские козни разрушил и попрал.

52) Ясное, убедительное и духом благочестия дышащее утешительное послание ко всей его киновии, пред открытием на оную бури тиранизма и падения ее от злобы мира.

53) Высокая, разительная и витийства исполненная речь, говоренная им на Преображение Христово.

54) Извещательное послание в Тихвинский скит, изражая витийственно радостным и живым чувством обновление бывшего в нем молитвенного храма Пресвятой Богородицы.

55)Живая, трогательная и нравственностью украшенная повесть о бывшем источении слез от образа Пресвятой Богородицы Тихвинской, что на Лексе в Выгореции⁵⁴.

56) Трогательное и живостью горящее надгробное слово сожителю киновии его, благочестивому и тщательному трудолюбцу Дамиану.

57) Витийственное, живое и сетования исполненное надгробное слово обитателям его киновии, мужам благочестивым и ревностью украшенным, Дмитрию и Алексею, новгородским уроженцам.

58) Трогательное красноречием, и убеждением пылающее, окружное извещение в стихах ко всей его киновии и всем окружающим ее скитам, о прибытии в Петровские заводы иеромонаха Неофита, о истязании благочестия его от Выгорецкой киновии, о православном ее исповедании и разных ответах, изготовленных им, приглашая тем убедительно всех к посту и усердным молитвам о благом во всем том своем успехе ко Всемогущему Богу, Пречистой Его Матери, Святым Ангелом и всем угодникам Богу⁵⁵.

59) Трогательное и убеждением дышащее нравственное рассуждение о краткости настоящего времени в сравнении будущей вечности.

60) Убедительное, живое и витийством украшенное послание на Петровские заводы к главному воеводе, г-ну Геону⁵⁶, прося его искренно и смиренным духом о защите и помощи от притеснения гражданского начальства, а паче насилий иеромонаха Неофита и всего бывшего с ним духовенства, пылающих отлично злобою на всю Выгорецкую киновию.

61) Высокое, живое и витийства исполненное похвальное слово Николе, чудотворцу Мирликийскому.

62) Такой же силы и достоинства похвальное слово Изосиме и Савватию, соловецким чудотворцам.

63) Высокое, разительное, духом благочестия и витийством горящее слово на Сретение Господне.

64) Трогательное, живое и витийством украшенное поучение в неделю мясопустную, о втором Христовом пришествии на землю судити живым и мертвым.

65) Сократил важно и ясно Романдолюлия философию, и богословие, и его положения.

66) Писал, по сильному убеждению, поповщины или старообрядцев⁵⁷, важные, разительные, духом благочестия и убеждения исполненные ответы; называемые Диаконовыми, нижегородскому епископу Питириму.

67) Слово увещательное ко всей Выгорецкой братии и всех скитов о твердом хранении Святого поста и пустынных обычаев. Начало его: «Благоверным пустынноскитского пребывания» и проч.

68) Слово о правой вере. Начало его: «Праведный от веры жив будет».

69) Обличение никониан, гласящих, что все Христовой (т. е. поморской) церкви догматы и обряды есть новость в России, а никонианские введения есть древле Святых Отец; 6-ть тетрадей в 4-ку лис. Началом его есть: «Яже вводят новое мудрование».

70) Слово поучительное к братии о благоразумии. Начало его: «Сотове медовни словеса добра».

71) Похвальное слово всей братии и своему другу о добродетельном подвиге. Начало ему; «Еже бо есть чувственным зеницам».

72) Слово поучительное к братии о творении добродетели. Начало ему: «Блаженни алчущии и жаждущии правды ради».

73) Слово о подвиге добродетели братии, а паче учащимся, словесное и через осмилистную форму (?) риторики. Начало ему: «Блаженни алчущии и жаждущии».

74) Слово к братии о подвигах святой и богоугодной молитвы и церковном мире. Начало его: «Бог же не имать ли сотворити отмщения»?

75) Слово о чудеси, бывшем от иконы Пресвятые Богородицы: в нем поучение и о посте. Начало его: «Вострубим трубою».

76) Послание нравоучительное к трудникам по празднике Успения Божией Матери. Начало ему: «Мимо иде праздник Пресвятые Богородицы».

77) Слово на Богоявление Господне. Начало его: «Понеже праздник всесветлый».

78) Хвалебных 14 стихов на Рождество Христово.

79) Слово похвальное преподобному отцу Савватию Соловецкому, Начало его: «Праведник, яко финикс процветет».

80) Слово на Преображение Господне. Начало его: «Понеже убо ваше боголюбное сословие».

81) Послание к трудолюбцу Леонтию Федоровичу о терпении всяких напастей. Начало его: «В мире скорбь».

82) Послание к любомудрому священных книг и похвала мудрости. Начало его: «Яко же бо пчельное любомудрие».

83) Слово на Воскресение Христово. Начало его: «Боголюбный собор».

84) Слово на Воскресение Христово. Начало его: «Всемирного благополучия» и проч.

85) Слово на Рождество Иоанна Предтечи. Начало его: «Великий сей, нами празднуемый, день Предтечи».

86) Слово второе на Рождество Иоанна Предтечи. Начало его: «Авраам праотец велику почесть прия».

87) Третие слово такое же. Начало: «Сего рождества с рожденными».

88) Нравоучительное послание ко всем скитам о прилежной молитве к Богу и о мудром, и скором сочинении ответов на вопросы Иеромонаха Неофита. Начало его: «Понеже ныне по указу Императорского Величества».

89) Ответное послание Прасковье Федоровне о написании внешними святых икон и убавлении их 8 лет от Рождества Христова.

90) Послание к пустынножителям о хранении мира и любви, и о прилежном чтении св. книг. Начало его: «Вышняго Иерусалима гражданам именуя начальных всех лично».

91) Опровержение на доказательства Пилатовой на кресте титлы.

92) Слово надгробное Исакию на Лексе. Начало его: «Что се Боголюбие». Здесь утверждает, что все пострадавшие от никониан есть святы в равной степени древним. Сочинено 1721 г., октября 16-го.

93) Поздравительное послание на Пасху, через Даниила Викулича, всей братии и сестрам. Начало ему: «Христос Воскресе».

94) Наставление братии в стихах о исполнении церковного правила. Нач. его: «О, боголюбивии, церковнии дети».

95) Пятьдесят пять нравоучительных посланий, прозою и стихами, в разных родах добродетели, образования ума и утехи в бедствиях, мужам, женам и юношам.

96) Утешительное послание к мудрому господину о умершей жене его, кою он признает в нем законною супругою и удостаивает ее царствия небесного (?). Писано 1726 г., августа 23 дня.

97) Послание нравственное к своему ученику, в 12-ти стихах, рифмами.

98) Ответ на богословские вопросы.

99) Слово похвальное Александру Свирскому. Начало его: «Понеже убо много ваша любовь и усердие».

100) Речь, говоренная им о Пасхе всей братии в соборе.

101) Похвальное слово Федору Козьмичу (?).

102) Благодарственное послание к Михаилу Ивановичу Вышатину с прочими об общей пользе с нравоучением.

103) Похвальное и благодарственное послание своему ученику Т. А. с прочими о ревностном старании их в отыскании православного священства⁵⁸.

104) Поучител. послание к братии о любви и смирении.

105) Поздравление Господину (?) с праздником Сретения Господня, в 20-ти стихах, рифмами.

106) Даниилу Никулину на тезоименитство его поздравительная речь.

107) Благодарственное и похвальное послание графу, бывшему при дворе царя.

108) Нравственное и ободряющее послание путешествующему брату Вышатину, ради церковной и благочестивой пользы, о хиротонии.

109) Благодарственное и просительное о церковной пользе послание высокопревосходительному господину.

110) Нравственное и поощрительное послание к юноше о науках, в рифмах.

111) Нравственное и извещательное послание ко всей братии о дерзкой клевете начальству о Данииле Викулине от своего послушника, яко Иуды предателя, и о молитве того.

112) Слово о покаянии. Начало его: «Якоже помраченне и темне нощи».

113) Слово извещательное всей братии об отступнике православной веры и клеветнике к высшему начальству бывшего в Выгореции их собрата.

114) Поучение о наказании нечестивцев в сем мире от Бога, кольми паче в будущности. Начало его: «Коливо человека отступника».

115) Слово поучительное о тщательном достижении благоразумия во всем. Начало его: «Всякое дело настоящего сего жития».

116) Слово похвальное Петру Прокопьевичу, екклисиарху Выгорецкой киновии; сочинено 1729 года.

117) Слово поучительное о подвиге добродетели ко всей Выгорецкой киновии братии и окружающих ее скитов. Начало его: «От отец с братиею братиям нашим», и проч. В нем исчисляет им творение добродетелей во 100, 60 и 30 плоды.

118) Послание к скитянам о воздержании всякого зла и бесчиния. Начало его: «Всяк подвизайся».

119) Наставление всем окружающим скитам о твердом хранении Божиих заповедей. Нач. его: «Ныне Израиль».

Он привел и устроил в надлежащем порядке существующую ныне форму в меднолитных створах, дотоле бывшую в рассеянности. Были его и другие изящные творения, ограждающие церковь Христову (т. е. их поморскую церковь) от лютости мира, никониазма, и поражающие врагов и супостатов благочестия. Были прекрасные послания к местным пастырям и благочестивым мужам о назидании Христова стада и благолепии церкви. То же были его послания занимательные, живые, любопытством и красноречием дышащие к царским лицам, великим вельможам и архипастырям внешней церкви, никонианам; впрочем, к сожалению ученых, все погибли, то от лютости пожаров, то от грубого невежества, то тиранизма. Он все свои предназначения общего блага церкви своей предоставил докончить и совершить свято потомству своему, мудрым и благочестивым мужам. Он скончался благочестно в своей лавре, 1730 года марта 1-го, от рождения своего 56 лет. Он был росту среднего и худощав, имея лицо круглое, волосы и бороду русые и кудрявые, украшенные мало сединою.

Андрей Борисович (родился 1734 г., умер 1791г., жил 57 лет), киновиарх Выгорецкой лавры, славный член поморской церкви, муж ученый, даровитый и твердого духа, знатный писатель нравственности, на именитые праздники проповедей и церковной истории, образователь знаменного пения, отличный победитель тлеющего в черни бракоборства и тщательный попечитель о благоустройстве (своей) церкви, не раз поражавший письменно и словесно заблуждение феодосиан, грубый никониазм и буйство натуралистов (?). Он, будучи редких талантов, был знатный политик, знаменитый покровитель Христовой (поморской) церкви и старообрядцев, свергший с них тяжкое бремя двойного оклада, носимое ими за благочестие с лишком 50 лет⁵⁹. Он уничтожил из всех судебных мест хульное имя раскольник, употребляемое по изуверству над правоверными, и связал буйный язык мира, дабы не произносить оного над благочестивыми во всех случаях. Он был друг великих вельмож царского двора, знатный благодетель и защитник всех скитов Выгорецких, украшавший киновию своим бытием непрерывно 34 года. Он по своим доблестям был славный муж в староверчестве и знаменитый у владык мира, проименованный от последних печатью словарей: (?) «патриарх староверческой церкви». Он в церковных обстоятельствах был тщателен и строг, в делах мира вспыльчив и взыскателен, а притом исполнен был чистоты сердечной, любви ближних и правоты душевной. Первый взор на него пленяет каждого и заставляет признавать в нем человека важного, отличного и благочестивого.

Его сочинения:

Андрей Борисович, громкий член поморской церкви и славный киновиарх Выгорецкой киновии. Он отличными своими подвигами о благе избранных, ревностью благочестия и любовью Христовой церкви, снабдил и оградил ее от врагов благочестия и суеверия следующими изящными творениями:

120) Целая книга, важная и трогательная, убеждения и живого чувства исполненная, состоящая в 30 главах, о христианской любви, писанная на счет оскудения оной во всех староверческих церквах.

121) Важное, убедительное и духом Христовой церкви озаренное рассуждение об имени благочестия, изражаемого в церковных книгах, что оно в случаях распространяется и на внешних, ознаменуя им их нравственность, без отношения их религии или веры.

122) Высокая, трогательная, духом благочестия и убеждения пылающая апология против злочестия бракоборцев в староверстве, нагло отвергающих в церкви Христовой вечность брачного бытия, и верующих по суеверию черни, что существо сей тайны состоит в пресвитерском венчании, а не в вечном обете сожития сопрягающихся лиц (по учению православной церкви то и другое необходимо вместе).

123) Разительное, колкое и духом Христовой церкви осененное обличение феодосианских заблуждений, чинимых по их необразованию.

124) Витийственное, живого чувства и предрассудка исполненное рассуждение о перемене закона в нужде, уклоненное духа Христовой церкви и откровения.

125) Высокое, духом живости и красноречия парящее слово на славный и высокоторжественный день триединого Отца, Сына и Святого Духа.

126) Такой же силы и достоинства похвальное слово Иоанну Дамаскину, высокому богослову.

127) Ясная, живая и духа истины наполненная история, изображающая Выгорецкую киновию.

128) Выражал трогательным, и духом благочестия и витийства украшенным, пять слов на обновление священных храмов, выстроенных после бывшего ужасного пожара в Выгорецкой киновии, 1788 года.

129) Живое, витийством и благочестием пылающее, полное историческое описание жития славного киновиарха, Андрея Дионисьевича Выгорецкого.

130) Разительное, убеждения и христианской любви исполненное увещание грубых и упрямых феодосиан, дабы они заблуждения свои оставили, прекратили пагубную вражду с поморскою церковью и учинили с ней единство Христовой церкви, славяще Творца всяческих единым чистым духом.

131) Высоких, убедительных и ревностью благочестия горящих, десять вопросов к грубым бракоборцам, уверяя теми их, что таинство законного брака в Христовой церкви пребудет вечно, и оно свято может совершаться в ней, кроме хиротонии, единою сущностью, вечным обетом брачащихся и обрядом не рукоположенных лиц.

132) Высоких, занимательных и благочестием парящих целая пространная книга переписок с московским пастырем, Гавриилом Ларионовым Скочковым, состоящая из богословских и философских состязаний, вопросо-ответов, касательно всей церкви и мира, ясно изражающая существуемый дух нашей системы во всех отношениях церковных таинств и свободы веры (здесь очевидно учение поморцев, беспоповцев, совпадает с протестантизмом: те и другие сами созидают свою церковь!).

133) Трогательных, благочестия и убеждения исполненных много написал посланий о назидании церкви и ее благолепии к отличным пастырям (поморск. согласия) Москвы: Василию Емельяновичу и Гавриле Ларионовичу Скочкову, и прочим пастырям староверческих церквей, знаменитым гражданам и благочестивым мужам.

134) Много посланий высоких, разительных и витийством украшенных, к великим вельможам, царедворцам и многократно высокому известнейшему князю, господину Потемкину, его благодетелю и другу.

135) Прекрасно, ясно и удобно изразил вновь знаки церковного пения, существовавшие же делали в том многие затруднения и неудобства.

136) Остроумное возражение против богословия московского митрополита Платона о изражении в ней: «Бог одарен волею и разумом».

137) Убедительное слово о тщетном украшении одежд и о последнем времени: что ныне то самое есть, о коем гласит слово Божие в откровении, и о котором пишут святые отцы – Ефрем Сирин и Ипполит папа Римский.

138) Беспристрастное суждение о силе начала, полагаемого невеждами поморской церкви, в случае присоединения их к феодосианам или Филипповской церкви.

Были некоторые и другие его творения, но, к сожалению, невежество их утратило. Впрочем, он, взирая на постепенность закона во всех делах мира, предоставил устройство церкви и довершение ее блага мудрым и благочестивым мужам. Он был росту среднего, лицом бел и продолговат, бороду имел окладистую и продолговатую, украшенную сединами, взор имел веселый и приятный, позлащенный важностью и высоким духом. Скончался он благочестно в Выгореции 1791 года, февраля 19 дня, от рождения своего 57 лет.

Андрей Алексеев (родился 1725, умер 1793 г., жил 68 лет), государственный крестьянин, московский житель и главный пастырь в сей столице феодосианской церкви. Он был грубый буквалист, строгой жизни, и порабощенный суеверием, тщательный в созидании своей паствы, строгий блюститель правил и обычая своей церкви и ее благочиния, любимец Ильи Алексеевича Ковылина и почитаемый от всех феодосианцев, украшавший их своим пастырством долговременно. Муж был кроткий, не злобив, чист сердцем и удален гордости и славы; они прославляли его везде и давали ему отличие пред всеми его сверстниками. Он был росту среднего, худощав, сутул, лицо имел продолговатое, белое, браду малую, седую; лишен был красоты и сановитости. Он скончался в Москве честно 1793 года, от рождения своего 68 лет.

Андрей Алексеев Каинов, или Варагин, петербургский мещанин и Стародубской обители монах и начальник оной, тонкий буквалист, тесного ума и плохой памяти, отличный член и учитель феодосианской церкви в Петрополе и означенной обители, знатный покровитель гнусного галилейства и твердый бракоборец, таящий мерзкий цинизм, бывший председатель в Петербурге многих соборов своей церкви и учредитель на оных правил, управлявший долговременно общественной часовней сей столицы, лукавый святоша и пустой ведец святого Писания, питающий в себе честолюбие и презрение ближних, уважаемый отлично за свою лукавую хитрость в Петрополе, Стародубе и прочих местах. Он своим пустосвятством свергнул с кафедры и начальства их часовни Якова Холина, учителя Петрополя, и оными сам бесстыдно обладал. Будучи враг христианского мира и отличный суевер, в Ярославле поселил пламя церковного раздора, и доныне пылающего там: собиратель некоторых мыслей прежних веков Христовой церкви в защиту и подкрепление своего зломудрия. Он и ныне жив (в 1828 г.) в Стародубе, твердо находится в своем заблуждении, имея от рождения своего 67-й год. Он росту среднего, лицо имеет белое и продолговатое, браду окладистую, смуглую и продолговатую, украшенную сединами. Он не имеет важного вида и благородства, но везде почти предшествует у него лжесвятство и простота.

Андрей Иванов Крылов (родился 1747 г., умер 1810 г., жил 63 г.), архангельский мещанин, отличный член поморской церкви, муж благочестивый, ученый и хорошего ума, разительный писатель против бракоборства и возмутителей церковных, знатный обличитель новой секты Андрея Жукова и последователей его. Он был тщательный миротворец враждебников и строитель церковного единства, защитник благочестия и ревностный писатель против врагов его. Он, по своему миролюбию и талантам, знаем был в Выгорецкой лавре, содружник Андрею Борисовичу, киновиарху, и Павлу Любопытному. Его правота и чистое сердце соделали с Федором Бабушкиным вражду и проклятие. Презрение мира и лести подвергли его участи древнего Ира, и он сие бремя по кончину жизни своей сносил великодушно, яко философ. Его откровенность, правоту души, незлобие и ведение святого Писания увенчивали все архангельские скиты и даровали ему первую степень мудреца.

Его сочинения:

Андрей Иванов Крылов, знатный член поморской церкви. Он своим подвигом, ревностью благочестия и любовью к Христовой церкви довольно защитил ее от мира и суеверия, и снабдил следующими творениями:

139) Ясное, разительное и убеждения исполненное возражение против заблуждения бракоборцев, суеверно утверждающихся не на началах откровения и разума и не на просвещенном мышлении своих предков, а на некотором несовместном буквализме.

140) Ясное, убедительное и духом благочестия горящее послание с важными стихами к Андрею Михайловичу Жукову против заблуждения его о разделении с Христовою церковью поморскою и порицании ее, за принятие на себя звания, или имени, по насилию мира, слово: раскольник.

141) Разительных, важных, благочестия и убеждения исполненных семь вопросов к знаменитому начетнику книг и отличному мужу во всех скитах, Ионе монаху, и всем в Архангельске живущим скитянам, о таинстве законного брака, не признающим, по невежеству своему, вечности его бытия в Христовой церкви, и заключающим, по своему суеверию, существо того в пресвитерском венчании, а не вечном обете брачующихся лиц.

142) Разительное и внимания достойное послание к ученому мужу, Тимофею Андрееву, жителю Выгорецкой киновии, о глупом, безрассудном и невинном Выгорецком отлучении от своей церкви московского отличного пастыря, Василия Емельяновича, по предмету брачной тайны, веруя о ней, что она в церкви Христовой бытием своим есть вечна, и существо ее состоит в вечном обете сочетающихся лиц, а не в принадлежности пресвитерского венчания, по мнению черни и некоторых суеверов, которое при той быть и не быть может (?), впрочем, совершенства своего нарушить отнюдь не может.

143) Ясное, разительное, убеждения и христианской любви исполненное увещание к феодосианам и филипповым о церковном мире: дабы они вразумились о своих погрешностях, перестали бы враждовать с Христовою церковью и раздирать ее на части, по безумию проклятого Ария, не зная, бедные, и сами, за что так дерзко и глупо поступают, или, хотя и знают, но ложно и нелепо о том мыслят; заключая из того разные несовместные отношения ко всей церкви, что, собственно, касается одной личности деятелей.

144) Такою же силою и достоинством пылающее послание во все архангельские скиты о таинстве законного брака: что оный, по духу откровения и мудрованию святых отец, должен быть в Христовой церкви вечен, и по тем же началам бытия его, он может существовать совершенным и святым, кроме хиротонии, кольми паче того он в нынешнее положение Христовой церкви может быть.

145) На необразованных, слабых и предрассудком буквализма утвержденных одиннадцать вопросов ко всем староверческим церквам: что они в обряде богослужения многие чинят действия, которые свойственны токмо хиротонии; то они так поступают по силе каких начал, доказать, могут ли? – неуповательно.

Были и другие его мелкие творения, ограждающие Христову церковь, равно, были прекрасные послания к местным пастырям душ, благочестивым мужам, о назидании церкви, но невежество все их утратило. Он был росту небольшого, но в нем имел красоту и оборотность. Лицо у него было белое и круглое, волосы русые, брада окладистая, небольшая и круглая, украшенная сединою. Он скончался в Петрополе честно 1810 года, в июне, от рождения своего 63 лет.

Андрей Лазарев (р. 1744 г., у. 1810 г., жил 66 л.), московский мещанин, художник и грубый буквалист, твердый в Москве феодосианец, рачительный толкователь обычаев своей церкви, бракоборец и порабощенный галилейством, выдумщик многих суеверий, писатель того правил и начинщик составления нелепых соборов. Человек был сущий буквалист до изуверства, не понимая никаких того отношений, а притом высокомерен, честолюбив и прекословец просвещенным умам, презирая ближних; впрочем, был кроток, незлобив и чистого сердца (!!). Обличитель нелепых обычаев и всякой роскоши, и в сем отношении был великий враждебник и бич Ильи Алексеевича Ковылина. Он был росту среднего, широкоплечий, имея лицо продолговатое и белое, браду небольшую, смуглую и в сединах, корпусом сутул, взором подслеп, сановитости вовсе не имел. Скончался честно в Москве 1810 года, от рождения своего 66 лет.

Андрей Михайлов Жуков (род. 1732 г. ум. 1798 г., жил 66 лет), ярославский мещанин и житель архангельских скитов, тонкий буквалист, знатной памяти и хорошего ума, отщепенец поморской церкви и основатель согласия благочестивых, не приявших указного звания «раскольник», славный писатель апологии по сему предмету, знатный обличитель бракоборства и заблуждения феодосиан, не раз торжественно поразивший лжемудрие никониазма и старообрядцев. Его острота ума, ведение церковного писания и тщание в созидании церкви озаряли все окружающие его скиты, и он прославлялся от них всегда. Москва и Петрополь имели о его талантах довольное замечание. Впрочем, он был непокорного духа, порабощен гордостью и погружен в самонадеяние.

Его сочинения:

Андрей Михайлович Жуков, отщетившийся, по невежеству своему, от поморской церкви; впрочем, он своим трудом и ревностью к благочестью снабдил свою и прочие церкви староверства следующими творениями:

146) Разительная, духом благочестия и убеждения пылающая, целая пространная книга, состоящая в разных отделениях, под названием: благочестивого и ревностного христианина, на принявших христиан, по царским указам, прозвание во всех гражданских случаях имя раскольника. – Впрочем, не озарена ни богословским, ни философским духом, токмо одним скудным и относительным буквализмом и случаем некоторых веков.

147) Таким же достоинством и силою исполненная целая апология против бракоборцев, отвергающих в Христовой церкви вечность брачного бытия и не признающих в нем, по суеверию своему, обет брачующихся, за существо сей тайны.

148) Живые и убедительные три послания к местным пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви и ограждении их от врагов.

Он скончался благочестно в Архангельской области, 1798 года, от рождения своего 66 лет.

Андрей Михайлович Пиминов, рижский купец, отличный член феодосианской церкви, тонкий буквалист, довольной памяти и знатный бракоборец, питающий в себе суеверие и самонадеянность, прекословец просвещенным мужам, равнодушный церковного устройства и священных муз, тесного ума, крамольник в Риге церковного совета, раб страстей и нерадивец любопытства о древности благочестивых предметов, человек мутной души, враг ученых и благочестивых мужей. Он и ныне жив, пребывая в своем граде, твердо держась изображенных начертаний своего образа. Он росту среднего, корпусом красив, лицо белое и продолговатое, браду имеет окладистую и продолговатую, украшенную всю сединами, взор веселый и приятный, имея от рождения своего 67 лет.

Андриан Монах (родился 1701 г., умер 1768 г., жил 67 л.), ярославский мещанин и житель в окружности сего града, отщепенец Филипповской церкви, грубый буквалист и основатель страннической секты. Человек был самонравный, непокорного духа и глубокого суеверия, выдумщик и учредитель в черни явной нелепости, зломудрия и безобразия, наносящих великий вред вере и общему благу, славившийся довольно в толпе пустосвятов и невежд. Он скончался в своем заблуждении 1768 года от рождения своего 67лет.

Андриан Сергеев Озерский, московский мещанин, знаменитый член поморской церкви, муж благочестивый, твердого духа и хорошей памяти, восшедший на первую степень священных муз, писатель многих предметов в защиту Христовой церкви и обличение врагов ее, знатный победитель феодосианских заблуждений и лжеумствий грубых старообрядцев, не раз торжественно поражавший зловерие никониазма. Он, будучи ознаменован красноречием, ловкостью изражений и твердостью начал (?), пленяет всех и приводит их в свое послушание. Его просвещение, защита правоверных от мира и рачительное устройство церкви увенчиваются лаврами высоких похвал в Москве, Калуге, Нижнем-граде и прочих странах благочестия. Муж тщательный в благоговении Христовом, назидании церкви и в благолепии ее чинодействия. Впрочем, при всех таковых доблестях, он вспыльчив и не великодушен, часто бывает нетерпелив, презритель ближних и поставляет в своих деяниях букву я; однако, незлобив, чист сердцем и праводушен.

Его сочинения:

Андриан Сергеев, в Москве поморской церкви знатный член. Он, пылая отличною ревностью благочестия и любовью к Христовой церкви, своими подвигами и тщанием церковь свою оградил от зломышленных врагов и попрал их следующими творениями:

149) Ясное, трогательное и убеждением пылающее показание о феодосианских беззаконных епитимиях, постановленных ими, догматом церкви их, за чадородие брачующихся христиан и внешних супружних.

150) Ясная, убедительная и духом благочестия озаренная целая книга, в прозе и стихах: «о церковном целомудрии» против злочестия существующих в Москве бракоборцев.

151) Трогательное, убеждения и витийства исполненное послание к главнейшему из феодосиан пастырю, Петру Федоровичу, о церковном мире с поморскою церковью.

152) Ясная, занимательная, духом истины и благочестия освещенная целая книга, под названием: руководство к церковному миру поморской церкви с феодосиевой.

153) Колкая, ясная и убеждением пылающая тоже книга в стихах под именем: критическая литеральная девственница, на зломудрие бракоборцев.

154) Громкая, трогательная и убеждения исполненная речь о церковном мире феодосиан с поморскою церковью, говоренная им в Москве в Преображенском кладбище, при великом собрании оных церквей.

155) Трогательное, витийством и сетованием украшенное слово при погребении московского пастыря поморской церкви, Гавриила Ларионовича Скочкова.

156) Пылкие, разительные и духом благочестия горящие, многие в разных отделениях критические стихи на модный покрой платья староверческих церквей (?).

157) Трогательных и чувством благочестия и признательности исполненных десять прекрасных посланий к Павлу Онуфриевичу Любопытному о назидании церкви, ее благолепии и деяния церкви их.

158) Занимательное, важное, духом истины и благочестия озаренное, подробное описание Филимона Федорова, московского купца, о явлении непотлевшего его тела в Москве, лежавшего долговременно в земле, и бывшего ревнителем поморской церкви.

159) Разительные, пылкие и силою истины осененные критические стихи на великолепный памятник упомянутого Филимона Федорова, со изъяснением его славы, пепотлением своим, очевидно поражающим бракоборное и нечестивое заблуждение упорных и глупых феодосиан.

160) Важный, занимательный и любопытства исполненный, всеобщий староверческих церквей трактат по вере и делам их достоинств.

161) Разительные, колкие и духом благочестия пылающие стихи на великолепный памятник Гавриила Ларионовича Скочкова, славного пастыря в Москве поморской церкви, с ядовитой критикой на злобных и зломудренных феодосианцев бракоборство.

162) Громкий, трогательный и разительный возвещатель всей поморской церкви в Петрополе о поражении небом врагов и супостатов Богу, природе и Христовой церкви, Сергея, или Михаила Гнусы⁶⁰ и Ваньки Федотова, феодосианцев, развратников истины и бунтовщиков народа.

163) Ясные, убедительные и духом благочестия горящие два ответа петропольским униатам на их вопросы о причине, не позволяющей с ними быть благочестивым в единой вере и богослужении.

164) Трогательное и убеждения исполненное обличение Федора Петрова Бабушкина, петропольского пастыря поморян, исповедания его о тайне законного брака, данного им в Москве поморской церкви 1823 года.

165) Пылкое и убедительное, силою истины и благочестия освещенное возражение на отвергающих, по грубости и буйству суеверия, брачный канон, сочиненный от мудрых и благочестивых мужей, на совершение супружеской тайны обряда.

166) Систематическая, краткая, но прекрасная хронология всех староверческих церквей, отличных их деяний, с самого начала их по 1825 год.

167) Убедительная, важная и любопытства исполненная кристическая переписка по делам веры и ее отношениям московских купцов.

168) Важное, трогательное и убеждением горящее окружное воззвание ко всем староверческим церквам в Петрополе о хитром и хищном отъезде из Москвы в упомянутый град московских возмутителей и развратников благочестия, Ваньки Федотова с его лукавым и непотребным товарищем, для той же пагубы и зла, какие и Москва от них претерпела: то дабы каждый умный и благочестивый человек при первом их появлении, сих врагов Богу, природе и гражданским законам, всячески гнушался, бегал и удалялся, яко явных и наглых лжецов, прелестников и супостатов.

169) Живая и убедительная, духом благочестия пылающая лицевая картина отличных и родовых творений мира (?), очевидно поражающая злочестивых бракоборцев, феодосиан, что законный брак в Христовой церкви вечно пребудет, доколе существует сей мир.

Сей изящный писатель и ныне тщательно упражняется в разных благочестивых творениях, назидающих церковь Христову и ограждающих ее от лютости мира свыше миром. Он имел рост небольшой, лицо белое и продолговатое, браду русую и продолговатую, на конце ее мало раздвоенную и цветущую сединами. Он и ныне жив, находится в своей столице, твердо держась в бытии своем начертанного образа, имея от рождения своего 62 года (т. е. в 1828 г.)

Анофрий Монах, родом из дворян, холмогорский житель, ароновой церкви отличный член и пастырь, тонкий буквалист, хорошего ума и твердой памяти, муж строгой жизни, исполненный благочестия и ревности по преданиям Христовой (почему же не ароновой?) церкви, страдавший за оные от мира непрерывно 12 лет в Соловецкой лавре. В глазах владык мира не раз поражавший гнусное бракоборство и заблуждение феодосиан, не раз врачевал в невежестве старообрядцев и слепоту нетовщины. Он образовал свою церковь в ее нравах и нравственности, и есть тщательный пастырь в назидании словесных овец, разительный писатель многих посланий к благочестивым, разрешая ими недоумение, противоположность догматов и обычаев староверческих церквей, и определяя им образ веры, озаряясь почти везде духом Христовой церкви (настоящий папа римский!). Он, в настоящем времени, может ознаменоваться твердым путем веры и редким мужем деяния добродетели. Ревность и чистота веры соделали его вспыльчивым и строгим в обстоятельствах церкви. Муж, любитель мира, украшенный незлобием и чистотою сердца, и удален гордости и честолюбия, наслаждаясь спокойствием и благоговея в нем небесам. Он во время своего страдания за веру гремел и удивлял все страны благочестивых, и убедил тем многих последовать ревностным стопам его. Он и ныне жив, находится в своем месте, твердо стоя в израженном образе веры и деяния.

Его сочинения:

Анофрий, холмогорский монах, славный член поморской церкви. Он своими подвигами, примерною ревностью благочестия и любовью к Христовой церкви снабдил и украсил ее следующими творениями:

170) Краткие, и обоюдностию мышления прикрытые 22 ответа по предметам веры староверческих церквей на вопросы Даниила, монаха Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, бывшего отличного феодосианца, потом горестного апостата (от лжемудрия феодосианцев).

171) Ясных, убедительных и духом благочестия кипящих двадцать разных посланий церкви о ее благоустройстве к местным пастырям и благочестивым мужам.

172) Ясная, убедительная и очевидной истины исполненная апология, изражающая духом святых Отец, что венчавшиеся христиане браком во внешней церкви у никониан, законными браками таковые (у ароновцев и поморян) быть не могут, и, в случае обращения их к Христовой (т. е. поморской) церкви, они без расторжения приняты быть не могут, или устроя оный по обряду Христовой церкви, ныне в Москве существуемому.

Сей подвижник и ныне жив, посвятив себя высокой нравственности и тщательно упражняясь в творении общего блага церкви, имея от рождения своего 90 лет (в 1828 г.).

Афанасий Акинтиев (род. 1737 г. ум. 1811 г. жил 74 г.), из дворян, отличный пастырь в Петербурге феодосиаиской церкви, образованный в нравственности, тонкий буквалист и довольного ума, ревнитель благочестия и тщательный в созидании своей паствы, редкий ведец в пастырском круге церковных прав и в чине богослужения. Муж был снисходительный, кроткий и строгой жизни, твердо держась правил и обычаев своей церкви. Милость его к ближним, незлобие и чистота сердца всегда озаряли пути его, и прославлялся он ими везде; он пас и украшал церковь свою благоразумием более 25 лет, и был любим и почитаем от всех. Он был росту среднего, лицом бел и продолговат, браду имел окладистую и мало продолговатую, украшенную сединами; он скончался благочестно 1811 года, от рождения своего 74 лет.

Алексей Самойлов (родился 1691 года, умер 1771, жил 80 лет) новгородского попа сын, студент семинарии сего города и сотоварищ Димитрию, митрополиту Ростовскому. Знаменитый пастырь и учитель новгородских феодосиан, твердого духа и редкой памяти, муж благочестивый, строгой жизни и хороших талантов, писатель многих книг в защиту Христовой церкви и в обличение врагов ее; отличный утверждатель о бытии надписания Пилатовой титлы на кресте Христовом и творец апологии о сем предмете. Он, будучи преследован от мира, жил тайно в Новеграде непрерывно 15 лет, неся крест смирения и упражняясь в подвигах благочестия. Он был тщателен в назидании своей паствы, рачителен в благолепии церковном и твердо держался правил своей церкви. Не имев сообщения с просвещенными мужами, он был кроток, незлобив и чистого сердца, удален гордости, честолюбия и вражды ближних. Его доблести гремели везде, и они увенчивали его во всех случаях спорного догматизма и обычаев его церкви.

Его сочинения:

Алексей Самойлович, пастырь и учитель в Новегороде феодосианской церкви. Он своими подвигами, рвением благочестия и любовью к своей церкви, снабдил и оградил ее от супостатов, и попрал их суеверие и адскую ложь следующими творениями:

173) Важная, разительная, духом благочестия и убеждением пылающая, целая пространная книга, именуемая: Меч духовный. Он изражает, что церковь староверческая в существуемом своем образе веры есть святая и Христова, увенчивающая навсегда от небес вечным блаженством, и кроме хиротонии, посредством необходимых церковных таинств.

174) Такой же силы и достоинства исполненная целая книга против самовольно умерщвляющихся разнообразно для своего спасения, без побудительной причины веры, именуемая: Возбранник заблуждающих в истине.

175) Пылкая, предрассудком и невежеством дышащая апология, настоятельно утверждающая глупое и нечестивое мудрование феодосианской церкви, что на кресте Христовом должно изображать Пилатову титлу – четыре буквы: I. Н. Ц. I., а по началам чистого богословия и духу Христовой церкви: «Царь Славы Исус Христос «ника», отнюдь не писать, не зная того, ослепленный бедняк, что оные буквы по реченным началам изражают, Исуса Христа простым человеком, а не Творцом всяческих, и притом забыл, что сей догмат есть догмат зловерных папистов и ариан.

176) Важные и занимательные, духом благочестия и убеждения исполненные 18 разных творений, ясно доказывающих: 1-е, что точно есть догмат Христовой церкви: а) двуперстное сложение для изображения на себе животворящего креста; б) трисоставной крест, в) трегубое аллилуиа; е) имя Христа Спасителя двугласное Исус и прочее, что в древлепечатных книгах изображено есть свято и божественно. 2-е. Все церковные таинства, действуемые посредством Никона, патриарха обрядов, отнюдь не имеют с себе участия Святого Духа, и, следственно, они есть игралище, или один только вид действия, занимающего воображение непросвещенных и предосудительных умов. 3-е. Поповщина, или старообрядцы явно а) заблуждают в мудровании священства, что будто без него церковь Христова быть не может, и она без него не в состоянии получить вечных благ; б) очевидно слепотствуют в принятии хиротонии от внешних, никониан за правильную и святую. Он в сем рассуждении и прочего касается в их церкви.

177) Хорошее и красноречивое рассуждение о тайне их крещения, что они тоже очевидно безумствуют и в догматизме сего таинства, признавая его, действуемое по обряду никоновых книг, за правильное и святое, не имеющее в себе наития Св. Духа.

178) Разительный и ясный трактат, опровергающий остроумно все их мнения и глупые мышления, и обычаи, противные церковному закону и благочестивому разуму.

Он, обзирая обстоятельства своей церкви, видел в ней некоторые недостатки и погрешности по отношению мышления и обычаев; впрочем, он предоставил все то исправить и образовать мудрым и благочестивым мужам своей церкви, советуя с прочими церковными староверства. Его были и другие мелкие сочинения, но невежество, тиранизм тогдашних времен, изуверство мира и его сын, обожатель того, все истребили. Он был росту среднего, лицом бел и продолговат, бороду имел окладистую, продолговатую и круглую, украшенную сединами. Взор у него был веселый и приятный. Он скончался благочестно в Новеграде 1771 года, от рождения своего 80-ти лет.

Алексей Яковлев Зайцевский (родился 1759 г., умер 1803 г., жил 44 г.), зарайский купец, знатный член поморской церкви. Муж благочестивый, ученый, даровитый и твердого духа, знатный писатель апологии против врагов благочестия, утверждающих во еретическом крещении бытие Святого Духа и очищение первородного греха, отличный победитель бракоборства и заблуждения грубых феодосиан; не раз торжественно поражавший грубое заблуждение старообрядцев и слепотствующей нетовщины. Муж был тщательный в созидании церкви и устройстве ее благолепия. Он был редкий зодчий и знатный певец своей церкви. Его отличные таланты гремели в Москве, Зарайске и прочих странах у всех церквей староверства и у знатных особ внешнего круга. Он был славный защитник Христовой церкви и обличитель всех врагов ее.

Его сочинения:

Алексей Яковлев Зайцевский, знатный член поморской церкви в Москве. Его подвиги, ревность благочестия и любовь Христовой церкви снабдили и оградили ее от мира и с вышним миром соединили следующими творениями.

179) Важная и разительная, духом благочестия и убеждения исполненная целая пространная книга о святом и еретическом крещении, в разных родах расположенная, подлинными изражениями святых отец и духом Христовой церкви разных веков против зловерных вралей и глупцов, настоятельно утверждающих, что крещение, произведенное или кафолической формой, или еретическим образом, от оных церквей (?), оба имеют в себе наитие Святого Духа и ими первородный грех очищается.

180) Живых и занимательных, духом благочестия и убеждения пылающих двадцать ответов ревностным любителям догматизма и обрядов Никона патриарха и содружников московского митрополита Платона, не раз обозревавшего оные с изумлением.

181) Ясная, разительная и духом истины наполненная апология против заблуждения нечестивых бракоборцев, отвергающих в Христовой церкви вечность брачного бытия и утверждающих настоятельно, по грубости своей, что существо супружеской тайны состоит в пресвитерском венчании, а не в вечности обета сочетающихся лиц.

182) Громкое, ясное и убедительное рассуждение о явном заблуждении и упорстве старообрядцев о их суеверном благоговении и привязанности к бегствующему священству, нечестивой и ложной хиротонии внешних.

183) Краткое и мрачное суждение о бытии в мире антихриста и некоторых его отношений, клонящихся более до обоюдного мышления, духовного и чувственного (?).

184) Слабых, не озаренных духом благочестия и философии пять ответов Павлу Онуфриеву Любопытному, усвояющих изражение благочестивый не единственно кафолику, но и внешним.

185) Ясное, разительное и убеждения исполненное объяснение московскому митрополиту Платону о законном бракосочетании московского купца Василия Федорова Монина, учиненного по обряду поморской церкви: что жена его есть ему точно законная супруга по началам того таинства; хотя и не венчана в господствующей церкви пресвитером; впрочем, сие препятствием законности супружества отнюдь не служит, и она от союза Монина отрешена никак не может. После того объяснения в Синоде все дело кончено в пользу Монина.

186) Прекрасные и живые издал разных орденов планы для созидания некоторых важных зданий, которые и ныне изъявляют свою прелесть, изящность, из числа коих в Москве поморской церкви часовня в Покровском⁶¹.

Были его и другие творения в прозе и стихах, ограждающие церковь Христову (поморскую) и ее священный закон от противников благочестия, но, к сожалению ученых, невежество их утратило. Впрочем, он, будучи муж просвещенный, взирая на обстоятельства своей церкви, охотно предоставил потомству своему оную на начале истины образовать (!) и оградить совершенно от всех врагов ее. Он росту среднего, худощав, русый и весьма кудряв, имея лицо белое, продолговатое, браду русую и скудную. Скончался в Зарайске благочестно 1803 года, мая, от рождения своего 44 лет.

Алексей Яковлев Балчужной (род. 1749 г., умер. 1815 г., жил 66 лет), московский мещанин, твердый буквалист и редкий суевер, славный в Москве пастырь и учитель Филипповской церкви; восстановитель соборов в своей церкви и писатель их правил; лютый враг законных браков и чтитель галилейской ереси; дерзко писавший в защиту сих зломудрий разные апологии. Постановитель некоторых благоустройств в церковных тайнах и в своей церкви; не раз обращавший на себя внимание феодосианских пастырей и главы их Ильи Ковылина; не раз он с ними и благочестивыми о своем догматизме состязался, и был от них в своих началах изобличен. Он был тщателен в созидании своей церкви и строгий блюститель буквализма, даже до изуверства, отвергая все отношения письма. Впрочем, за отличное его ведение церковного писания, строгую жизнь и скудное платье прославляли его в Москве, Архангельске и прочих странах члены его церкви, и он им служил светилищем и столпом их церкви. Он был прекословец и непокорного духа, высокомерен и презритель ближних.

Его сочинения:

Алексей Яковлев Балчужной, в Москве Филипповой церкви главный пастырь и учитель. Он, ревнуя по истине, храня чистоту своей церкви, любя и ограждая от противящихся ей, снабдил и удостоил ее следующими творениями:

187) Ясный и занимательный, духом благоразумия и святых отец озаренный, в целой книге состоящий: епитимейник, изражающий грехи по родам, всякого звания, возраста и пола, об их удовлетворении.

188) Мрачные и необразованные, духом пасквиля и суеверия пылающие два обличения на книги Павла Любопытного: Брачное исповедание и Врачевство.

189) Тщательный и ревностный писатель на всех бывших в его церкви соборах, на них всяких церковных правил, ради твердости его веры и благочестия по разным отношениям.

190) Ясное и убедительное постановление о церковном благочинии, собранное из положений святых отец разных веков.

191) Слабые и необразованные, страсти и предрассудка исполненные, три обличения на некоторые постановления и деяния поморской церкви.

192) Разные убедительные и духом благочестия осененные пять посланий к разным своим церквам о назидании и благолепии их.

193) Ясное и трогательное одно послание к московским начальникам феодосианской церкви о церковном с ними мире, не раз просимом феодосианцами.

Были еще мелкие его творения по предмету назидания его церкви и ограждающие от внешних ее врагов, но невежество утратило их. Он росту небольшого, худощав, лицом продолговат и бел, брадою скуден, с сединою, и подслеп. Долговременно находясь вне ума⁶², он делал разные безобразия и глупости, и в том горестном положении скончал жизнь свою в Москве, 1815 года, от рождения своего 66 лет.

Алексей Осипов Бумажников (род. 1750 г. ум. 1814, жил 64 г.) петербургский купец, тонкий и редкий буквалист, взошедший на первую степень священных муз, хороших талантов и твердой памяти, отщепенец феодосианской церкви, ее презритель и главный участник в основании аристовой церкви в Петрополе, ревнитель благочестия и чистоты церковной, не раз торжественно поражавший лжемудрие и грубое заблуждение старообрядцев. Человек был строгой жизни и тщательный в благоустройстве аристовой церкви. Впрочем, при всех таковых отличиях, платя долг невежеству, был отличный суевер, лютый гонитель законных браков и отродыш скаредного николаизма, чтитель галилейской ереси и представлявший в себе дух преобладания; тщательный собиратель святого писания систематически, в утверждение своего зловерия, и обращавший не раз на себя злобные взоры феодосианских пастырей и отличных особ староверства. Он питал в себе цинический тон и был непокорного духа, честолюбив и вспыльчив в своем характере, но притом был незлобен и чист сердцем. Он рост имел средний, остов сутулый, лицо круглое и калмыковатое, взор проницательный, браду скудную и сединами украшенную. Скончался в Петербурге честно, не оставив свое заблуждение, 1814 года, от рождения своего 64 лет.

Алексей Родионов Попов⁶³ (род. 1710 г. умер 1780 г., жил 70 лет), из духовного звания внешних, отличный житель Выгорецкой киновии и член поморской церкви, муж ученый, знатных дарований, ревнитель благочестия и хорошей жизни; славный писатель апологии о двуперстном сложении, что оное догмат Христовой церкви, а триперстие предел есть новый и дух богострастников. Отличный сочинитель и проповедник на кафедре слов на двунадесятые праздники, и хороший сократитель во вселенской панихиде большой статьи. Муж был редкий, твердого духа, незлобивый и чистого сердца. Его любовное обращение к ближним, скромность и быстрая деятельность удостоили его начальства, и прославлялся он ими от всей Выгореции и окрестности ее. В Петрополе и прочих высоких местах, за его таланты и доспехи в церкви он был у всех в знатном замечании. Впрочем, по долговременном ношении таковых лавр, он, платя долг смертных, учинился развратным и подверженным казни мира. Он, избегая сих бедствий, сделался отступником благочестия и попрателем своей веры, и был протопопом в Новеграде, где и кончил жизнь свою в горести и слезах о потере своей первобытности (??).

Его сочинения:

Алексей Родионович, апостат, бывший знатный член поморской церкви Он своими трудами, ревностью к истине и благочестью, ограждая церковь свою от врагов ее, снабдил церковь Христову следующими творениями:

194) Ясная и разительная, духом благочестия и убеждения горящая апология о двуперстном сложении ради крестного знамения, израженная в разнообразном исследовании; что оная форма двуперстия точно есть Христова, апостольская и божественный символ Христовой церкви, а триперстие Никона патриарха очевидно есть, что оное новое, чуждо всего означенного достоинства, и явный догмат, изражаюший страсть божества; утверждая все то началом богословия, духом Христовой церкви и разумом (биограф раскольничий толкование это сделал по своему смышлению и чуждой истине).

195) Прекрасные и живые, высокого духа и витийства исполненные слова, говоренные им разительно и живо на все двунадесятые праздники.

196) Рассудительные, живостью и витийством украшенные проповеди на все бываемые в Выгорецкой киновии храмовые праздники.

197) Прекрасно, живо и ясно преобразовал в сокращенной форме на вселенской панихиде большую и малую статьи, употребляемые ныне во всех церквах староверства.

198) Важные, благочестием украшенные три послания к пастырям и благочестивым мужам, о назидании церкви и об истреблении некоторых погрешностей.

Были его и другие творения, ограждающие церковь Христову от врагов ее и образующие сердца, ожесточенные суеверием, но жаль, что невежество их утратило. Он кончил жизнь свою в апостатстве, в Новгороде, мучительно и в терзании своей совести о потере первобытной своей веры (почем знать это?), 1780 года, от рождения своего 70 лет, будучи там протопопом в монастыре. Он был росту среднего, русый, лицом бел и мало продолговат, браду имел окладистую и несколько продолговатую, украшенную сединами; взор у него был веселый и приятный, весь статен и сановит.

Б.

Борис Андреев (род. 1735 г., ум. 1798 жил 63 г.) московский купец, знатный член поморской церкви, буквалист, чтитель супружества и враг бракоборства и галилейской ереси; отличный защитник бытия чувственного антихриста в мире и тщательный собиратель в защиту и подкрепление сего предмета мнений святых отец; пылкий учитель употребления наречного пения в богослужении и хороший того певец, написавший по сему тону певчие книги. Он, будучи окружен кругом просвещенных особ, любил ученых мужей, благолепие церкви и священные предметы древности. Муж был благочестивый, хорошего ума, незлобив и чистого сердца; впрочем, при всем том, он был груб, вспыльчив, неласков и благосклонности удален. Он был росту большого, худощав, лицо имел белое и продолговатое, браду черную, небольшую и продолговатую, черную, небольшую, украшенную сединами. Он скончался честно в Москве, 1798 года, от рождения своего 63 лет.

В.

Василий Емельянович (родил. 1729 г. ум. 1797 г. жил 68 л.), государственный крестьянин, славный пастырь и учитель поморской церкви в Москве; муж благочестивый и примерной добродетели, восшедший на первую степень священных муз; тщательный писатель о разных предметах в защиту Христовой (поморской) церкви и в обличение врагов ее; знатный гонитель злочестивого галилейства и чтитель законных браков: не раз врачевавший феодосиан в их закоснелом заблуждении; не раз торжественно и поражавший их. Старообрядцы и слепая нетовщина в состязаниях своих многократно от него в своих заблуждениях краснели, извинялись и тряслись, и он их везде не раз торжественно побеждал. Он был знатный собиратель священных предметов древности, редкий и в собрании предков своих, и настоящих мужей истории, и творений их. Относительно бытия антихристова в мире чувственно, или духовно, он твердо держал нейтралитет и признавал за излишнее о том спорить, яко не до веры принадлежащий предмет. Он, будучи истинный и тщательный пастырь, первый открыл в Москве начало брачного чина и первый из пастырей стал торжественно избавлять женящихся христиан от явной пропасти никониазма. Он был усердный и почти единственный попечитель Выгорецкой лавры, друг патриарха сей киновии, Андрея Борисовича. Вся Выгореция и окрестность ее созерцали в нем щедрого отца и наставника душам их. Он был громкий пастырь Христовой (поморской) церкви многих народов, сидящих во тьме и сени смертней. Был примерный муж кротости, терпения и щедрот. Его миролюбие, чистота сердца, незлобие и дружеское обращение ближних озаряли все пути его деяния, и они его увенчивали лаврами отличных похвал во всех благочестивых странах.

Его сочинения:

Василий Емельянович. Его священные подвиги, примерная ревность благочестия, горящая любовь к Христовой церкви, ее общее благо, озаряя и ограждая с разных сторон мира тщательностью, яко добрый пастырь, снабдил и удостоил оную следующими творениями:

199) Занимательное и ясное краткое показание причин о разногласии поморской церкви с феодосианскою, и сих с поморцами, и Филипповых обратно с ними.

200) Такой же силы и достоинства исполненное в особенности объяснение Филипповой церкви с поморскою и обратно.

201) Ясные, занимательные, духом благочестия и убеждения горящие многие выписки сущими словами святых отец на уврачевание феодосианских заблуждений и обличение бракоборной их ереси.

202) Важных, занимательных, духом христианства и убеждения исполненных сорок разных посланий о назидании церкви, о разрешении на вопросы веры, обрядов оной, писанных им в славную Выгорецкую киновию, к местным пастырям душ, любителям благочестия и священных муз.

203) Прекрасные, живые и духом благочестия озаренные два исповедания о таинстве законного брака, писанные им насчет уверения колеблющейся своей паствы о сем предмете.

204) Занимательная, тонкая и обоюдности исполненная апология, или краткая выписка, сущими словами святых отец в разных родах израженная, о бытии антихриста в мире и о разных его отношениях, колеблющих хитростью прелестей их Христову церковь, утверждающая во всем неопределенность и противоречие того (!).

205) Ясное, убедительное и духом святых отец озаренное показание о положительном действии святого крещения нерукоположенных мужей.

Были и другие его изящные творения, ограждающие Христову церковь и просвещающие ее пути веры и нравственности; но, к сожалению ученых, невежество их утратило. Впрочем, он, имея в виду начала откровения о настоящем положении Христовой церкви, предоставил свои предречения докончить и привести в лучший образ ее бытия мудрому и благочестивому своему догматству. Сей славный и отличный пастырь скончался благочестно в Москве, в присутствии своей паствы, 1797 года., апреля 19-го, от рождения своего 68 лет. Он имел рост средний, остов красивый, лицо белое и продолговатое, исполненное благоговения и важности; брада была окладистая и продолговатая, украшенная сединами; взор его был приятный и важный, смешанный с благоговением и отличием сынов человеческих.

Василий Данилов (род. 1713 г., умер. 1783 г., жил 70 лет), государственный крестьянин, скитский житель Выгорецкий, отличный член поморской церкви, муж благочестивый, ученый, тесного ума, твердой памяти и знатный суевер, лютый бракоборец и отвергатель галилейской ереси, колкий писатель апологии в опровержение законных супружеств, существующих в Христовой церкви (т. е. у поморян) и разительный обличитель грубых пороков, поселившихся в Выгорецкой киновии, не раз словесно врачевавший оные. Он по отношению пылкости к бракоборству, ведения церковного буквализма и своей смелости в разных предприятиях и деяниях, был довольно громок и славился в лавре и по скитам у всей черни.

Его сочинения:

Василий Данилович, в Выгореции Тихвинского скита житель, знатный член поморской церкви. Он своими трудами, ревностью благочестия и побуждением суеверия, любовью Христовой нравственности снабдил церковь свою следующими творениями:

206) Дерзкая и духом пасквиля исполненная апология о бракоборстве, что супружество в Христовой (т. е. поморской) церкви ныне не существует, и оно без пресвитерского венчания законным быть не может.

207) Ясное, разительное, духом благочестия озаренное слово о блудном сыне, излаженное в евангельской притче.

208) Ясное и разительное, духом благочестия и убеждением дышащее обличение феодосианца, Ильи Алексеева Ковылина, на явные и упорные его заблуждения в церковном мудровании и деяниях.

209) Важное, пылкое и силы убеждения исполненное критическое слово на разврат и злодеяние Выгорецких старшин и своевольных их клирошан.

210) Ясная и трогательная история о Исаии Богомоловом, мужески пострадавшем от бесстудных тиранов и любителей никониазма, геройски защищавшем (мнимое) благочестие.

211) Тщательный писатель глупых и суеверных статей на Выгорецком соборе о бракоборстве, бывшем 1770 г., против чтителей законных браков московской церкви.

212) Прекрасный и усердный писатель на книги святых отец многих каталогов.

213) Таковые же его трудов многие есть каталоги на книги писателей поморской церкви.

Были его сатиры на некоторые пороки и критические суждения на два творения внешних, но невежество утратило их. Он честно скончался в своем месте, 1783 года, от рождения своего 70 лет.

Василий Козмин Арестов (род. 1763 г., умер. 1819 г., жил 36 л.), петербургский купец, отщепенец феодосианской церкви, тонкий буквалист и основатель новой церкви под именем своей фамилии, Арестова; человек был порабощенный глубоким суеверием и непокорностью духа просвещенным мужам. Он имел строгую жизнь и необширный ум; не раз обращавший на себя взоры изумления феодосиан, толпы буквалистов и черни. Человек был самонравный, надеявшийся сам на себя и уклоненный от обстоятельств суждения, презритель священных муз, ближних и евангельского мира, тщетный святоша. Впрочем, он был благочестив (!), твердого духа и честного сердца (!), украшенный нищелюбием и скромностью. Он, горя любовью к благочестью, был ревностный любитель священных предметов древности и редкий тщатель оных собрания; словом – был хранилище редкостей веры. Он был росту среднего; остов имел мало наклоненный, лицо белое, постное и мало продолговатое, браду окладистую, долгую и русую, украшенную сединами; взор у него приятный и скромный, смешанный с благоговением и важностью. Он скончался честно в Петербурге, в своей церкви, 1819 года января 19-го, от рождения своего 56 лет.

Василии Кузмин Чепурин, петербургский купец, отклонившийся феодосианского согласия, знатный член аристовой церкви, тонкий буквалист и хорошего ума, вникающий в высоту священных предметов и постигающий оных тайну; муж любопытный, благосклонный и редкий любитель священных муз и чтитель просвещенных особ, тщательный собиратель священных предметов древности, славящийся тем везде в знатном христианстве и у многих любителей редкости и правости благочестия. Он человек скромного духа благосклонный и чистого сердца, часто нарушающий красоту оного (!). Впрочем, означенные все доблести и славу свою он омрачил лжеумием брачной тайны и отвержением молитвы о владыках мира; а притом, во многих мышлениях своего воображения у него часто гласит буква я. открывая себя человеком душевным. Он росту среднего, лицом продолговат и смугл, браду имеет небольшую, продолговатую и смуглую с сединою; имея от рождения своего 52 года, он и ныне жив (1828 г.), находится в Петрополе, существуя в израженном образе своих положений.

Василий Афанасьев Копейкин, государственный крестьянин, поморской церкви знатный член, муж благочестивый, твердого духа и хороший буквалист, озаренный кругом благочестивых и вкусивших просвещение особ, муж тщательный в духовных предметах и обращающий внимание на высоту таинства их, ревнитель благочестия, осеняющий священные музы и собиратель священных предметов в защиту и утверждение Христовой (поморской) церкви; славящийся своими отличиями в нарочитых мужах у своей и феодосианской церкви в Петрополе, человек благосклонный, чистого сердца и удален гордости и честолюбия; ему сопутствуют во всех его деяниях скромность, любовь и учтивые изражения. Он рост имеет небольшой, но аккуратный и важный, лицо белое и продолговатое, взор веселый и приятный; брада у него окладистая русая и кругловидная, с сединою. Он и ныне жив, находится в Петрополе, твердо держась означенного образа своих положений, имея от рождения своего 51 год.

Г.

Григорий Яковлев (род. 1690 г., умер 1757 г., жил 67 л.), поповский сын, новгородской семинарии отличный студент, сотоварищ Тихону епископу Воронежскому, потом, убедясь благочестием, попрал никониазм и был в Астрахани славный пастырь и учитель феодосианской церкви, украшавший оную своим бытием непрерывно 25 лет. Он был смелый и разительный обличитель злобных и страстных книг «Розыска» и «Обличения», и не раз торжественно (!) поражал зломудрие никониазма и заблуждение старообрядцев. Знатный творец и других предметов, защищающих Христову (феодосианскую) церковь и обличающих врагов ее. Голос и искусство его в пении по знаменам староверческой церкви и никоновой ноте услаждали слушающих и приводили к нему в любовь. Муж был немалых талантов и твердой памяти. Впрочем, философия не озаряла его, и он ограничивался в своих подвигах буквализмом древних веков и предрассудков своей церкви. Он был ревнитель и примерной жизни; его миролюбие, кротость и незлобие, осененные его великим молчанием, предваряли во всех путях его деяния и они возносили его до небес. Твердый его дух, решительное суждение и ведение церковных прав, обращали на него взоры многих стран с немалым вниманием; он отлично любим был своею паствою, славился в Москве, Риге, Архангельске и прочих странах благочестия.

Его сочинения:

Григорий Яковлев, славный пастырь феодосианской церкви в Астрахани и прочих местах. Его подвиги, примерная ревность благочестия и любовь к Христовой (к феодосианской) церкви, ограждающая ее догматы от врагов их и озаряющая умы благочестивых, снабдили и удостоили свою церковь следующими творениями:

214) Ясное и разительное, духом благочестия и убеждения пылающее обличение против книги Розыска, печатанного не раз.

215) Пылкое и живое, убеждения и свободы исполненное возобличение на Феофилакта, епископа Тверского, на его обличение Выгорецких 106 ответов, писанных по воле монаршей, 1722 года, иеромонаху Неофиту.

216) Ясное и занимательное, духом истины и благочестия горящее рассуждение о форме трисоставного Христова креста и двучастного латинского крыжа: что первый имеет в себе силу божественную, и он единственно виновник есть искупления всего мира; а последний – не что иное значит, как простой предмет и жидовская сень (?).

217) Важных, занимательных и благочестием озаренных пять разных посланий к местным пастырям и благочестивым мужам о назидании церкви и ее благочестии.

218) Ясная и трогательная нравственность, выбранная им в разных родах от святого писания, для своей паствы.

Были его и другие творения, ограждающие церковь (феодосианскую) Христову, но невежество их утратило.

Он имел рост средний, лицо белое и мало продолговатое, браду несколько продолговатую, окладистую и светлорусую, с прорыжью, украшенную сединами, взор веселый и приятный, смешанный с благоговением и важностью. Он скончался благочестно в Астрахани, 1757 года, от рождения своего 67 лет.

Григорий Иванов (род. 1748 ум. 1796, жил 48), романовский мещанин, ревностный пастырь и учитель сего града поморской церкви, муж благочестивый, строгой жизни, ученый и редких талантов; славный и разительный писатель нравственности и разных предметов прозою и стихами в защиту Христовой (поморской) церкви и обличения врагов ее. Отличный победитель злочестия внешних и слепоты грубых феодосиан, не раз торжественно поражавший заблуждение старообрядцев и слепоту нетовщины. Тщательный пастырь в созидании своей церкви, любитель благолепия церковного строения в правилах своей церкви. Примерный муж был. Ведение святого Писания, твердая его память, смиренный голос и сладкое красноречие удивляли слушающих и убеждали их быть его послушниками. Романов (город) и некоторые места почитали его хранителем мудрости и образцом своей жизни. Москва, Астрахань, Нижний-град и другие места не раз обращали на него свои взоры со вниманием, и он у них всегда стоял на высокой степени за его таланты и деятельность. Впрочем, при всех таковых доблестях, он в круге своих умствований поставлял началом церковный буквализм; не внемля гласу откровения и силе философии, зломудрствовал исключительно о милосердии Божием и существуемом в Христовой церкви браке без хиротонии (т. е. опровергнул действительную законность такого брака – за то и зломудрствовал). Он был кроток, твердого духа и чист сердцем; но питал в себе прекословие просвещенным, самонравие и самость – я; часто открывал честолюбие и презрение ближних.

Его сочинения:

Григорий Иванов, славный учитель и пастырь поморской церкви в городе Романове и окрестности его. Он отличным своим подвигом и пылающею ревностью благочестия, любовью Христовой (поморской) церкви, прославляющими сию в мире и ограждающими оную от искушения и грубости его, снабдил и украсил ее следующими творениями:

219) Ясная и убедительная, трогательная и духом благочестия горящая целая книга, под названием: Разговор православного (т. е. поморца) со внешним о догматах и обрядах Христовой (сиречь, поморской) церкви и Никона патриарха московского.

220) Занимательная и тонкая, духом истины и убеждения исполненная целая книга о противнике Божием, антихристе, состоящая в 36 словах, о его бытии и всех отношениях, израженная антологически (?).

221) Ясное показание о перемене догматов и обрядов Христовой церкви в России Никоном патриархом.

222) Несвязное, на предрассудке и страстях основанное возражение против исповедующих ныне бытие законных супружеств в Христовой церкви (надобно разуметь в поморской) без пресвитерского венчания.

223) Разительная и ясная, силою убеждения и благочестием дышащая целая книга обоюдных посланий, или переписки правоверного со внешним студентом, о догматах веры и обрядах Христовой церкви и никоновых.

224) Убедительное, ясное и трогательное показание Филипповой церкви о должном и непременном богомолии, благоденствии и желании всяких благ внешним владыкам мира.

225) Трогательная и любопытная повесть в стихах о страдании Углицкого младенца.

226) Критическая, живая и благочестием кипящая поэма в стихах, на заблуждение и разврат грубых феодосиан.

227) Витийства и высокой силы исполненный, прекрасный канон Господу Богу и Творцу мира.

228) Важный, разительный и витийством блестящий канон Зосиме и Савватию, соловецким чудотворцам, и Герману.

229) Ясные, тонкие и благоговением горящие тропари и кондаки всем российским святым.

230) Высокое, разительностью и благочестием гремящее похвальное слово на Введение во храм Пресвятой Богородицы.

231) Того же достоинства исполненное слово Иоанну Златоусту.

232) Прекрасный, живой и в убеждении представленный чин исповедания не хиротонисованных мужей, расположенных в разных родах.

233) Разительное, витийством и благочестием горящее похвальное слово Николе чудотворцу Мирликийскому.

234) Такового же достоинства и силы исполненное похвальное слово Димитрию, царевичу Углицкому.

235) Высокая и важная апология об исключительном Божием милосердии.

236) Трогательное, живое и духом витийства исполненное надгробное слово Андрею Борисовичу, славному киновиарху Выгорецкой киновии.

237) Много подобных сему написал; два надгробных слова: одно Ивану Федорову, его образователю ума и сердца; другое, отлично, мужу и ревнителю благочестия, Василию Дмитриеву.

238) Важное и разительное, духом истины и убеждения исполненное обличение поповщины или старообрядцев, о грубом их заблуждении в хиротонии и крещении российской церкви.

239) Такою же силою и достоинством начертанные 56 вопросов к тем же необразованным старообрядцам о израженных таинствах: что оные старообрядцы ясно слепотствуют, злочестиво веруют о них, противясь Богу и духу Христовой церкви (т. е. поморскому лжеучению).

240) Ясное и трогательное нравоучение к романовской церкви и прочим, существовавшим под его паствою о подвиге благочестия и любви.

241) Ясная, занимательная и убеждением озаренная апология о внешнем.

Были и другие его мелкие творения в прозе и стихах, ограждающие церковь (поморскую) Христову от врагов ее, но невежество их утратило.

Он рост имел средний, лицо смуглое и вида пасмурного; брада была смуглая и небольшая, остов сутулый, взор пасмурный, скромный. Скончался в Москве честно, 1796 года, от рождения своего 48 лет.

Гавриил Артамонов, (род. 1676 г., умер 1756 г., жил 80 лет), московский купец, сей столицы феодосианской церкви ревностный учитель и пастырь, потом оной отщепенец и гонитель, и основатель своей церкви, под названием своего имени – гаврилова церковь. Он был искусный церковный буквалист, сообразитель его прав, и твердой памяти; ревностно утверждавший употреблять в богослужении наречное пение; тщательный собиратель святого Писания в защиту и утверждение своей церкви, прельщая тем простодушных в свое заблуждение. Он, по новой системе своей веры и разительному убеждению своего красноречия в Москве, не раз обращал на себя глубокое внимание всех церквей староверчества и принуждал их ограждаться от себя святым Писанием и, частью, силою мира. Он был человек самонравный, вспыльчивый, непокорного духа и строптивый, порабощенный страстями мира. Ростом был высок, худощав, лицом бел и кругл, брадою скуден и смугл, украшен сединою; взор имел мутный и суровый. Он скончался в Москве честно, 1756 года, от рождения своего 80 лет.

Гавриил Андреев (родился 1703 г., умер 1771 г., жил 68 лет), архангельский житель, знатный член феодосианской церкви; потом, узнавши заблуждение своей веры, учинился сыном и ревностным учителем поморской. Он был тонкий буквалист, твердой памяти и собиратель святого писания о разных предметах в защиту Христовой церкви (поморской) и в обличение врагов ее. Будучи любопытен, был краткий историк староверческих деяний, строгий обличитель феодосианских заблуждений и явной слепоты старообрядцев и нетовщины. Милость его, незлобие, скромность и чистота сердца озаряли все пути его деяний.

Его сочинения:

Гавриил Андреев, знатный член в Архангельске поморской церкви. Он своим трудом, любовью истины и благочестия, ограждающих церковь Христову (т. е. поморскую), снабдил ее следующими творениями:

242) Ясное, убедительное и духом благочестия горящее показание о вечности брачного бытия в Христовой церкви, заключающей (?) свое существо в вечном обете сопрягающихся лиц.

243) Краткая и занимательная история о старообрядческих обществах: а) поповщине, б) диаконовщине, в) анофриевщине и г) феодосианах – о всей их ненравственности, соблазнительных поступках в рассуждении своих ближних и мира (?), частью и о их заблуждении.

244) Ясное и краткое показание о нравственности, собранное от святых отец в разных того рода.

Были и другие его мелкие творения, но невежество их утратило.

Он был росту среднего, круглолиц, в окладистой бороде, убелен сединою; взор его был приятный и украшенный смирением. Он скончался честно в своем граде 1771 года, от рождения своего 68 лет.

Гавриил Ларионович Скочков (родил. 1745 г., умер 1821 г., жил 76 лет), московский мещанин, поморской церкви ревностный пастырь и знатный учитель сей столицы. Муж благочестивый и ученый, славный писатель прозою и стихами о разных и многих предметах в защиту и утверждение Христовой (поморской) церкви и обличение врагов ее; громкий победитель феодосианских заблуждений, нетовщинского скопища. Он был знатный критик и обличитель церкви российских униатов, любитель благочестия и красоты церковной; не раз ревностно обличавший нарушителей и противников оного. Муж был строгой жизни, красота (своей поморской) церкви и оградитель от врагов ее оплотом мудрости своей. Тщательный пастырь в назидании Христовой церкви (поморской) и редкий в подвигах евангельского благочестия; примерный муж веры, твердого духа и ревности по благочестью. Его красноречие, острота ума и твердость начал в предметах поражали противников истины, озаряли несмысленных и утверждали православных (разумеется, поморян); он ими не раз удивлял многих и пленил их в свое послушание. Москва, Выгореция, Нижний-город, Чугуев и прочие значительные места, всегда взирали на его доблести со вниманием и осыпали его лаврами похвал. Грубые феодосианцы, Филиппианы и злобная никоновщина, не терпя сей славы и блесков его, покушались не раз повергать на него свои злобные и ядовитые стрелы хульных слов и нечестивых нареканий; но он, будучи христианский философ, все злохулие презрев, сносил великодушно и ожидал их, наполняя его дарования. В московском круге ученых удостаивали всегда его быть почти первым лицом в церковных советах и начертании в оных правил. Он был вспыльчив, строг в церковных обстоятельствах, чистого сердца и незлобив, часто при том открывал благородное честолюбие, чтимость своего сана, стоизм своей чести и хладнокровность к состраданию ближних (!!).

Его сочинения:

Гавриил Ларионович Скочков, главный пастырь в Москве поморской церкви. Его отличные подвиги, примерная ревность благочестия и любовь Христовой церкви (именно поморской) ограждали от врагов ее и, озаряющие в разных путях веры, (!) снабдили и украсили оную следующими творениями:

245) Занимательный и живой, духом благочестия и убеждения дышащий разговор проповедника с юношей о форме двуперстного сложения Христовой церкви (!) и триперстии Никона, патриарха московского, для крестного знамения на челах своих.

246) Трогательное и живое, духом убеждения и христианской любви исполненное увещание к грубым феодосианцам и Филипповым, о явном их заблуждении в бракоборстве, что сия тайна в Христовой церкви вечно имеет пребывать, доколе мир сей существует.

247) Ясное показание о перемене догматов и обрядов Христовой церкви Никоном, патриархом московским.

248) Трогательная, убеждения и ясности исполненная апология о святом и еретическом крещении.

249) Высокий и живой, благочестием и убеждением озаренный канон Господу Богу на обряд бракосовершения не рукоположенными мужами поморской церкви (т. е. написанный Скочковым?).

250) Прекрасный, живого чувства и благочестия исполненный чин приема в поморскую церковь от феодосианской и Филипповой.

251) Ясное, разительное и духом благочестия горящее рассуждение против феодосианского заблуждения в галилействе, о богомолии за римского папу: что Бог и Христова церковь повелевают молить Творца всяческих о благоденствии не токмо о внешних владыках мира, но и за самого злого апостата, римского папу, если он существует в круге человечества.

252) Разительное, живое и ясное критическое показание, в стихах и прозе, о бытии в России трех церквей: никоновой (т. е. православной), униатской (подразумевая здесь единоверие) и старообрядческой, или поповщины.

253) Ясное и убедительное показание о существе Христовой церкви: что сей предмет состоит в духе откровения и Христовой церкви, изражающийся верою и делами (посему в собственном значении церкви как благодатью Духа Божия спасаемых людей нет).

254) Занимательная и прекрасная, духом убеждения и благочестия озаренная апология о святом крещении.

255) Разительное, живое и духом критики пылающее изображение стихами бытия российско-униатской церкви или, по простонародному званию, благословенной (единоверческой).

256) Ясное, живое и убеждения исполненное показание о существе трех таинств – крещения, покаяния и брака против никониан, старообрядцев и феодосиан.

257) Живая и разительная, благочестием и трогательностью озаренная богословская псальма в стихах: «Бог творец всесилен», поражающая злочестивое бракоборство феодосианцев и прочих.

258) Красная, прикровенная и с некоторою сатирою смешанная от лица бракоборцев история о начале бытия в Москве торжественно установленного брачного обряда в поморской церкви.

259) Занимательная, духом благочестия и любопытства исполненная богословская и философская переписка о догматах веры и церковных обрядах (т. е. поморской, или скочковской) Христовой церкви и никоновой, во всей свободе израженная, с Андреем Борисовичем, киновиархом Выгореции.

260) Разительные, живые и прекрасные стихи под животворящий Христов крест.

261) Трогательные и прекрасные стихи под личное изображение Даниила Викульевича, строителя Выгорецкой киновии, и сей обители славных мужей, Андрея и Симеона Дионисьевичей.

262) Разительные и жаркие критические стихи на модный и несовместный покрой платья староверческих церквей.

263) Ясные и убеждением дышащие критические стихи о нерадении и глупости поморской церкви в Москве, на приобретение общественного дома ради богослужения и прибежища христиан.

264) Миролюбное и христианскою любовью озаренное соборное послание от лица московской церкви в славную Выгорецкую киновию, к главному во оной старейшине, Архипу Дементьевичу, и всей той братии, о восстановлении церковного мира, разрушенного в некоторое время.

265) Мудрые, любовью и благочестием украшенные статьи поморской церкви в Москве о прекращении ее раздора с главным того начальником, с грубым невеждою, Никифором Петровым.

266) Такой же силы и достоинства, ему же, Петрову, начертаны от лица мудрых и благочестивых, личные ему положения о церковном мире.

267) Первый участник в творении разительных, убеждения и благочестия исполненных, московского купца Федора Монина, ответов: ревнителям и усердным защитникам никоновых (т. е. господствующей церкви) догматов и обряда, обозреваемым не раз с изумлением московским митрополитом Платоном.

268) Прекрасный, легкий и удобный чин церковного исповедания, изражающий грехи людей в родах народного звания.

269) Такой же силы и достоинства исполненный и украшенный благоговением чин, или обряд очищения родившей жене отроча и всем окружающим ее предметам.

270) Ясное, разительное и убеждения исполненное опровержение против никониан, утверждающих новое свое триперстное сложение преданием Христовой церкви и текстом древлепечатного катехизиса.

271) Такою же силою и достоинством ознаменованное и мудростью озаренное опровержение против тех же, утверждающих крестить себя пятью перстами (?), основываясь в том на том же большом катехизисе.

272) Важное, разительное и убеждением пылающее опровержение неправомудрствующих в расположении Исусовой молитвы, при крестном изображении на себе перстами.

273) Ясное, тонкое, духом благочестия и убеждения исполненное показание последствий, происходящих от неточного знамения на себе перстами креста Христова.

274) Ясное, краткое и благочестием освещенное исповедание о таинстве законного брака.

275) Убедительное и ясное показание о ложной истории в Николином житийнике написанной, о бытии папы римского, на принесение мощей Николы чудотворца в Бар-град, вкупе с православными.

276) Разительное и ясное обличение против печатного показания Гавриила, митрополита петербургского, о имени Исусове, что оное будто изображено и в древлехаратейных и письменных книгах двумя гласными буквами тако: Иисус, а не Исус, с одною, по мнению старообрядцев.

Были и другие его важные творения по предмету назидания Христовой церкви и ограждающие оную от врагов благочестия, но в бытность нашествия на Москву всеобщего врага, Наполеона Бонапарте, 1812 года, к горести ученых, все погибли. Впрочем, он, по прозрению своему, видя в церковном положении некоторые недостатки, касательно сочинения и благолепия, славы и образования, все то предоставил докончить и усовершить своему ученому и благочестивому потомству, которое довольно и образовало. Он был росту среднего, остовом широковат, лицом бел и кругл, браду имел окладистую, кругловатую и несколько рыжую, украшенную сединами. Скончался в Москве благочестно, 1821 года августа 15-го, от рождения своего 76 лет.

Герасим Никитин Ошара (родился 1752 г., умер 1826 г., жил 74 г.), крестьянин графа Шереметева, грубый буквалист, знатный член феодосианской церкви; славный в Петербурге учитель и толковщик антихриста и решительный предсказатель страшного Христова суда; много уважаемый суеверием и невежеством знатных особ, а паче чернью. Он химерою лжехриста довольно приобрел и поработил себе учеников, и встревожил умы глупцов так сильно, что всякий желал быть вралем антихриста и тайновидцем всех чудодействий, и всякой его любимец почитал себе за честь быть толкуном сатаны и мерзких его творений. Что же касается их веры и благочестия, то они не имеют о том никакого понятия, как и сам их учитель Ошара. Он своим быстрым учительством об антихристе умножил в публике на апокалипсис цену втрое. Он был человек упрямый, самолюб, прекословец просвещенных умов и раб страстей. По вере же своей – враль, по нраву – скареден, а по виду своему нелеп и гнусен. Он кончил жизнь свою в Петербурге, 1826 года, от рождения своего 74 лет.

Герман (родился 1710 г., умер 1778 г., жил 68 лет), знатный саратовский монах, отличный член поморской церкви, тонкий буквалист, учитель сей страны, твердой памяти, ревнитель благочестия, строгой жизни и твердого духа; победитель феодосианских заблуждений, а паче галилейства их, никоновых лжемудрий. Он, ревнуя по правоте благочестия, собирал систематически дух древних веков о разных предметах в защиту Христовой (поморской) церкви и в попрание нечестивых. Муж был благой души, исполненный незлобия, чистоты сердечной, кротости и простодушия. Он сими доблестями в своей стране и в Москве весьма славился, образовал нравственных и убеждал многих последовать стопам своим. Впрочем, лютая злость мира, невзирая на его отличия, подвергла его крайнему бедствию: угнетавши долговременно в Соловецкой лавре, убедила его быть апостатом благочестия, и он кончил там жизнь свою неутрально (?) в святых и никоновых догматах.

Его сочинения:

Герман, монах, славный учитель и пастырь поморской церкви в г. Саратове и окрестности его. Его подвиги, отличная ревность благочестия в победе галилеян и любовь к Христовой церкви (т. е. к поморской) снабдили послушников его следующими творениями:

277) Ясное и занимательное, духом Христовой церкви и разума озаренное, показание о богомолии за внешних владык мира, о их благоденствии и победе врагов; писанное против заблуждения феодосианцев и Филипповых.

278) Трогательная и благочестия исполненная апология, основанная на чудесах, что по долгу христианства и началам разума должно непременно молить Бога за внешних владык мира, о их благоденствии и всяком их благе.

279) Такою же силою и достоинством пылающая, вторая апология, собранная им буквально из откровения и церковных историй, что именовать внешних свойственными именами православных, не есть противно Богу и духу Христовой церкви, употребленных там по разным причинам. Предметы мира именуются не по бытию какой-либо части, в состав того по случаю входящей, но по свойству предмета, всегда существующему и не изменяющемуся в целом, или неделимом.

280) Трогательное, убеждением и благочестием пылающее полное показание, что владыкам мира, не разбирая их веры, по гласу Христову и его церкви, непременно должно воздавать им законную дань и достойную честь каждому званию оных.

281) Занимательных, ясных и силою убеждения озаренных десять посланий в разные места пастырям душ, благочестивым мужам, о назидании церкви, ее благоустройстве и защите от мира.

282) Краткое и ясное наставление своей пастве о нравственности, выбранное от святых Отец.

Были еще его краткие выписки из священного Писания на счет никонианизма, но невежество их утратило. Он кончил жизнь свою в Соловецкой лавре по духу униатства, 1778 года, от рождения своего 68 лет.

Д.

Даниил Викульевич (род 1653 г., ум. 1733 г. жил 80 л.), из духовного звания внешних, основатель Выгорецкой киновии, или Даниилова, в Олонце, староверческого монастыря; редкий был буквалист, твердого духа и знатной памяти, муж благочестивый, опытный в церкви и примерной добродетели, славный учитель (мнимого) правоверия в олонецких пределах, отважный и разительный обличитель никоновых догматов и обычаев; тщательный созидатель Выгорецкой Христовой церкви и редкий в украшении ее благолепием, претерпевший не раз ужас, и снискавший дивные милости от грозного царя Петра Первого. Писатель был некоторой нравственности и догматизма в пользу и утверждение Христовой (поморской) церкви, собравший гонимый за благочестие Израиль, скитавшийся долговременно в дичи и лесах, одержимый гладом, ужасом и мразом, и он ему был избавитель, покоище и тишина. Его любовь к ближним, приятное обращение, осененное веселым взором, смирение и текущая милость удивляли всех и многих убеждали последовать его стопам и осыпать лаврами высоких похвал. Он был росту среднего, круглолиц и смугл, браду имел мало продолговатую, редкую и скудную, украшенную сединами. Он скончался благочестно в Выгореции, 1733 года, октября 12-го, от рождения своего 80 лет.

Даниил Матвеевич (род. 1687 г., ум. 1776 г., жил 89 л.), Выгорецкой киновии отличный житель и ревностный учитель поморской церкви, муж благочестивый, твердого духа, ученый и хороших талантов; славный писатель догматических предметов и нравственности в защиту и созидание Христовой (поморской) церкви и в попрание нечестивых; знатный обличитель феодосианских заблуждений, а паче их галилейства. Муж был тщательный в подвигах благочестия Христова, строгой жизни и любитель благолепия церковного; редкий писатель в искусстве святых икон, редкий и в своих предприятиях, и подвигах снисхождения к ближним; скромность, незлобие и чистота сердца озаряли все пути его деяний, и он ими довольно прославлялся во всей киновии и в окрестности оной. В Москве, Астрахани, Риге и самой Польше за свои доблести был всегда в знатном замечании и поставлялся от них на степени мудреца и защитника веры. Впрочем, при всех таковых доблестях, он в предмете брачной тайны, предпочетши политические церкви правила откровению и разуму, сильно порабощен был бракоборством, и бывшие тогда в Христовой (поморской) церкви супружества довольно презирал, отвергая в том умы просвещенных мужей, а при сей погрешности часто изражал в душе своей самонадеянность, честолюбие и непокорный дух образованным мужам.

Его сочинения:

Даниил Матвеевич, славный житель Выгорецкой киновии и отличный член поморской церкви. Он своим подвигом, ревностью благочестия и любовью Христовой (поморской) церкви, охраняющими оную от врагов истины и образующих сию в разных путях (?) мышления, снабдил и украсил ее следующими творениями:

283) Занимательная и ясная, духом благочестия и убеждения исполненная, целая критическая, в спорном виде, книга с Трифоном Петровым о трисоставном Христове кресте и двучастном латинском крыже, – что первый вина есть всех благ спасения человеческого, а последний есть жидовская сень.

284) Занимательная, пылкая, разительная, духом истины и благочестия исполненная, целая пространная книга, обличающая все догматы и обряды Никона патриарха и его последователей в книгах: «Скрижали, Жезле, Увете и Обличении на Выгорецкие ответы».

285) Целая книга занимательная и убеждения исполненная о богомолии за внешних владык мира, против заблуждения феодосианцев, озаренная откровением, духом Христовой церкви и опытом древних веков христианства.

286) Живое, ясное и убедительное слово о мудром обращении христиан со внешними, во всех церковных отношениях.

287) Краткая, слабая и предрассудком омраченная апология о позволении нарицать внешних властей мира в богослужении свойственными именами православных: благочестивый, благоверный и проч. (!)

288) Трогательное, ясное и убеждения исполненное слово о мудром, тщательном обращении христиан со внешними, о церковных тайнах, о благочестии и всей церкви, писанное на случай тогдашних обстоятельств.

289) Разительный, ясный и жаром благочестия дышащий отзыв, или обличение на 19 статей, страстных и глупых изуверов, Ильи Алексеева Ковылина, столпа феодосиан, и других, представленный им в бытность его в Выгорецкой киновии⁶⁴.

290) Трогательное и убеждения исполненное показание о богомолии за внешних владык мира.

291) Ясное и убеждением горящее слово о наблюдении мира, любви и благосклонности ко всем званиям людей.

292) Колкое, разительное и жаром ревности наполненное обличение феодосиан о ложной их клевете на поморян, о мудровании (в рассуждении) браков, что будто оные не признают браки законными у обращенных христиан от внешних в их (поморскую) церковь; но они совершенно веруют быть их законными, по духу откровения и Христовой церкви.

293) Слабые, несвязные и грубым суеверием пылающие ответы о таинстве брака в Москве поморской церкви, что будто оная тайна ныне в Христовой церкви (в обществе Выгорецком) бытия своего не имеет.

294) Пылкие, убедительные и ревностью горящие ответы на 21 вопрос Ильи Алексеева Ковылина, зазирающего в оных много ложно Выгорецкую киновию в церковных мудрованиях и деяниях.

295) Жаркие, убедительные, духом ревности и любви исполненные тридцать (30) посланий в разные места пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви, ее благолепии и упорном настоянии пагубного бракоборства.

296) Прикровенное и, в отношениях заключающееся, вялое и сбивчивое показание о бытии в мире антихриста и его лестных и чудных знамениях.

297) Жаркие, не образованные, суеверием и предрассудком пылающие 24 статьи или основания, дерзко отвергающие в Христовой церкви таинства брака.

298) Прекрасное, важное и разительное изображение формы всеми пишемого образа всех российских святых.

299) Его же тщанием и ревностью изложена прекрасная и трогательная форма, изображающая тонкую и разительную критику внешних, всю церковь, их храмы, богослужебные обряды, служащих и молящихся в них лиц, в их торжественном и модном платье.

300) Прекрасную и трогательную издал форму ужасных и горестных семи грехов, с надписью, сражающую важно и убедительно на каждый из оных в свойственном их виде.

Были и другие его мелкие творения, но невежество их утратило. Он скончался благочестно в своей киновии. Он был росту среднего, собой худощав и волосом рус, браду имел скудную, украшенную сединами, лицо белое и мало продолговатое. Он скончался в Выгореции, 1776 года, марта 26-го, от рождения своего 89 лет.

Даниил Битюковский (род. 1763 г., умер 1811 г., жил 48 лет), славный монах, московский мещанин, феодосианской церкви знатный учитель и частный их пастырь; муж ученый, хороших дарований и твердой памяти, тщательный собиратель от святого Писания о разных предметах в защиту и подкрепление Христовой (разумеется поморской) церкви и в посрамление нечестивых, приведший в ясный порядок благочестивые положения Христовой церкви об употреблении пищи во все времена года; человек был постоянный, строгой жизни, и благочестивый, отлично славившийся за свои доблести в Москве, Петрополе и прочих странах благоверия. Потом был общий член староверческих церквей (?). После того положения учинился отступник благочестия, никонианин, монах Сергиевской лавры, что близ Москвы. Наконец, сделался вольнодумцем и рабом страстей. После таковых гнусных превратностей, восчувствовавши бедственное свое падение, в слезах и горести стонал и воздыхал, раскаиваясь пред небом, и желая паки быть членом Христовой (поморской) церкви; но критические и строгие его обстоятельства (?) пресекли событие его желания. И так, бедный, в лавре кончил жизнь свою, в досаде и страдании душевных язв. При сих качествах он порабощен был гордостью, честолюбием и презрением ближних. Впрочем, имел чистое сердце (!), ласковое обращение, веселый дух.

Его сочинения:

Даниил Битюковский, монах, апостат. Его подвиги, ревность благочестия и отличная любовь Христовой церкви, ограждающие и образующие сию от злобы мира и в вожделенном мире, снабдили и украсили оную следующими творениями:

301) Прекрасная и занимательная, духом убеждения и благочестием дышащая целая книга, состоящая из 120 глав, именуемая Оплот (феодосианской) Христовой церкви против заблуждения и злобы внешних. Она объясняет все начала нынешнего положения староверческой церкви, что она существует в духе откровения и церкви (сама, значит, не есть ни тело, ни часть тела Христова).

302) Важный и занимательный буквальный состав основания, ясно определяющий бытие антихриста в мире и отвращающий отличные его знамения (?).

303) Ясная и убедительная апология о вечном бытии в Христовой церкви монашества и его священных деяний в церкви.

304) Ясный, занимательный и прекрасный устав всего года о качественном ядении пищи каждодневно и о разрешении вина и елея в назначенные дни.

305) Живое, трогательное и витийством украшенное описание знамения, бывшего в Москве, на Преображенском кладбище, от чудотворной иконы Иоанна Предтечи.

306) Любопытные, тонкие, занимательные двадцать два вопроса о вере, догматах и деянии всех церквей староверства.

307) Занимательные, убеждения и важности исполненные два соборных послания от московских феодосиан к петербургским о назидании церкви и ее благолепии.

308) Такие же важные и любопытством украшенные 20 разных посланий к местным пастырям: Онуфрию, холмогорскому монаху, страданием за благочестие увенчанному, и прочим благочестивым и мудрым мужам.

Были и другие его мелкие творения на предмет ограждения Христовой церкви от злобы мира и устройства оной в благолепии, но невежество утратило их.

Он был росту среднего, сложения крепкого и остовом широкий; лицо имел белое и мало продолговатое, браду темно-русую, скудную и несколько продолговатую, глаза острые и большие, уклоненные смирения. Он в горестной совести и мучительно кончил жизнь свою в Сергиевской лавре, 1811-го года, от рождения своего 48 лет.

Е.

Евстрат Федосеев (род. 1692 г., умер 1768 г., жил 76 л.), сын основателя феодосианской церкви, государственный крестьянин, восшедший на первую степень просвещения; муж благочестивый, твердого духа, славный пастырь и учитель федосеевской церкви в Польше, писатель догматических предметов в защиту и подкрепление своей веры и объяснитель некоторых спорных мудрований староверческой церкви. Он был во всей Польше столп своей церкви, утверждение ее в Москве и прочих странах России, обращавший на себя не раз внимательные взоры Выгорецкой киновии и всех староверческих церквей в Москве. Он был муж тщательный в создании церкви, рачитель церковного благолепия и строгой жизни, ревнитель правил и обычаев своей церкви; имел незлобие и чистое сердце. Впрочем, он открывал во многих случаях своих деяний довольно суеверия и грубости, часто изражал самонадеянность и прекословие просвещенным мужам.

Его сочинения:

Евстрат Федосеев, сын патриарха феодосиан и ревностный член той церкви. Он своим подвигом, ревностью благочестия и любовью Христовой (феодосиевской) церкви снабдил и удостоил оную следующими творениями:

309) Тонкое, сбивчивое и невысокое рассуждение о надписи на кресте Христовом Пилатовой титлы, что оная, по мышлению буквализма святых Отец, должна на нем полагаться.

310) Жаркие, простые, предрассудком и страстью дышащие 15 ответов к московскому пастырю поморской церкви, Михаилу Григорьеву, о их разногласиях в церковных обрядах и обычаях.

311) Ясное, убедительное и духом благочестия озаренное показание от древних веков и отцов церкви о таинствах крещения и хиротонии Российской и старообрядческих церквей.

312) Трогательные, живые и духом благочестия исполненные 15 разных посланий о церкви, о ее благолепии, об истреблении некоторых пороков и погрешностей, к местным пастырям и благочестивым мужам.

313) Занимательная, ясная и любопытства достойная история жития и разных деяний Федосея Васильева, отца его, и о первом разрыве феодосиан от поморской церкви и всех их разногласиях.

314) Такого же достоинства, исполненное живого чувства, его исповедание о вере и благочестии, данное им в Польше своей пастве торжественно.

Были его некоторые выписки касательно назидания и покровительства Христовой церкви, впрочем, невежество все утратило. Он был лицом бел и мало продолговат, браду имел окладистую и несколько продолговатую, украшенную сединами, рост средний, взор скромный. Скончался честно в своей обители, 1768 года, от рождения своего 76 лет.

Егор Ларионов Кузин (род. 1764 г., умер 1827 г., жил 63 лет), Вытегорский купец, отличный член поморской церкви, редкий буквалист и довольного ума; тщательный и пылкий в проповеди благочестия, имевший твердую память, славный учитель и подвижный толковщик антихриста, и редкий писатель о сем предмете готовых мыслей от святого Писания и многих книг; ревностный защитник благочестия, горячий и смелый обличитель лжемудрия никоновых догматов и обряда, тщательный собиратель святого Писания в исправление и укоризну их. Славившийся своими доспехами у простодушных в его отечестве и Петрополе. Он был человек душевный, твердого духа, чистосердечен и незлобив (!). Впрочем, часто изражал в своих деяниях самонадеянность, тщеславие и непокорность духа. .

Его сочинения:

Егор Ларионов Кузин, в Вытегре славный член поморской церкви. Его труды, ревность благочестия и отличная любовь Христовой (поморской) церкви, ограждающие от врагов ее, снабдили и украсили оную следующими творениями:

315) Занимательное, жаром благочестия и убеждением пылающее обличение в трех пространных книгах, сущими словами святых Отец, что Никона патриарха догматы и обряды противны духу Христовой церкви и всем Отцам церкви. (В слова святых Отец можно вложить свой дух, не принадлежащий Христовой церкви, так же, как и в речения слова Божия влагают свой дух, через что и родятся ереси).

316) Ясное, убедительное и духом благочестия исполненное показание, заключающееся в целой пространной книге, о семи церковных таинствах, сущими словами святых, что Никон патриарх положил предел о сих тайнах весьма несходно мудрованию и постановлению православных древле-греческой и российской церквей, святящимися миллионами христиан многие века во всех концах мира, а он, Никон патриарх, напротив того, все то изящное и святое разрушил, опроверг и опозорил своемышлием и еретичеством (церковь Греческая жива и хранит предания древние неизменно. Поверить согласие во всех чинах православной Российской церкви с Греческой не далеко).

317) Прикровенных и метафизическими отношениями наполненных пять больших и пространных книг, сущими словами святых Отец, о бытии антихриста в мире и всех его дивных знамениях в Христовой церкви.

Были и другие его подвиги в творениях о защите Христовой (т. е. поморской) церкви и о посрамлении врагов ее, но невежество все их утратило. Он был росту среднего, лицом бел и мало продолговат, бороду имел небольшую, мало окладистую и рыжеватую, в сединах, вид простой и важности лишенный. Скончался честно в Петрополе, 1827 года, в апреле, от рождения своего 63 лет.

И.

Иван Филиппович (род. 1661 г., умер 1744 г., жил 83 г.), Выгорецкой киновии старейшина, член поморской церкви, муж благочестивый и редкий буквалист, славный историк своей лавры и писатель бывшей в ней тяжкой изнурительной комиссии высшего начальства; тщательный правитель своей киновии, украшавший оную своим добродушием и расторопностью и носивший в ней крест терпения и служения 40 лет непрерывно. Муж был тщательный в строении церкви, благосклонный в ее правлении и кроткий в деянии. Милость его, чистота сердца и незлобие озаряли все пути его деяния, и они усердно увенчивали его во всей лавре, в окружающих ее скитах и прочих странах благочестивых.

Его сочинения:

Иван Филиппов, славный член поморской церкви, отличный старейшина на Выгорецкой киновии. Его отличные подвиги в объяснении судьбы Христовой церкви, ревность благочестия и избранных снабдили и украсили сих следующими творениями:

318) Трогательная, ясная и любопытством озаренная полная история Выгорецкой киновии, с самого ее начального основания и по его, писателя, время.

319) Краткая и занимательная хронология о важных происшествиях, случившихся в Выгорецкой киновии во все ее бытия до его кончины.

320) Полное, трогательное и плачевное описание всей комиссии, бывшей по воле высшего начальства непрерывно 7 лет в Выгореции.

321) Краткие, занимательные и плачевные повести о страдании мужей и жен в разных местах России, мужески за благочестие (!) пострадавших от Никона патриарха.

322) Краткие, живые, горести и плача наполненные повествования о случившихся в разных странах России на староверческие церкви гонениях от никоновых обожателей (!).

323) Полное, живое и благоговением озаренное описание жития Выгорецкого киновиарха, Андрея Дионисьевича, патриарха староверческих церквей (не посвященного, впрочем, никем).

324) Ясное, убедительное и духом благочестия дышащее показание, или врачество, злочестивым бракоборцам, уверяя их и Духом Божиим, гласящим везде, что законный брак в Христовой церкви будет существовать вечно.

Были его и другие изящные творения, ограждающие Христову (поморскую, собственно) церковь и объясняющие тогдашний дух ее и злость на сию от мира, но, к сожалению ученых, невежество все утратило.

Он был росту среднего, лицом бел и круглолиц, браду имел окладистую и круговидную, украшенную сединами, весь благоговеен и чист сердцем. Скончался благочестно в Выгореции, 1744 года декабря 3 числа, от рождения своего 83 лет.

Иван Иванов Москвитин (род. 1680 г., ум. 1755 г., жил 75 л.), московского Успенского собора попов сын, отличный житель Выгорецкой киновии, муж благочестивый, ученый и хороших талантов, писатель некоторых стихов и прозы в защиту Христовой (поморской, собственно) церкви и славы ее; знатный певец своей киновии и окружающих ее скитов, украшавший оные своим сладкопением долговременно. Муж был кроткий, ревнитель (своего рода) православия, твердого духа и хорошей памяти, утешая довольно киновии любовным своим обращением к ближним и подвигами благочестия. Незлобие его чистого сердца увенчивали все пути его деяний.

Его сочинения:

Иван Иванов Москвитин, отличный житель Выгорецкой киновии и знатный член поморской церкви. Он своим трудом, любовью Христовой (поморской, собственно) церкви и ее благочестия, украсил оную следующими творениями:

325) Ясная, убедительная и духом благочестия дышащая апология о святом крещении, чинимом по обряду древлепечатных книг и Никона патриарха.

326) Ясное, трогательное и прекрасное описание в стихах жития Андрея Дионисьевича, киновиарха Выгореции, положившее на оное живой, и соответственный его нравственности тон.

327) Тщательно устроил в легком и удобном виде во всех книгах богослужебного пения пометы под знаменами тонов: ут, ре, ми, фа, и пр., дотоле не существовавшие в оных и причинявшие (?) великое отягощение и труд в пении.

328) Прекрасно и важно образовал в разных родах путевое и демественное пение, до того времени бывшие во многих частях и дроби не достаточные.

Были его и другие мелкие творения, частью в пении и стихах, частью в прозе, на предмет ограждения церкви и посрамления врагов ее, но, к сожалению ученых, невежеством все утрачены. Он был росту среднего, лицом бел и продолговат, браду имел окладистую и мало продолговатую, украшенную сединами. Он скончался честно в Выгореции, 1755 года, от рождения своего 75 лет.

Иван Алексеев Стародубский (род. 1709 г., умер 1776 г., жил 67 л.), государственный крестьянин, муж ученый, знатных талантов и ревнитель благочестия; отличный член поморской церкви, славный творец разных сочинений в защиту Христовой (поморской же) церкви и в обличение врагов ее; редкий писатель староверческой и поповщинской истории, знатный победитель феодосианских заблуждений и гнусного бракоборства, не раз торжественно поражавший нечестивый никониазм и заблуждение старообрядцев, не раз сражал и грубую нетовщину. Муж был тщательный благовестием Христовым и твердый в своих предприятиях; был редкий и сладимый певец, важный изограф святых икон и чистописания уставом, украсивший оными Москву, Стародуб и прочие страны благочестивых. Его красноречие, скромность и разительное убеждение в предметах истины пленяли всех слушающих и заставляли быть его послушником. А при сих редких качествах он был муж снисходительный, миролюбивый и решительный, имея дух, кои славу его возвещали везде до небес (!).

Его сочинения:

Иван Алексеев, стародубский житель, главный член поморской церкви и учитель своей окрестности. Он своими подвигами благочестия и любовью Христовой (поморской, собственно) церкви, ограждающими в путях веры и нравственности, снабдил и украсил оную следующими творениями:

329) Занимательный, ясный, убеждения и благочестия исполненный разговор его с монахом, Федором Ковашевским о таинствах хиротонии и брака.

330) Ясное, убедительное и живое рассуждение о староверческой церкви и старообрядцах.

331) Занимательная и ясная история о бегствующем иерействе старообрядцев или, по просторечию, поповщины, с самого его начала.

332) Пылкие, разительные и духом убеждения и благочестия горящие опровержения, по разговору, на все основания старообрядцев о их явных заблуждениях в приеме пресвитерства от никоновой церкви.

333) Ясная, занимательная и духом любви и благочестием горящая целая книга рассуждений о браках.

334) Ясное, разительное и убеждения исполненное показание о явных заблуждениях грубых феодосиан, заключающееся в 24 статьях.

335) Краткое и любопытное описание старообрядческой церкви, некоторых церковных мудрований и ее в сем отношении распрю о начале бытия анофриевой церкви, или согласия, тоже дьяконовщины и скопища нетовщины (и скопища слывут за церковь ее).

336) Ясное и убедительное показание о феодосианских злочестиях, воскресивших своим нечестием и пагубным поступком многие ереси древних еретиков и развратников.

337) Занимательная, высокая и духом благочестия озаренная целая книга, именуемая Титин, о двуперстном сложении и триперстии Никона патриарха.

338) Ясное, разительное и убеждения исполненное опровержение всех старообрядческих доводов о их бегствующем беззаконном иерействе и прочем.

339) Важная, занимательная и тонкая целая книга, по разговору, о существенном бытии антихриста в мире и многих его дивных происшествиях, основанная на буквализме откровения и учителей Христовой церкви.

340) Ясное, пылкое и убеждения исполненное возгласительное слово на девственное общество феодосианцев, лжемудрственно, по невежеству своему, и суетно девство святящих, и повергающих через то в глубокую пропасть телесной нечистоты и зловерия.

341) Трогательных, духом благочестия и убеждения дышащих десять прекрасных посланий в разные страны к пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви и ее украшении.

342) Решительные ответы на вопросы старообрядцев, или поповщины, о конечности Христова священства и Евхаристии; 5 тетр. в 4-ку, соч. 1756 года июля 22.

343) Показание о силе вечных заветов и приказаний Божиих; 30 тетрадей в 4-ку, сочинен. 1757 года, декабря 30.

344) Рассуждение о свойстве благоверия и церковных таинствах; 8-мь тетрадей в 4-ку, сочинено 1757 года, февраля 29 дня.

345) Апология о ненужных поповских молитвах очищения рождающей жене детей; 7-мь тетрадей в 4-ку, сочинена 1758 и докончена апреля 25-го.

346) Вторая апология о сем предмете по вопросам и ответам; 12 листов в 4-ку, сочинена и кончена 1758, мая в последних числах.

347) Показание о возобновлении древних некоторых ересей феодосианами и прочих; 5-ть тетрадей в 4-ку, сочинено и докончено 1758, февраля 27.

348) На вопросы поповщины ответы о покаянии, действуемом простолюдинами; 2 тетради в 4-ку, сочинены и окончены 1759 года, декабря 20 дня.

349) Показание о пострижении в иночество нерукоположенными мужами; 3 тетради в 4-ку, сочинено и окончено 1705 (?) г. мая 4.

350) Полная апология о наречном пении; 9-ть тетрадей в 4-ку, сочинена и окончена 1760 года, мая 31.

351) Апология о христопреданном двуперстном сложении на благословение и знаменование христианства; 5-ть тетрадей в 4-ку, сочинена 1769г., июля 31.

352) Возражение на все поповские основания о бегствующем священстве; 4 тетради в 4-ку, сочинено 1762 года, июля 3.

353) Убедительные предложения и ответы старобрядцам о их заблуждении в священстве; 8-мь тетрадей в 4-ку, сочинены 1762 г , сентября 15.

354) Исследование о Христовом священстве и опровержение бегствующего иерейства старообрядцев; 9-ть тетрадей в 4-ку, сочинено 1762 года, июля 30.

355) Вторая полная апология о знамении на себе двуперстного христопреданного сложения; 8 тетрадей; сочинена 1764 г., октября 4.

356) Разговор с иезуитом о христопреданном трипогружательном крещении христианству; 2 тетради в 4-ку, сочинен. 1764 г., ноября 30.

Были еще некоторые его творения в прозе и стихах, сильно ограждающие Христову церковь и побеждающие врагов ее в разных отношениях, но, к сожалению ученых, невежество все утратило. Впрочем, он, веруя Богу, что Сей и от камени воздвигнет чада Аврааму, предоставил ученым и благочестивым в его потомстве нечто восстановить, не конченное многими в церкви довершить, и предоставить ее миру, яко царицу преиспещренну, что с помощью Вышнего совершается от упомянутых мужей (так строит новую церковь). Он был росту небольшого, благолепие и веселость лица его, красота брады, украшенной сединою, и расторопность его в деянии доказывают в нем важного и предприимчивого мужа. Он скончался честно в Стародубе 1776 года, от рождения своего 67 лет.

Иван Федоров Ерш (родился 1695 г., умер 1755 г., жил 60 л.), родом казак, саратовский житель, знаменитый член и учитель поморской церкви, муж ученый и даровитый, знающий святое и церковное Писание; был отважного духа и твердой памяти; ревностный защитник благочестия, знатный обличитель заблуждений феодосианской церкви и суеверия Филипповой, смелый и разительный победитель (!) никониазма, и редкий писатель разных предметов в защиту и подкрепление Христовой (поморской, собственно) церкви и обличение нечестивых. Человек был весьма отважный, забавный и дивной остроты ума, знатный певец по знаменам, услаждавший всех слушающих. Он в Москве, Саратовской области и по реке Волге во всех церквах староверчества был прорицалище (!), гремел и удивлял их своими талантами и часто обращал на себя злобное внимание и язвительные хулы никониан и феодосианцев. Он не раз гоним был от врагов благочестия и не раз едва не пожертвовал им свою жизнь. У него во всех случаях, а паче в напряженных, воображение изобилием пылало, красноречие лилось щедро и был в свободном духе, голос имел хороший, выражения плавные, разительные и твердые; украшая их смирением и вздохами, он сим талантом и мудростью много пленял народу в свое послушание (а не Христу и Его святой церкви), заставлял себя весьма любить и удостаивал их быть членами своей церкви. Он, платя долг человечеству, по пылкости свободы своего духа, в последние лета своей жизни впал в мирское преступление и за него довольно пострадал. Впрочем, паки исправясь, скончал жизнь свою примерно, в благочестии, удаляясь мира в монашестве, 1755 года, апреля в последних числах, от рождения своего 60 лет. Он был муж сострадательный и чистого сердца. Его снисхождение, кротость и незлобие, сопутствовавшие везде ласковым его обращениям, удивляли всех и усугубляли его успехи в проповеди благочестия.

Его сочинения:

Иван Федоров Ерш, славный член поморской церкви и учитель Саратовской области. Его подвиги, любовь благочестия и церкви, ревностно чтимые им во всегдашних опытах его жизни, снабдили и украсили церковь Христову (собственно, поморскую) следующими творениями:

357) Ясное, пылкое и убеждения исполненное обличение, в 12 статьях, феодосианских заблуждений и нечестия их, явно оживляющих древних и поздних веков ереси и расколы.

358) Важные, разительные, силою благочестия и убеждения дышащие 72 ответа грубой и суеверной нетовщине или, по их ложному изражению, спасовщине, ясно открывающие им истинный путь спасения, чистоту и непорочность поморской церкви (а не Христовой) а их явное заблуждение и слепое изуверство.

359) Жаркие, живым чувством и убеждением дышащие 11 вопросов к славным московским пастырям душ, Василию Емельяновичу и Гавриле Ларионовичу Скочкову, что феодосианцы, по своему зломудрию, есть сущие еретики, за что достойны они от поморской церкви быть крестимы вторично.

360) Колких, разительных, любовью и живым чувством растворенных 27 вопросов в Выгорецкую киновию о назидании церкви, ее разных предметах и некоторой погрешности оной.

361) Краткое, ясное и живое показание некоторых древних ересей, которые очевидно существуют в феодосианской церкви, и содержащих оные, нещадно подвергает паки крещению благочестивых поморян.

362) Прекрасных и убедительных семь ответов в Москву Ивану Кузьмину, меднику, о тайне брака, что он в Христовой церкви пребудет вечно.

363) Важных, разительных, духом убеждения и благочестием дышащих 15 посланий о назидании церкви, ее благолепии и некоторых исправлениях в погрешности, писанных в разные страны к пастырям душ и благочестивым мужам.

Были еще его творения в стихах и прозе, охраняющие Христову (собственно, поморскую) церковь от злобы мира и злобы простых существ, но, к сожалению ученых, невежество их утратило. Он был сановит и ловок: рост его средний, остов красивый, лицо белое и продолговатое, брада окладистая, русая и мало продолговатая, украшенная сединою; взор имел приятный и скромный. Первый взгляд на него показывал, что он заключает в себе человека редкого, отважного. Он скончал жизнь свою благочестно и достопочтенно в пределах Нижнего-града, в Корельской пустыне, 1755 года, в апреле, от рождения своего 60 лет.

Иван Васильев (род. 1744 г., умер 1811 г., жил 67 л.), в монашестве Венедикт, Чугуевской страны отличный житель, муж благочестивый, ученый и даровитый, поморской церкви знатный член и учитель, пылкий и разительный писатель против заблуждения старообрядцев и лжемудрия никоновых догматов, отличный певец по знаменам и ноте, и редкий творец разных родов стихотворений, давший им нежные и прекрасные тоны. Он своим красноречием и разительным убеждением истин удивлял Москву, Зарайск, Чугуев и окрестность своего жилища. В случаях словопрений о вере со внешними везде получал он над ними трофей побед своих, и они не раз обращали на него злобные взоры и готовили ему тяжкие оковы. Московский ученый круг благочестивых всегда его поставлял на степени мудрецов и давал ему особенное преимущество в его витийстве и ловкости. Андрей Борисович, киновиарх Выгореции, и Алексей Яковлев Зайцевский его творениям удивлялись и пленяли ими свой ум.

Его сочинения:

Иван Васильев, или Венедикт, чугуевский монах, славный член поморской церкви и учитель окрестности означенного града. Он своим отличным подвигом, ревностью благочестия и любовью Христовой (собственно, поморской) церкви, ограждающими от зол и слепоты мира, и образующими в разных путях истин церкви, снабдил и украсил ее своими доблестями и следующими творениями:

364) Ясный и разительный, благочестием и убеждением озаренный, разговор, под именем Тарасия с Трифилием, опровергающий начала старообрядческих заблуждений, касательно их беглого священства, мудрование о нынешней Российской церкви и обычаях ее.

365) Важное, занимательное и ясное показание в двух столицах противоположности догматов и обрядов Христовой (т. е., собственно, поморской) церкви и Никона патриарха московского, сущими словами печатных книг о всех предметах, расположенных по родам их.

366) Трогательных, живых чувств и убеждений исполненных тридцать разительных разновидных поэм в разных стихах, украсивших каждую приличным, важным, прекрасным тоном, означающих оный древними законами и каковой нотою.

367) Занимательных, тонких и любопытством озаренных 16 вопросов, разной противоположности в духе церковного буквализма, о бытии антихриста и его дивных отношениях в мире и церкви.

368) Важный, занимательный и благочестием дышащий чин, или обряд, для обращающихся от церкви никоновой к староверческой церкви.

369) Ясных, трогательных и убеждения исполненных 20 разных показаний, сущими словами святых Отец, о существовании противника Божия, антихриста, в мире, и о его чудных знамениях в церкви.

370) Живое разительное и важное критическое описание прибытия к богослужению в Успенский, в Москве, собор московского митрополита Платона и положения при оном всего, молящегося с ним в церкви, народа.

371) Важный и остроты исполненный, на случай спроса, отзыв московской полиции о знании бытия его в сей столице.

372) Ясных, трогательных и убеждением дышащих, 15 вопросов к старообрядцам о их суеверном заблуждении по предметам хиротонии и крещении Российской церкви.

373) Занимательных и благочестия исполненных 20 разных посланий к пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви, ее благолепии и исправлении некоторых погрешностей.

Были еще и другие его творения в стихах и прозе на предмет образования церкви (реформируют, значит, церковь) и ограждающие оную от врагов ее, но, к сожалению ученых, от невежества все погибли. Впрочем, он не раз открывал виды, которые явно предопределяли черты мудрым к исполнению некоторых предметов в церкви, доставляющих ей славу и вожделенный мир. Сановитый его вид, важная и благородная поступь, смешанная с веселым его духом, каждого зрящего убеждали о нем думать, что он есть муж отличный в своем круге, предприимчивый в обстоятельствах церкви и по своим достоинствам и талантам достоин лавров. Впрочем, в последние лета своей жизни, яко человек, платя долг смертных, впал в пропасть зломудрия о вечном бытии хиротонии, но при последних днях своей кончины раскаялся пред небом сокрушенно и в слезах, поработил дух свой духу Христовой церкви (т. е. поморской секте). Он кончил жизнь свою благочестиво в окрестностях города Чугуева, 1811 года, от рождения своего 67 лет (по словарю умер 1813 г., жил 70 лет).

Иван Иванов (род. 1694 г., ум. 1784 г., жил 90 л.), астраханский житель, отличный пастырь и учитель сего града и окружающих его стран, поморской церкви муж благочестивый, примерной жизни и редкий буквалист, тщательный в созидании Христовой (собственно, поморской) церкви и любитель ее благолепия; не раз приступавший соборно к восстановлению церковного устройства и поправление в ней некоторых погрешностей; писатель образовательных вопросов церкви, издавший на оные свои мышления (реформатор, своего рода). Он взирал на брачный предмет благосклонно и признавал его бытие в церкви Божией вечно, отвергающих же оный в мире, за лишение хиротонии, не раз стыдил и поражал откровением и церковным духом. Он был знатный певец, украшавший сим свою паству долговременно. Вся паства за его качества весьма его любила и почитала, и он ей был образ жизни и правило веры. Москва, Выгореция и другие страны благочестивых (!) всегда имели его на высокой степени достоинства, и первая не раз приглашала его к советам церковных дел. Его любовь к ближним, незлобие, кротость и чистота сердца изумляли всех благочестивых и давали они ему во всех случаях преимущество.

Его сочинения:

Иван Иванов, астраханский житель, отличный член поморской церкви и пастырь того града и окрестности его. Он своими подвигами, ревностью благочестия и любовью Христовой (собственно, поморской) церкви снабдил и озарил ее следующими творениями:

374) Трогательное и убеждением дышащее, увещание к своей астраханской церкви о немедленном ее обращении внимания на таинство брака, находящееся в ней в большом нерадении и грубом суеверии.

375) Значительных, благочестия и убеждения исполненных, 14 вопросов тоже ко всей астраханской церкви староверов о разных церковных предметах, назидающих оную и доставляющих ей образование и красоту.

376) Таковою же силою и достоинством озаренное прекрасное рассуждение, чинимое им с разных сторон сократически (?), о многих формах брака, существующих, по невежеству и суеверию, в староверческих церквах, как и в настоящее время многие безумцы то же самое суетно производят в разных странах.

377) Краткий, ясный и убеждением пылающий разговор о никоновом крещении.

Были еще его некоторые сочинения на предмет благоустройства церкви и ее нравственности, но невежество утратило их Он был росту среднего, лицом бел и продолговат; браду имел небольшую и смуглую, мало на конце раздвоенную и украшенную сединами. Скончался честно в Астрахани, 1784 года от рождения своего 90 лет.

Иван Феоктистов Долгой (род. 1734 г., ум. 1799 г. жил 65 л.), петербургский именитый гражданин, славный член поморской церкви, муж благочестивый, не малых талантов и твёрдый буквалист; основатель великолепной каменной часовни в Петрополе, тщательный попечитель ее благочиния и нужных пособий; отличный попечитель и отец Выгорецкой киновии, пожертвовавший оной единовременно до 100 тысяч рублей, ежегодно изливавший на оную свои милости щедрою рукою. Он был великий любитель благочестивых предметов древности и оных редкий снискатель. Его твердый дух, примерное обращение к ближним, чистота сердца, а паче того милость и всегдашнее благоговение к Творцу небес (а земли?) озаряли все пути его деяний, и он ими громко славился в Петрополе, Москве, Выгореции, и почитаем был не только от благочестивых, но и внешних. Он был росту большого, корпус имел широкий и мало нагнутый, лицо грубо-суровое, мало продолговатое и несколько смуглое; брада была скудная и продолговатая, взор неблаговидный и суровый. Скончался честно в Петрополе, 1799 года, января, от рождения своего 65 лет.

Иван Филипов (род. 1725 г., ум. 1798, жил 73 г.), московский мещанин, поморской церкви нарочитый член и редкий буквалист, муж благочестивый, твердый защитник Христовой (собственно, поморской) церкви, колкий объяснитель феодосианских заблуждений по предмету брачной тайны и строгий замечатель погрешности Выгорецкого собора о супружестве, бывшего 1792 г. на московского пастыря Василия Емельянова. Он, ведением святого Писания, ревностью в благочестии и милостью к ближним стоял в Москве у благочестивых всегда на высокой степени достоинства, и славился тем в различных странах (своего) правоверия; ученый же московский круг благочестивых всегда признавал его за отличную особу своей церкви и не раз приглашал на совет церковный. Его вспыльчивость и слабость души в подвигах созидания церкви много затмевали его славу. Впрочем, он, по долгу христианства, был незлобив и чист сердцем, украшался кротостью и снисхождением. Честолюбие, гордость и прекословие ученых всегда были им попираемы. Он делал отличное почитание любителям священных муз, и не раз настоятельно убеждал многих, чтоб оным воздвигнуть храм и жертвовать юношеством (!), но невежество сей священный подвиг прекратило.

Его сочинения:

Иван Филиппов, отличный в Москве член поморской церкви и ее защитник. Его подвиги, ревность благочестия и любовь Христовой (собственно, поморской) церкви, охраняющие от врагов ее и образующие в путях мышления (к рационализму позывает), снабдили и украсили оную следующими творениями:

378) Важное, занимательное и любопытства исполненное описание соборной и состязательной беседы поморцев и феодосиан о царствовании противника Божия, антихриста, в мире и образе бытия в оном святых пророков Илии и Еноха, которая беседа была в великом множестве в Москве, на Преображенском кладбище, в молитвенном храме.

379) Ясное и убеждением дышащее показание о ложных правилах и превратном обычае грубых феодосиан, вовлекшихся в пропасть пагубного бракоборства и злоумия (Истина ни на той, ни на другой стороне!).

380) Ясное, убедительное и суеверие поражающее показание о форме законных браков от ветхой церкви и христианских веков многих историй.

381) Трогательное, убеждением и ревностью благочестия горящее послание в Выгорецкую киновию, истинно и строго обличающее глупый и беззаконный собор сей киновии, бывший на отличного пастыря в Москве, Василия Емельяновича, по предмету таинства брака.

382) Ясные, убедительные и духом благочестия кипящие в разных родах показания грубым феодосианцам о богомолии за внешних владык мира, глася, что откровение и дух Христовой церкви непременно повелевают молить Бога каждому христианину о благоденствии и победе их врагов.

383) Краткие, ясные и убедительные наставления всем в путях нравственности, а паче в любви ближних и чистоте телесной.

384) Ясное, разительное и убеждением усиленное показание о некоторых догматах и обрядах Христовой (собственно, поморской) церкви и внешней.

Были еще мелкие его сочинения на предмет защиты (своей) церкви, но они от невежества утрачены. Он рост имел не большой, но красивый, лицо белое и продолговатое, браду сообразную лицу и в сединах; скончался благочестно в Москве 1798 года, от рождения своего 73 лет.

Иван Козмин (род. 1726 г., умер 1792 г., жил 66 лет), московский цеховой мастер, поморской церкви нарочитый член, хороший буквалист, муж благочестивой и строгой жизни, занимавшийся прилежно кругом в знании антихриста и пророков Илии и Еноха, – колеблясь, притом, суеверием (?) по предмету брака. Он был нищелюбив, незлобен и чистого сердца, удален гордости и честолюбия. Он, по любопытству своему в церковных предметах и ревности благочестия, славился не только в своей столице у отличных мужей, но и в Астрахани, Саратове и самой Выгорецкой киновии. Он был росту небольшого, но аккуратен, круглолиц и смугл власами; браду имел окладистую, небольшую и круглую, украшенную сединами; взор у него был веселый и приятный. Он скончался в Москве честно, 1792 года, от рождения своего 66 лет.

Иван Петров Коржавин (род. 1745 г., ум. 1810 г., жил 65 л.), даниловский уроженец, московский купец, отличный член феодосианской церкви, тонкий буквалист, хорошего ума, любитель просвещения и мудрых, озаренный благочестивым кругом ученых мужей и часто поселявший в оный свой ум, особенный председатель на феодосианских соборах и уважаемый у них во всех церковных советах. Муж был благочестивый и благосклонный, редкий собиратель священных предметов древности и творений своих предков, тесный содружник славному учителю Выгорецкой киновии, Тимофею Андрееву, и отличному пастырю феодосиан, Петру Федорову. Он был нищелюбив, чистого сердца, незлобив, и удален гордости и честолюбия, кои украшали его во всем христианстве и славили во многих странах благочестивых. Он рост имел высокий, сутулый, собой не сановит и худощав, лицом продолговат и смугл, брадою черный и скуден, украшенный сединами. Скончался в Москве, честно, в 1810 году, от рождения своего 65 лет.

Иван Павлов Козленок (род. 1752 г., ум. 1818 г., жил 66 л.), московский мещанин, феодосианской, или новоженской церкви знатный член, тонкий буквалист, ведущий церковные права и историю, довольного ума и твердой памяти; отличный защитник благочестия, не раз побеждавший заблуждения старообрядцев и зломудрие никониан в глазах вельмож и обожателей его. Любимец был Ильи Алексеева Ковылина и его всех пастырей, редкий знаток древних веков церковной истории и бывших постановлений и происшествий в церкви феодосиан и прочих. Он, в бытность свою в Москве, по отношению своих отличий, всегда был в благочестивом круге ученых на хорошем замечании и обращал не раз на себя внимание всех церквей староверчества и знатных мужей внешних. Ревнуя по истине, писал вольным и разительным духом критические стихи против заблуждения старообрядцев и московских униатов, и продолжал писать историю о бытии феодосианских предков и их мудрованиях. Это был тщательный муж в созидании Христовой (собственно, поморской) церкви и постоянен в своих положениях. Его благодушие и чистота сердца (?) принудили быть довольное время в Сибири на поселении, и паки оная же его вера оттоле освободила его. Он своим красноречием, приятностью голоса, кротким обращением и любовью к ближним, много пленил умов и поработил в свое послушание (а не Христу). Весь путь его до Сибири много озарен был его благовестием, и он довольно укреплял все сердца благочестивых. Он был человек скромный, незлобив и удален честолюбия и гордости. Рост имел средний и красивый корпус; брада у него была русо-черная, мало продолговатая и окладистая, украшенная сединами, лицо белое и несколько продолговатое. Скончался честно в Елисаветграде, 1818 года, от рождения своего 66-ти лет.

Иван Тихонов (р. 1757 г., ум. 1825 г., жил 68 л.), Тихвинский, и прочих градов, мещанин, и житель многих стран, воскресавший не раз из мертвых, славный учитель феодосианской церкви в Москве, Петрополе, Казани и прочих странах. Был редкий буквалист, отличный бракоборец и чтитель галилейской ереси, злохитрый собиратель церковного писания в защиту и утверждение своего нечестия; смелый и отчаянный обличитель лжемудрия никоновых догматов и обряда, буквально, и картинами. Он, будучи отличный изувер, был враг священного мира, возмутитель Москвы, Петрополя и прочих стран простодушных сердец, человек необразованный и дерзкий в нечестии и грубости. Его самонравие, упрямство и честолюбие были ему всегдашней пищей. Впрочем, и при таковых постыдных качествах суеверие и простодушные умы прославляли его везде и увенчивали лаврами похвал. Твердая его память в наборе святого Писания к убеждению козней его учения, плавный и мягкий голос, лестное смирение и глубокие вздохи, ослепляли каждого глупца и делали невольником его нелепости и суеверия. Он был росту среднего, сановит, лицом продолговат и бел; браду имел окладистую, продолговатую и всю украшенную сединами, взор веселый и приятный. Скончался он честно в Тихвине, 1825 года, от рождения своего 68 лет.

Иван Аверьянов (род. 1765 г., ум. 1828 г., жил 63 г.), петербургский купец, отличный член поморской церкви, хороший буквалист, любитель просвещенных и чтитель священного мира; муж благочестивый, твердого духа и доброй жизни, тщательный попечитель Малоохтенской часовни и больницы, не раз сражавшийся за благо их с наглостью присвояющими оные к Выгорецкой киновии и в область гордого честолюбца; не раз торжественно поражавший в Москве и Петрополе буйство и ложь феодосиан в выборе их попечителей и заблуждений догматизма, не раз сносивший великодушно ужасные удары от любимцев мира. Он в благочестивом круге ученых всегда был в хорошем и ревностном замечании и стоял у них на степени отличных особ. Его правота и чистота сердца, незлобие и ревность благочестия везде уважались и прославляли его во всех церквах староверства, выключая феодосиан, кои всегда взирали на него злобным оком и не раз, яко враги, проклинали его. Он был росту среднего, худощав, лицом продолговат и бледен; браду имел рыжеватую, долгую и украшенную сединами, взор имел хороший и приятный. Он скончался в Петрополе 1828 года, ноября 8 дня, от рождения своего 63 лет.

Иван Игнатьев, московский мещанин, поморской церкви отличный член, знатный буквалист, испытавший первейшие начала священных муз, и хороших талантов; муж благочестивый, твердого духа и учитель словесности юношей, озаренный кругом просвещенных мужей, любитель мудрости, снискатель духовного мира и промышляющий о благе Христовой (собственно, поморской) церкви; человек благонравный, веселого духа и незлобив, устраняющийся честолюбия и гордости. Впрочем, при всех таких качествах часто он трогается улыбкою ближних и предается самонравию в рабство. Он росту среднего, русый, лицом бел и продолговат; браду имеет окладистую и продолговатую, украшенную всю сединами; взор у него веселый и разительный, смешанный с приятностью. Он и ныне жив (в 1828 г.), находится в означенной столице и держится израженного образа своих правил, имея от рождения своего 68 лет.

Иван Федотов, московский мещанин, феодосианской церкви в Москве нарочитый член, тонкий буквалист, твердой памяти и редкий изувер, ужасный бракоборец, чтитель галилейской ереси; человек злохитрый, пустосвят, и не потребной жизни, управлявший долговременно в Москве Преображенским кладбищем и бывший верителем в судебных местах в буйстве феодосиан по выбору попечителей. Он есть ловкий возмутитель Москвы, Петербурга и прочих стран грубых феодосиан, исполненный при том святотатства и хищения, человек злопамятный, честолюбивый мститель. Его мягкие слова, украшенные лестчим духом, ложный образ святости и частые вздохи, много ослепили простодушных и глупых людей, и поработили они их его разврату и буйности. Всевышний, не терпя более его злодеяний, праведно осудил и предал его, яко пагубного человека, вечному наказанию в Соловецкую лавру, дабы там очистился от своей мерзости. Он и ныне жив (1828), смягчает свое буйство, имея от рождения своего 57 лет.

Игнатий Трофимов (род. 1676 г., умер 1761 г., жил 85 лет), государственный крестьянин, отличный житель в Польше и тонкий буквалист, славный пастырь и учитель феодосианской церкви в реченном месте, ревностный защитник галилейства и употребления надписи Пилатовой титлы на кресте Христовом, тщательный снискатель в защиту своего лжемудрия и утверждения своей церкви. Муж был подвижный в созидании церкви (тоже своей), строгой жизни, хорошего сердца и незлобив. А при сих отличиях, он был миролюбив и почитал раздор церковный за тяжкий грех. Для того не раз ездил в Выгорецию, не раз и убеждал настоятельно письмами и словами всех феодосиан к принятию соединения с поморскою церковью. Он многократно испытывал от чудотворных и святых предметов о надписании бытия Пилатовой титлы на кресте Христовом (!). Москва, Выгореция и ирония страны правоверных часто обращали на него свои взоры с немалым вниманием и важностью. У феодосиан он был столп, утверждение, слава и честь их. Впрочем, при всех таковых качествах, часто открывал он в своих деяниях самонравие, непокорность просвещенным мужам и нарушение честных своих слов, держась твердо правил своей церкви. Он был росту среднего, лицом бел и продолговат, взор имел скромный и приятный, браду окладистую и мало продолговатую, украшенную всю сединами: все это оказывало в нем мужа важного и редкого. Он скончался в своей отчизне честно, 1761 года, от рождения своего 85 лет.

Илья Иванов (род. 1691 г., умер 1771 г., жил 80 л.), московский мещанин, главный пастырь и учитель феодосианской церкви в Москве, грубый литералист, ревностный защитник своей церкви и строгий блюститель суеверных ее преданий. Он по сим отношениям не раз нарушал единство своей церкви с поморскою и был во многих случаях непокорного духа и прекословный в явных истинах мужам просвещенным; человек самонадеянный и любитель своей чтимости. Впрочем, тщателен в созидании своей церкви и любитель ее благолепия. Вел он строгую жизнь и украшал ее нищелюбием, кротостью, незлобием и чистотою своего сердца (смотри выше). По ревности своей веры и сим отношениям был в Москве своей пастве образ благочестия и нравственности, любимец всей церкви, и паче Ильи Алексеева был первый и управлявший его душою, славившийся в Выгореции, Астрахани, Саратове и прочих странах (своего) правоверия. Он был росту среднего, лицом бел и продолговат, браду имел окладистую и мало продолговатую, в сединах, взор скромный и приятно украшен благородством. Скончался в Москве честно, 1771 г., от рождения своего 80 лет.

Илья Алексеев Ковылин (род. 1731 г., умер 1809 г., жил 78 лет), московский купец, главный член феодосианской церкви сей столицы, редкий буквалист и твердой памяти. Муж был даровитый, смелый, предприимчивый и примерной ревности (своего) благочестия, не раз торжественно поражавший лжемудрие никониазма в глазах вельмож и обожателей его; не раз побеждал явные заблуждения старообрядцев и слепоту нетовщины. Он был общий и отличный покровитель всех церквей староверчества от владык мира и насилия иерархий его; тщательный строитель великолепного и огромного здания в Москве на Преображенском кладбище, пожертвовавший оному своим имуществом до трехсот тысяч руб. на вечное его существование. А при сих важных отличиях был редкий собиратель священных предметов древности и предков своих творений, соборов и мышлений догматизма и обычаев. Милость его к страждущим за благовестие (мнимого) православия и угнетаемым бедствиями мира озаряла все пути его и возносила его до небес (!). Отличная его слава за доблести гремела во всей Москве и раздавался звук ее в Петрополе, Риге, Астрахани, Нижнем и в прочих странах благочестия. Он жил в мире не для себя, а для (своей) церкви и для ближних. Словом, это был единственный человек ради церкви и ее созиданий. Разительное его красноречие, живая память, ясный и приятный тон в убеждении истин пленяли каждого в послушании ему (а не Христу Богу) и обращали на него глубокое внимание. Впрочем, при всех таковых доблестях, он был, к общему сожалению, отличный бракоборец и чтитель постыдного галилейства, любитель пышной жизни и другой ненравственности по предмету удовлетворения тела. Он имел важный и сановитый вид; рост его был высокий, корпус красивый, лицо белое, продолговатое, взор веселый и пронзительный, брада окладистая, долгая и кругловатая, украшенная сединами; на лбу и верху главы его время изгладило все власы у него. При первом на него взоре каждый замечал, что он есть человек отличный и редкий в церкви патриарх (не освященный), а в мире – владыка мира (!!). Он скончался в Москве благочестно и погребен славно, 1809 года в августе, от рождения своего 78 лет.

Иона Монах (род. 1738 г., умер 1802 г., жил 64 г.), поморской церкви отличный член и пастырь Выгорецкой киновии; муж благочестивый, строгой жизни, усердный и ревностный буквалист, тщательный в созидании (собственно, поморской) Христовой церкви и примерный архи-монах благолепия в священнодействиях, строгий блюститель достоинства своего сана и мудрых обычаев своей лавры, носивший достопочтенно крест Христов всей киновии 32 лета непрерывно. Он, любовным своим обращением к ближним, кротостью своего духа и тихими глаголы духовных учений услаждал каждого, смягчал ожесточенные их сердца и пленял их в свое послушание (а не Христу Богу?). Его твердость духа, незлобие, чистота сердца, и презрение гордости удивляли всю киновию, и разносился звук их во всей окрестности его обители. Он своим добродеянием многих озарил и убедил последовать стопам своим (а не Христовым?). Он был росту среднего, корпусом красив, лицо имел белое и продолговатое, взор веселый и смешанный со смирением; брада окладистая и долгая, украшенная сединами; во всем заключал он мужа важного и редкого. Скончался честно в Выгореции, 1802 года, от рождения своего 64 лет.

К.

Козьма Иванов (родил. 1721 г., умер 1783 г., жил 62 г.), отличный житель Выгорецкой киновии, поморской церкви член, муж благочестивый, хороших талантов и ученый; знатный писатель на некоторые праздники проповедей, надгробных слов, и на построение часовен священных стихов, украшавший своим сладкопением и редким басом долговременно Выгорецию и окрестные ее скиты. Сочинитель бракоборных статей Выгорецкого собора на утверждающих бытие супружества в Христовой (т. е. в поморской) церкви; он в тайне брака, не озаряясь откровением и разумом, мыслил, по сфере буквализма и духу всей черни, что оная без хиротонии совершаться не может (не увлекался, значит, духом вольномыслия в этом отношении рассуждения о браке, – вот и не по праву любящим своемудрствовать). Он был расторопен, трудолюбив и оборотист. Презритель ближних и порабощен честолюбием, он в своих деяниях везде почти поставлял букву я.

Его сочинения:

Козьма Иванов, Выгорецкой киновии житель и отличный член поморской церкви. Он своим подвигом и любовью Христовой церкви снабдил и украсил следующими творениями:

385) Важных и трогательных, благочестием и витийством дышащих семь проповедей на именитые праздники его киновии.

386) Высокие и трогательные три слова на обновление молитвенных трех храмов его киновии.

387) Трогательных и важных, благочестием и витийством исполненных пять надгробных проповедей: Никифору Симеоновичу, Выгорецкому старейшине⁶⁵, Даниилу Матвеевичу, отличному жителю оной киновии, Алексею Тимофеевичу, той же Выгореции старейшине⁶⁶ и проч.

388) Высокие и занимательные надписи, в разнородных стихах, на три часовни, выстроенные на кладбище той Выгореции.

389) Суеверные и предрассудком омраченные, написал статьи на Выгорецком соборе, бывшем в 1777 году, на опровержение бытия в Христовой (собственно, поморской) церкви таинства брака против московской церкви, настоятельно утверждающей существование оного.

Были его и другие хорошие творения по предмету нравственности и защиты (поморской) церкви от мира, но грубое нерадение их утратило. Он был росту небольшого, но корпусом красивый, лицом бел и мало продолговат; браду имел окладистую, небольшую и смуглую, украшенную сединами; взор у него был острый, пронзительный и веселый, заключал в себе героя в пустыни. Он скончался честно в Выгореции, 1783 года, от рождения своего 62-х лет.

Кузьма Павлов Горлов, петербургский купец, отличный член поморской церкви, муж благочестивый и любитель священных муз, восшедший на первую степень оных и паки помрачивший их суетами мира; тонкий вникатель в священные и физические предметы, и постигающий их таинство, тщательный попечитель на Малой Охте поморской часовни и больницы, стремящийся неусыпно оные привести в надлежащий порядок, не раз торжественно сражавшийся за благо Охты со врагами и хищниками ее; особа, устраивающая благо (своей) церкви и пути своего благочестия любовью Евангелия и светильником философии; человек благонравный, чистого сердца и робкий, имея поспешный и решительный ум, подвергающий его под бремя тягости мира. Впрочем, все израженные доблести свои омрачает он грубою неблагодарностью своего образователя, чернит их отвержением сострадания ближних и тщетным самонадеянием, открывающим тени гордости. Он росту среднего, статен, лицом продолговат и бел, имея браду небольшую и смуглую. Он и ныне жив (1828), находится в Петрополе, существуя в изображенных чертах своего образа.

Карп Иванов Новосадов, муромский ямщик, поморской церкви нарочитый член, муж благочестивый, тонкий буквалист, любитель учености, озаренный просвещенною особой, но неблагодарный, с грубостью оной; ревностный защитник благочестия и проповедник (мнимо) правой веры, не раз обличавший в глазах вельмож николиазм и нечестие бракоборцев, не раз торжественно поражавший заблуждение феодосиан и пагубный дух старообрядцев и нетовщины. Плоды трудов его подвига в благовестии и ныне процветают не в одной стране изобильно. Он – охотный вникатель в священные и естественные предметы, и постигающий их тайны посредством гения мудрых. поскольку его дух не имеет высоких мышлений, глубокого суждения и обширных понятий, все виды его предприятия вялы, несвязны, медленны и недостаточны в своих концах; а при сих несовершенствах, все они усыпаны от него властолюбием и гордостью, каждый шаг их гласит везде я. Гений уверяет, что, если фортуна посмотрит на него час, то он везде поставит себе трофей: мы! Он сию кичливость довершает и тем, что очень вспыльчив, немалый прекословец и язвительный имеет дух. Впрочем, при всех таковых качествах, фортуна его озаряла, и он довольно славился в Петрополе у неопытных умов. Но, наконец, своих деяний оные обелиски – все он помрачил. Он росту среднего, худощав и рус, лицом продолговат, брадою скуден и не сановит, взор хорош и пронзителен, смешанный с малою пасмурностью. Он и ныне жив (1828), находится в Петрополе, твердо держась израженных начертаний своего образа.

Л.

Лаврентий Иванов Осипов (род. 1762 г., умер 1825 г., жил 63 года), московский купец, славный член феодосианской церкви, редкий буквалист и хороших талантов; ревнитель благочестия и законной правды, громко поправший студное бракоборство и галилейскую ересь, и боровшийся долговременно за право истины посредством высшего начальства в Москве и Петрополе с буйством и суеверием феодосиан. Он был муж благочестивый, твердого духа и тщательный в благоустройстве (своей) церкви, хороший любитель церковного благолепия, чтитель евангельского мира и просвещенных мужей; редкий соискатель и отличный любитель священных предметов древности; человек красноречивый и пылкой души, украшенный состраданием к ближним, праводушием и чистотою сердца. Он, будучи ревнив, не раз в Москве и Петрополе торжественно поражал все грубые заблуждения феодосиан, не раз обличал в глазах вельмож все злочестивые их связи и злодеяния, происходящие от их догматизма. Впрочем, при всех таковых редких качествах он часто открывал прекословие ученым мужам и не порабощал в некоторых предметах свой дух духу Христовой церкви. Он был росту высокого, статен, лицом бел и продолговат; браду имел русую, окладистую, небольшую и мало продолговатую, украшенную сединами. Скончался в Москве честно, 1825 года, от рождения своего 63 лет.

М.

Мануил Петрович (род. 1691 г., у. 1759 г., жил 68 л.), отличный старейшина Выгорецкой киновии и член поморской церкви, муж благочестивый и строгой жизни, ученый и редких талантов, знатный писатель нравственности и торжественных слов на двунадесятые праздники, сказанные им из уст. Он был немалый участник в ответах злохитрому Иеромонаху Неофиту, и не раз с ним торжественно правшийся о догматах благочестия в Олонце, на Петровских заводах, не раз он его там стыдил; делал благосклонным и поражал. Был тщательный правитель своей киновии, твердой души и отличной памяти, получивший от венценосцев, Петра III и мудрой Екатерины, знатные отличия; муж благоговейный, чистого сердца и кроткий, носивший великодушно в сей киновии крест терпения и подвигов своих в служении непрерывно 46 лет и был долговременно отличным келейником у мудрого Андрея киновиарха. И сей-то послушник оного Андрея видел в его келии перепатетический образ глубокого размышления сего киновиарха о таинстве брака, и удостоился от него слышать разительные глаголы на бракоборцев, что законный брак в Христовой церкви всегда будет существовать, дóндеже мир со тлением стоит, может быть священным и кроме хиротонии, в едином его существе, в вечном обете сожития брачующихся (браку быть священным вне хиротонии не должно). Его любовное обращение с ближними, правота суждения, чистое сердце и незлобие озаряли все пути его деяния, и он ими увенчивался в киновии, Петрополе, Москве, и во всех скитах, окружающих его лавру. Он был росту небольшого, собой худощав, лицом продолговат и смугл, браду имел долгую и узкую. Скончался он благочестно в Выгореции, 1759 года марта 22-го, от рождения своего 68 лет.

Михаил Иванов Вышатин (род. 1667 г., умер 1732 г., жил 65 лет), славный житель в Выгореции Березовского скита, муж ученый, знатных талантов, ведущий греческий и латинский языки; примерный ревнитель благочестия, твердого и геройского духа, и строгой жизни; разительный писатель о бытии последнего времени и антихриста, знатный объяснитель догматов благочестия и редкий нравоучитель ближних. Он не раз торжественно поражал возникавшее там пагубное бракоборство, не раз изумлял своими глаголами собор Выгорецких старейшин и врачевал защитников бракоборства. Он, по духу тогдашнего времени, убедился от старейшин своей церкви долговременно странствовать в Палестине и там искать Христовой хиротонии, но все было тщетно. Муж был тщательный в созидании (своей) церкви и ревностный обличитель врагов ее, посвятившийся благу оной; он был искуснейший писатель святых икон и священных предметов нравственности, кои и ныне гласят там о высоте его талантов; любитель мира, тщательный соискатель священных предметов древности, украшавший многие святилища своим благолепием. Его любовь к ближним, чистота сердца, ведение святого Писания и льющееся щедро красноречие, удивляли Выгорецкую лавру и все окружающие оную скиты, и они увенчивали его славою и честью везде. Он скончался благочестно в Палестине, 1732 года, от рождения своего 65 лет.

Михаил Кириллов (род. 1701 г., умер 1768 г., жил 67 л.), московский мещанин, отличный пастырь сей столицы, поморской церкви муж благочестивый, твердого духа и строгой жизни, тщательный в созидании Христовой (собственно, поморской) церкви и преданный во всем духу Выгорецкой киновии. Он не раз врачевал в заблуждении грубых феодосиан, не раз с ними состязался и поражал их, и, полагая мудрые меры, делал им многократно снисхождения в церковных делах ради мира и единства церкви; любитель был евангельского мира и церковного благолепия; муж кроткий, незлобив и чистого сердца. Московская церковь (поморян) за его благочестивое отличие очень любила и уважала всегда. Выгорецкая киновия навсегда его имела в знатном замечании и относилась к нему не раз по делам церковным яко истинному и редкому пастырю. Он скончался в Москве честно, 1768 года, от рождения своего 67 лет.

Михаил Григорьев (род. 1685 г., умер 1775 г., жил 90 лет), московский мещанин, знатный пастырь сей столицы поморской церкви, муж благочестивый, строгой жизни и твердой памяти, редкий буквалист и писатель знаменитых происшествий Христовой (поморской) церкви; муж любопытный и тщательный в созидании нового (и новейшого) Израиля, не раз врачевавший в заблуждении грубых феодосиан и Филипповых, и не раз торжественно в зломудрии побеждал, и был от них за то много гоним и порабочен. Он, желая доставить общее благо церквам (значит расторженным) и учинить единство оных, путешествовал по многим странам благочестивых, употребляя в том примирении все свои силы; муж был крепкого духа и примерной ревности в (своем) правоверии и подвигах благочестия. Его кротость, незлобие, чистота сердечная и ведение святого Писания и церковных обычаев удивляли Москву, Астрахань и Польшу, и прославлялся он своими доблестями во многих странах благочестивых.

Его сочинения:

Михаил Григорьев, в Москве знатный пастырь поморской церкви и ревнитель (ее) благочестия. Его подвиги, ревность православия и любовь (поморской) церкви, озаряющие судьбу и пути ее в мире и вожделенным миром, удостоили и украсили оную следующими творениями:

390) Ясная, краткая и живого чувства исполненная история о разделении феодосианской церкви с поморскою.

391) Краткое, занимательное и простотою сердца украшенное описание всех бывших в Москве у поморян с феодосианцами церковных соборов и разных духовных бесед о их распрях и положении после их.

392) Многие написал трогательные и любопытства исполненные повести о церковных происшествиях, бывших в разных местах у староверческих церквей.

393) Важных и занимательных, духом благочестия и убеждения дышащих 5 посланий о назидании Христовой (собственно, поморской) церкви, ее благолепии и о исправлении (в ней) некоторых погрешностей к пастырям душ и благочестивым мужам.

394) Ясные и убедительные, духом благочестия и любви горящие краткие наставления своей пастве в путях веры и нравственности.

Были еще его разные мелкие сочинения в разных родах, но невежество их утратило. Он скончался благочестиво в Москве, 1775 года, от рождения своего 90 лет.

Михаил Иванов Гнусин, семиименная особа и гражданин всей России, знаменитый учитель и наставник феодосианской церкви в Москве, редкий буквалист; ужасный изувер и злохульник святости законов, человек зломудренный, враг евангельского мира и священных муз, исполненный пустосвятства и обмана, лютый бракоборец и наглый чтитель галилейства, возмутивший своим зломудрием Москву, Петербург и прочие страны феодосиан. Он, злоумствуя, промысл Божий ограничивал, единственно, своею церковью, а прочие подвергал под скипетр антихриста. Человек был самонравный, непокорного духа и мстительный, осыпанный с головы до ног злохитростью, нечестием. Небеса, не стерпев его сатанинских козней, бунтующих против Господа Саваофа, праведно его осудили и предали на вечное наказание в Соловецкую лавру 1824 года. Он и ныне жив (1828), томится там в своем изуверстве и лжесвятстве.

Михей Алексеев (род. 1710 г., ум. 1794 г., жил 84 г.), тихвинский мещанин, отличный пастырь феодосианской церкви в Петербурге и Крестецком Яму, твердый буквалист, хорошего ума и тщательный в созидании своей церкви; муж благочестивый, строгой жизни и чистого сердца, любимый всею своею паствою и почитавшийся довольно в Петрополе у всех церквей староверства; пастырь был скромный и крепкой души. Милость его, незлобие, любовное обращение к ближним и правота души, украшали все пути его деяния и прославляли его везде. Он был росту среднего, худощав, не статен; лицо имел белое и круглое, браду окладистую и продолговатую, украшенную всю сединами; взор у него был смиренный, объясняющий набожность и размышление. Он скончался честно в 1794 году, от рождения своего 84 лет.

Мокей Иванов Ундозоров (р. 1754 г., в 1829 г. ему было 75 л., когда умер – неизвестно), петербургский мещанин, знаменитый член поморской церкви, славный буквалист и хороших талантов, муж благочестивый, ведущий святое Писание и строгой жизни; тщательный строитель и попечитель Малоохтенской часовни и больницы, украсивший оный храм благолепием и носивший там долговременно с любовью крест терпения и позора от необразованных и грубых умов; ревностный обличитель галилейства и редкий назидатель Христовой (просто своей) церкви, не раз поражавший врагов ее и претерпевавший за благочестие истязание от мира; любитель просвещенных особ и усердный снискатель благочестивых и озаряющих умы предметов. Будучи миролюбцем, присоединил колеблемую в Петрополе нерадением и невежеством церковь Пешневского к поморской. Любовь его к ближним, примерная кротость, тщание богослужений и усердное поучение в благочестии ближних озаряют все пути его деяния, трогают многие сердца к подражанию его стопам и увенчивают похвалами. Москва, Выгореция и прочие страны благочестивых всегда относятся о нем в важном замечании и помещают его в круг редких мужей. Впрочем, при всех таковых доблестях, он уклоняется по предмету брачной тайны от пути мудрых (т. е. рационализмом зараженных) и порабощается предрассудкам буквализма и мыслям черни, полагая быть сущею в венчании священства. А при сей слабости ума, часто открывает он прекословие просвещенным мужам в церковных предположениях. Он росту небольшого, но аккуратный, муж благоговейный и сановитый; лицо имеет белое и продолговатое, взор веселый и приятный, осененный скромностью; брада у него окладистая и продолговатая, украшенная вся сединами, на лбу и верхе главы его власы истлели от времени. Он и ныне жив, находится на самой Охте, во святилище, в подвигах благочестия и устройства блага церкви, твердо держась израженного образа своих качеств и имея от рождения своего 75 лет.

Н.

Никита Марков (род. 1712 г, ум. 1805 г. жил 63 г.), вышневолоцкий мещанин, славный пастырь и учитель феодосианской церкви, сего града и нарочитых стран; муж ученый, хороших талантов и строгой жизни, тщательный наставник в назидании словесной паствы Христовых овец, услаждавший оных всегда духовною пищей; знатный писатель нравственности и догматов благочестия, державший евангельский мир в единстве своей и поморской церкви, и согласуясь в тайне брака мышлению мудрых, что оной сущность есть вечный обет брачующихся лиц, а не венчание (тогда и брак не есть тайна и не имеет освящения). Он не раз торжественно побеждал догматизм никонова сонма, не раз поражал заблуждение старообрядцев и врачевал многократно словами и письмами закоснелую свою паству в злоумии и погрешностях их предков; муж был твердой памяти, хорошего ума и обширных мыслей, ограничивавшийся сферою буквализма. Он за свои доблести отлично уважался во всех странах своей церкви и почитаем был всем своим градом. Петрополь, Москва и Выгореция всегда видели в нем важного и редкого мужа и поставляли его на степень мудрецов и защитников благочестия. Он ежегодно, с большим трудом снискивая у христолюбцев милости, ущедрял ими Выгорецкую киновию и многие скиты, страждущие бедствиями и удручением мира; его нищелюбие, кротость и незлобие украшали все стези его деяния. Любовное же обращение к ближним, смирение и чистота сердца у него были всегдашнею пищей. Сии его доблести гремели везде и увенчивали его славою и честью.

Его сочинения:

Никита Марков, славный пастырь феодосианской церкви в городе Вышнем-Волочке и прочих странах. Он своим подвигом, ревностью благочестия и любовью Христовой (феодосианской) церкви, охраняющими от противников ее; снабдил оную следующими творениями:

395) Важных, занимательных, духом благочестия и убеждения озаренных 65 ответов старообрядцам, или поповщине, во всех их заблуждениях внешней хиротонии, крещении и проч., обличающих любовью и поражающих явное их упорство мечом и огнем духа Христовой церкви (Меч духа и огонь духа какие у феодосиевской церкви?!).

396) Трогательный, плача, сбивчивости и суеверия исполненный ответ о явном и не возвратном падении в римской церкви благочестия (зачем в римскую церковь попал) и небытии в мире брачной тайны в Христовой церкви (О Никите Маркове в жизнеописании замечено, что он согласовался в рассуждении тайны брака с поморцами; см. выше).

397) Занимательных, духом благочестия и убеждения дышащих 15 разных посланий к пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви, ее украшении, и о исправлении некоторых погрешностей, соблазнявших ближних.

Были его и другие мелкие творения, но невежество их утратило. Он был росту среднего, лицом бел и кругловат, волосом русый; браду имел окладистую, кругловатую и небольшую, взор веселый и приятный, смешанный с набожностью. Он скончался благочестно в своем граде, 1805 году, октября 3 дня, от рождения своего 63 года.

Никита Иванов Спицин (род 1719 г., ум. 1815 г., жил 66 л.), московский мещанин, редкий буквалист и непотребный учитель разврата и мерзости, отщепенец Филипповской церкви, грубый изувер и прекословец просвещенных умов, силившийся долговременно основать церковь под названием своей фамилии, но не удалось; обожатель пагубного галилейства и лютый враг законного брака; учивший николаитски общеженству и признававший детей у брачащихся христиан щенятами, дьяволятами и другими странными и хульными нарицаниями; он – пагубный источник всех зломудрий по предмету брачной тайны и наставник возникшему вновь нечестивому лжеумствию грубых феодосиан и арестовщипы. Все гнусные и пустосвятные воображения и их заключения по израженному таинству изблевал сей адский сосуд, и многие безумцы оной язвою и ныне есть заражены. Он, бесясь в своем зломудрии, распространял его по невеждам своим вздорным сочинением. С первого раза появлений его злочестия удивлял он всех и заставлял их себе смеяться о его нелепости; по усилии того, он не раз был торжественно от мудрых и благочестивых стыжен, делан безгласным и посрамлен. Это скаредный отрывок древней цинической секты и выжимок бесстудных николаитов, имевший дух надменный, презрительный ближних и честолюбивый; он был упрям, пустосвят и враг мира; впрочем, его мягкие слова и вздохи, украшенные лестно святым Писанием, многих пленяли, приводили их в его послушание. Он был росту небольшого, коренастый, лицом круглый и смугл; браду имел окладистую, черную и круглую, в сединах, взор пасмурный и наполнен пронзительностью. Он кончил жизнь свою в своем зломудрии, 1815 года, от рождения своего 66 лет, не пригласясь ни к какой церкви староверства.

Николай Петров Подачев (родился 1780 г., умер 1825 г., жил 45 л.), петербургский купец, знатный член поморской церкви и редкий буквалист, славный учитель и толковщик антихриста и всех его злохитрых отношений; защитник благочестия и твердого духа, не раз торжественно поражавший никониазм, не раз побеждал и заблуждения грубых феодосиан. Он был тщательный попечитель Малоохтенской часовни и больницы, сострадавший довольно об участи страждущих и об украшении оной благолепием, и притом человек был душевный, и порабощенный страстями мира. При всех таковых противоположностях он заблуждал в хиротонии, браке и кресте Христовом, относя часть славы сего к латинскому крыжу; при сем часто открывал в своих деяниях честолюбие, прекословие просвещенным мужам и грубое упорство в виду явных истин. Он имел твердую память, тесный ум, вспыльчивость и был незлобив (!) и чистого сердца (!). Рост его средний, власы русые, лицо белое, брада скудная. Скончался честно в Петербурге, 1825 года, в апреле, от рождения своего 45 лет.

П.

Петр Прокофьевич (род. 1673 г., умер 1719 г., жил 46 лет), знаменитый житель Выгорецкой киновии и ее отличный уставщик церковного богослужения; муж блаженной жизни, ревнитель благочестия и дивный буквалист, единственный писатель многих каталогов в святых книгах, знаменитый переписчик жития святых отец и чинов богослужения, приведший оные в хороший порядок и устройство во всех их отношениях; муж тщательный в благочинии церковном, твердого духа и примерный собиратель священных предметов древности, носивший великодушно в сей киновии крест терпения и подвигов непрерывно 27 лет. Его нищелюбие, чистота души и незлобие озаряли все пути его деяния и удивляли всю киновию и окрестность ее. Он был враг сребролюбия и попиратель гордости, а при таковых доблестях его кротость, благоговение к немерцаемой жизни и текущие слезы о последнем часе своей смерти увенчивали его каждый шаг и убеждали тем многих последовать его стопам.

Его сочинения:

Петр Прокофьев, славный член поморской церкви и экклесиарх Выгорецкой киновии. Его подвиги, ревность благочестия и любовь Христовой (собственно, поморской) церкви, ограждающие оную от злоб мира и предоставляющие ей пути веры и нравственности, снабдили и украсили ее следующими творениями:

398) Ясный, занимательный и убеждения исполненный ответ, в обширном виде, Даниилу Викульевичу, строителю Выгорецкой лавры о разных смертях, по убеждению благочестия самовольно получивших за оное в противоположных обстоятельствах, что оные несомненно доставляют пострадавшим венцы мученичества и блаженную жизнь святых (Благочестие самоубийству не учит, – и самовольных убийц венчать славою мученичества не благочестие, а нечестие).

399) Ревностный, отличный подвижник был в приуготовлении доказательств святого Писания мест, на многие ответы Выгорецких пустынножителей коварному и силою мира вооруженному славному Иеромонаху Неофиту.

400) Занимательных, благочестием и убеждением дышащих 15 разных посланий к местным пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви и об украшении ее в разных отношениях.

401) Примерный подвижник и украситель святых отец (!) и своей собратии книг, в сочинении к оным изящных каталогов.

402) Краткие и убедительные наставления в разных путях нравственности, а паче о любви ближних и чистоте телесной.

Он был росту среднего, русый, лицом смугл и продолговат; браду имел редкую и скудную, с проседью; взор у него был чистый и приятный, украшенный благоговением и умилением сердца. Оп скончался благочестно в своей киновии, 1719 года, апреля 1 дня, от рождения своего 46 лет.

Петр Васильев Зайцев (род. 1627 г., умер 1794 г., жил 67), московский купец, отличный член поморской церкви, муж благочестивый, твердого духа и знатный буквалист, вкусивший первый степень просвещения; ревностный защитник (мнимого) православия, хороших талантов и участник в строении благочиния супружеской тайны, не раз побеждавший в глазах вельмож гнусное бракоборство и пагубных галилеян; писатель священных предметов в созидание Христовой (собственно, поморской) церкви и обличение непокоряющихся ее учению; знавший прекрасно по знаменам пение; муж был рачительный в благолепии церковном и тщательный в собрании благочестивых предметов древности. Московский круг ученых, видя его знатные доблести, всегда поставлял его в отличной степени своей церкви и приглашал его ко всем советам церковного блага. Выгорецкая лавра часто обращала свое внимание на его отличия, делала с ним не раз важные сношения. Он своими подвигами в делах церкви довольно славился у знатных особ в Москве, Петрополе и прочих городах; был росту среднего, лицом бел и продолговат; браду имел окладистую и мало продолговатую, украшенную всю сединами, взор приятный и веселый, осененный нежной скромностью. Он скончался честно в Москве, 1794 года, от рождения своего 67 лет.

Платон Львович Светозаров (он же П. Любопытный), астраханский мещанин, поморской церкви знатный член, муж благочестивый, ученый и высоких талантов; ревностный защитник благочестия, твердого духа и хорошей жизни, пылкий и смелый писатель против никоновых догматов и его обрядов; первый объяснитель в Христовой (собственно, поморской) церкви брачной тайны и признатель ее совершенства и вечного бытия кроме участия хиротонии, устроивший оный начальный порядок и чинодействия, ныне вновь оные им преобразованные (на доктрине поморской секты); славный и разительный творец многих книг против нечестия бракоборцев, галилейской ереси и всех заблуждений феодосианцев. Он первый признал и объяснил в староверческой церкви совершенство бытия Христовых ключей, и уверял ее о необходимости их существования в церкви, дотоле бывшие в хаосе, в неположительном образе; он, будучи рачитель благолепия и чистоты церковной, усовершил оную вновь и открыл ей новый образ в путях ее веры и священнодействия. Пылая любовью к церкви своей и желая ее образовать и тронуть, лежащую в невежестве, написал ей полную историю всех происшествий от начала ее бытия по настоящее время, критикуя и объясняя все наглые бури мира, погрешности церкви и вражду ее. Его любовь церковной чистоты и блага убедили издать разные чины оной к принятию падших христиан паки в недро Христовой (собственно, поморской) церкви: до того обладал тем предметом хаос, бестолковая безобразица! Когда был еще юношей, московский круг ученых, видя блески его талантов, всегда обращал на него взоры внимания и начинал делать с ним пылкую критику. Он был наставник и просветитель невежд, за что все они учинились ему неблагодарные и скаредные злодеи, забыв себя и ту особу, против коей бунтуют; впрочем, он, будучи сын света, не злобствуя им за то, увенчивает их везде похвалами и честью, испрашивая притом у небес (!) о прощении их буйства. Москва, Петрополь, Рига, Выгореция и прочие страны благочестивых, взирая на его доблести, всегда поставляют его на высокой степени мудрых и благочестивых мужей. Он, жертвуя все силы свои для блага Охты и церкви, не раз сильно боролся со строителем оной, не раз торжественно сражался со врагами ее и присвоителями оной Выгореции в область властолюбивой особы. Взирая на все его великие подвиги о благе (поморской же) церкви, заключается, что небо ниспослало его на нынешний мрачный век, дабы озарить люди, сидящие во тьме невежества, и спасти церковь его (т. е. неба). Впрочем, неблагодарный сонм народа, паче же ближние его, презря таковые его доблести, взирали хладнокровно на него, страждущего под бременем мира. Он, любя право своей натуры, строго хранил честь своего достоинства; его кротость, миролюбие и чистота сердца, здравое суждение и правота украшают все пути его деяния и увенчивают его во всех званиях парода. Он рост имеет средний, корпус красивый, власы русые, лицо белое и продолговатое, взор веселый и приятный, осененный скромностью и размышлением; брада у него окладистая, продолговатая, и на конце раздвоенная, украшена многими сединами. Первый взор на него дает знать всякому, что он заключает в себе мужа важного и редкого. Он и ныне жив, находится в своем месте, строго храня изображенный образ своих начертаний, имея от рождения своего 56 лет.

Его сочинения:

Павел Онуфриев, господин Любопытный (род. 1773 г., умер в 1848 г., жил 75 лет), поморской церкви отличный член обеих столиц, Петрополя и Москвы, примерный защитник Христовой (собственно, поморской) церкви и писатель в пользу и славу оной. Он примерными своими подвигами, отличною ревностью благочестия и любовью Христовой (своей поморской) церкви, ограждающими оную во всех путях истины и православия, и озаряющими сию в мраке простодушия и в волнах мира небесным миром, удостоил и украсил ее, и прочие церкви озарил следующими творениями:

403) Трогательный, ясный, благочестием и убеждением дышащий духовный бич, или разительное опровержение страстных и глупых оснований старообрядцев о бегствующем их внешнем священстве.

404) Занимательная и тонкая, духом благоверия и убеждением озаренная апология о таинстве святого крещения.

405) Разительное, истины и живого чувства исполненное, историческое и критическое описание освящения старообрядческой церкви в Москве у купца Дмитрия Федорова, бывшего октября 3 дня 1794 года.

406) Занимательное, ясное и убеждением дышащее, показание об образе существа в законном браке.

407) Живая, занимательная и духом истины поражающая критическая картина против грубого и нечестивого заблуждения бракоборцев.

408) Такового же достоинства и силы, и против слепотствующих в том зломудрии феодосианцев критическая картина со стихами, под именем Кинопса.

409) Занимательная, живая и в блестящем виде изображенная картина со стихами славы писателя сего Каталога, или Библиотеки⁶⁷.

410) Пылкое, трогательное, разительностью и убеждением пылающее обличение сорока бракоборных оснований московского изувера Алексея Яковлева, пастыря и учителя филипповской церкви в Москве, на Балчуге.

411) Ясное, благочестивое и живым чувством одушевленное брачное исповедание Христовой (собственно, поморской) церкви, с картиною и стихами.

412) Ясное и трогательное, благочестием пылающее брачное врачество врагам супружеской тайны, фрдосианцам и прочим, с приличною к тому картиной и стихами.

413) Разительная и пылкая, убеждением истины и ревностью осененная книга: Изобличенный кривовер, что имя благочестия в своем существе свойственно токмо членам Христовой (собственно, поморской) церкви.

414) Прекрасный и удобный, духом благочестия и настоящим обстоятельством благословенный внешний и внутренний обряд брачного устава, с приличною ему картиною и стихами.

415) Трогательный, живого чувства и убеждения исполненный анекдот о бороде; К. П. Ц. Г. р. б. л. К. Н.

416) Живые, разительные и духом благочестия горящие стихи под изображенные портреты Выгорецких киновиархов, Андрея Дионисьевича и Андрея Борисовича, и московского Василия Емельяновича.

417) Трогательное, убеждения и любви исполненное воззвание к Петропольскому пастырю поморской церкви Федору Петрову Бабушкину, о восстановлении в оной столице при молитвенном доме староверческой церкви училища.

418) Живое, беспристрастное и духом убеждения горящее убеждение о мнимой у черни жестокости и надмении в творениях Павла Любопытного, израженных по свойству предмета и ревности благочестия против грубых заблуждений бракоборцев и их порицаний на мудрых и благочестивых, защищающих о сем предмете дух Христовой церкви (т. е. собственный поморянам дух).

419) Краткая и ясная история о существующем в Петрополе великолепном храме, или часовне поморской церкви, что на Моховой, принадлежащей Выгорецкой киновии.

420) Ясное и подробное описание упомянутого храма Выгореции, всех без изъятия священных его вещей.

421) Живое, убеждением и ревностью дышащее праволюбное послание от лица Христовой (собственно, поморской) церкви, к любящему истину и чистоту веры, впрочем, колеблющемуся о вечности брачного бытия и его сущности.

422) Ясных, трогательных, убеждением и духом благочестия напоенных 20 вопросов к грубым бракоборцам и колеблющимся в сем таинстве православным (свои у поморцев православные!).

423) Занимательное, живое и благочестивой критикой озаренное историческое описание о начале секты петербургского купца Василия Козьмина Аристова⁶⁸, и всех его заблуждений, с пылкими, в ямбе, стихами.

424) Краткий, ясный и убедительный обзор начала откровения о божественной евхаристии.

425) Повсемественный устав староверческих церквей, для благоустройства и мирного жительства оных.

426) Живая, разительная и колкая эпитимия в представлении сатирической картины, со изражением критических стихов петербургскому купцу Алексею Осипову Бумажникову.

427) Ясное и убедительное, духом благочестия и любовью дышащее воззвание к петербургским гражданам поморской церкви о возбуждении их к поспешнейшему выбору попечителей на Малую Охту к часовне и больнице.

428) Краткое, ясное и убедительное объяснение брачных правил или видов, по коим церковь Христова (собственно, поморская) признает брачный союз законным.

429) Ясное, занимательное, силою убеждения и витийства исполненное обозрение мудрования о таинстве брака староверцев Андрея Дионисьевича, киновиарха Выгореции, и Федосея Васильевича Польскова.

430) Ответ внешним, что церковь Христова (не Христова же, а своя, собственно, поморская) исключительно может быть навсегда с тремя таинствами: крещением, покаянием и браком, кроме прочих церковных таинств (И те три удостоенные таинства не освящают, поскольку некому сообщить им дух освящения без иерархии).

431) Трогательное, словом любви обогащенное, общее воззвание ко всей в Петрополе поморской церкви, о непременном и нужном подвиге в созидании на Малой Охте молитвенного дома и больницы, о их благоустройстве и славе.

432) Занимательных, важных, духом благочестия дышащих 30 вопросов к феодосианцам и Филипповым, о врачевании и обличении их заблуждения в пагубном и нечестивом галилействе.

433) Таковою же силою и достоинством озаренных двадцать (20) вопросов ко всем староверческим церквам о необходимости бытия в кафолической церкви Христовых ключей (Кто подает их?).

434) Ясное, трогательное и силою убеждения исполненное воззвание, с приличными ему стихами и картиною, ко всей поморской церкви в Петрополе о должном устройстве и содержании Малоохтенской часовни и больницы, начертанное в собирательной книге, за подписанием попечительских рук, кое сохраняется в библиотеке того места.

435) Трогательная и пылкая, убеждением и силою благочестия дышащая книга: Молоток, или истинное феодосианских и Филипповской церкви основание в их злочестивом гонительстве, о немолении Бога о благоденствии внешних владык мира и победе их врагов.

436) Легкий и удобный план о средствах возвышения чтимости и уважения Малоохтенской часовни и того (?) жилища в Петрополе.

437) Трогательное и витийством украшенное слово на обновление Малоохтенской часовни во граде Св. Петра.

438) Легкий и убедительнейший проект об изобретении источников на изобильное содержание Малоохтенской в Петрополе поморской часовни и больницы.

439) Красивый и удобный ко благу во всех родах устав поморской церкви об устройстве и благочинии Малой Охты в Петрополе.

440) Символический статейник староверческих церквей, открывающий все постановления их, догматы и правила, существуемые в неизменном хранении от них.

441) Краткое и ясное обозрение богословских вин, содержащихся в семи церковных тайнах, со изражением их начал откровения и определенности их существа.

442) Ясное и трогательное, духом благочестия и убеждением озаренное показание сугубого образа Христовой церкви спасения, в положительном виде, что оная всегда спасается и святою бывает в здешнем мире, и получает славу святых ангел посредством свободных и нужных узаконений, ею предписанных во спасение избранным (А, если Духа святого не приемлет к освещению своему, то что в ней?).

443) Ясное и трогательное, духом благочестия и убеждения горящее обличение всех главнейших заблуждений феодосианской церкви.

444) Занимательная и ясная, силою убеждения и благочестия исполненная в пространном виде апология о богомолии за внешних владык мира, написанная против галилейства феодосианцев и прочих.

445) Ясное и полное историческое описание жития творца сей Библиотеки⁶⁹.

446) Ясная, истиною и живым чувством озаренная символическая картина XIX века Христовой (поморской, конечно) церкви, с приличными ей стихами.

447) Трогательное, живое и витийством украшенное слово на день святого и славного пророка Илии Фесвитянина.

448) Занимательный и глубокомыслием дышащий закон суждения о всех церковных правилах и деяниях, поставляющий опыт, цену и прочее.

449) Трогательная, силою благочестия и убеждением озаренная апология о конечности вечного в Христовой церкви священства (то есть?).

450) Важный, занимательный, благочестием и убеждением пылающий символ Христовой (?) церкви о последнем времени мира.

451) Важный догмат богословских законов.

452) Высокий, трогательный, духа благочестия и убеждения исполненный догмат кафолической церкви о Христовых ключах (?).

453) Занимательных, силою благочестия и убеждения пылающих 20 вопросов об израженных выше ключах староверческим церквам, а паче к грубым невеждам, отвергающим настоятельно бытие их ныне в Христовой церкви.

454) Трогательное, духом занятия и ревностью благочестия озаренное, в полном виде представленное историческое ядро всех староверческих церквей.

455) Пылкий, благочестием и силою убеждения наполненный разительный ответ всем злочестивым бракоборцам о вечном бытии в Христовой церкви трех церковных таинств: крещения, покаяния и брака (собственно, в поморской церкви, потому что в православной церкви кафолической полное число источников благодатного освящения, – именно семь).

456) Удобный и легкий, свойственный благочестию и торжественному духу богослужения положительный образ ежедневного богослужения каждому христианину поклонами, в небытность церковного клира.

457) Занимательное, ясное и истиною украшенное краткое показание о лжемудрии древних веков и нынешнего времени мужей, так как весь (?) нравственный мир имеет в себе тлеющуюся искру первородного греха.

458) Пылкий и разительный, благочестием и трогательностью пылающий изобильный ответ внешним, во всех их оборотах пагубного бракоборства.

459) Краткое, ясное и живостью духа украшенное объяснение на таинственную картину Иоанна Феолога, изданную печатью.

460) Краткий, занимательный и благочестием дышащий ответ Христовой (поморской, собственно) церкви внешним о существе креста Христова, что оное состоит в точной форме неотъемлемого свойства, искупившего и освятившего весь мир, а не в уклонении того, как двучастный латинский крыж, весьма чужд того божества и блага мира (?).

461) Трогательная, живая и убедительная речь на поздравление Варваре Ефимовне Грачевой от лица Малой Охты поморской церкви, на прибытие ее в Петрополь, за что пожертвовала оной 200 рублей.

462) Занимательная, колкая и живости исполненная, браноносная картина хульных и поносных изражений, или критическая противоответственность Христовой (т. е. поморской) церкви с злобою мира о внешнем образе человека.

463) Трогательный, ясный и живой глас истины, вопиющий об общем благе Христовой церкви.

464) Трогательная, духом убеждения и ревностью благочестия пылающая поздравительная речь Артемию Петрову Пешневскому, говоренная ему на выборе его в попечители на Охту к часовне и больнице поморской церкви.

465) Ясный и убедительности исполненный уверительный ответ Михаилу Петрову Калистратову о точном издании в свет Иоакимом, патриархом московским, клятвенной присяги пресвитерам, ужасно и злочестиво хулящей догмат и обряды Христовой (собственно, поморской) церкви.

466) Ясное и живого чувства исполненное воззвание от лица московской церкви всему благочестивому христианству поморской церкви о приглашении их в Москву к совершению обряда брачного таинства.

467) Убедительный, благочестием и ясностью озаренный разговор юноши с пресвитером о догматах и обрядах Христовой (собственно, поморской) и никоновой (православно-кафолической) церкви.

468) Живые разительные и ясные черты не нравственности Радофе Аникшуба (т. е. Федора Бабушкина) и отношение его к Выгорецкой киновии.

469) Разительный, благочестием и убеждением горящий ответ петропольским униатам о несовместности соединения с ними в вере Христовой (собственно, поморской) церкви.

470) Образ живых и блестящих черт характера, существующего в духе Павла Любопытного.

471) Ясный и трогательный ответ Христовой (поморской же) церкви всем внешним о положительном праве, по духу Христовой церкви, что каждый православный христианин в небытии благочестивых пресвитеров может навсегда свято совершить святое крещение (и еретик будет).

472) Занимательный, ясный и духом благочестия дышащий, догматический и критический Картиноотноситель с приличными к оному стихами (?).

473) Разительное, пылкое и живого чувства исполненное зрелище заблуждения Аникшуба (т. е. Бабушкина), и черты его характера.

474) Ясный и любопытства достойный ответ отличному мудрецу о беспредельности простых существ (?) и о конце видимого мира.

475) Занимательный, благочестием и убеждением озаренный Камень брака, или неоспоримость вечности его в Христовой церкви.

476) Живая и разительная эпитафия в критических стихах Николаю Петрову.

477) Занимательный, благочестием и убеждением дышащий ответ Христовой (собственно, поморской) церкви суеверам и внешним церквам о форме браковершения нехиротонисанных мужей.

478) Краткая, ясная и ограждающая церковь вожделенным миром, прекрасная форма клятвы приходящим от внешних церквей в православную веру (т. е. в веру поморян).

479) Прекрасный, благочестием дышащий и сообразный обстоятельствам настоящего времени чин обручения староверческой церкви брачащимся.

480) Таковой же силы и достоинства, благочестием озаренный, начертан чин, или обряд венчания, украшенный славою и честью.

481) Краткий, живого чувства и благочестия исполненный чин благословения снедей в день святой и великоторжественной пасхи.

482) Ясный, убедительный, силою благочестия и занятием пылающий показатель Христовой (поморской) церкви о форме браков ветхой и новоблагодатной церквей (реформатор).

483) Занимательные, ревностью благочестия и чистотою дышащие три чина принятия Христовой (собств., поморской) церкви обращающимся христианам от внешних.

484) С 1816 года по настоящее лето издано им в разных родах в пользу и покровительство Малой Охты поморской церкви важных благочестием и любовью освященных 20 разных творений.

485) Ясный, убеждением и благочестием украшенный высшему начальству ответ о несовместной подписке поморской церкви о непросвещении ее внешних в понятии истин благочестия.

486) Ясный, истиною и благочестием занимательный ответ философу об определенности (?) антихристовой печати.

487) Трогательное, убеждением и живостью пылающее извещение поморской церкви о первобытном положении Охтинской часовни, богослужения и больницы, после 10-двевного обложения военного и охтенского караула, и насильственного испытания о вере, благочестии и делах поморской церкви, а также и феодосианской, от гражданского губернатора Безобразова. При оном, в таковом же образе, изображено воззвание к упомянутой петропольской церкви о новом и ревностном пособии и покровительстве израженных мест.

488) Трогательный, важный, истины и благочестия исполненный Исторический Словарь 83 отменных и важных мужей староверческих церквей.

489) Убедительное, любовью и горестью пылающее критическое воззвание ко всем староверческим церквам и их пастырям о грубом их нерадении, постыдном и нечестивом презрении единоверцев своих, лютостраждущих за (мнимо) православную веру и ее благочестие от злобы мира и пагубных духов.

490) Ясное, убеждением и общим благом церкви дышащее наставление попечителям поморской церкви Малой Охты, состоящее в 13 статьях.

491) Ясный, откровением и духом Христовой (собственно, поморской) церкви озаренный ответ философу о времени сошествия Святого Духа на чету, во время совершения священного ее обряда.

492) Ясное и убедительное, благолепия и пользы исполненное наставление существующему в староверстве, на Малой Охте поморской церкви, Григорию Григорьевичу в правлении его на оном.

493) В лучшем и определительном образе вновь преобразовал и исправил всеобщий устав старообрядческой церкви (реформатор).

494) Важный и занимательный, духом истины и благочестием озаренный сей каталог или библиотека писателей староверческой церкви.

495) Важная, разительная, духом сатиры и критики исполненная поэма в ямбических стихах о московском купце Петре Матвееве.

496) Живая, трогательная и духом истины озаренная эпитафия московскому пастырю Василию Емельянову, отличному мужу.

497) Такой же силы и важности исполненных 8 эпитафий разным московским жителям и отличным особам.

498) Трогательных и любопытных, духа благочестия исполненных 50 разных посланий к пастырям душ, благочестивым и мудрым мужам, о назидании Христовой церкви, ее благолепии и наставлении о вожделенной тайне от владык мира и врагов благочестия.

499) Важный и занимательный, духом благочестия и мудрости озаренный чин, или обряд постановления пастыря душ.

Если благоугодно будет Творцу небес и земли, ежели позволят обстоятельства и силы природы, то Павел Любопытный за непременный долг поставляет и предположил, к исчисленным выше творениям, еще вновь сочинить 50 разных предметов, которые могут служить частью для образования всех староверческих церквей, частью ради ограждения православной веры (т. е. поморской) и ее избранных, частью для обличения врагов благочестия и наставления в нравственности, частью во всей полноте церковной истории и критики, в прозе и стихах.

Каталог книг Павла Любопытного, предназначенных им в 1829 году к непременному сочинению.

1) Староверческий катехизис поморской церкви, с картинами и стихами.

2) Догмат Христовой церкви о спасении христианства в настоящее положение, что православный христианин может спастись и вечное блаженство получить кроме хиротонии. При нем картина и стихи.

3) Ясное и тонкое исследование Христовой церкви о цели или точном бытии церковных тайн: евхаристии, хиротонии и миропомазании, признаваемых некоторыми за необходимые предметы христиан.

4) Духовный бич Христовой церкви, поражающий откровением, духом Божией церкви и разумом все заблуждения никониазма.

5) Дух Христовой церкви о всяком богослужении и священнодействиях непосвященных мужей.

6) Истинное рассуждение Христовой церкви о всех спорных и несогласных мнениях староверческих церквей, вошедших по разным причинам после Никона, патриарха московского.

7) План и наставление церковной комиссии поморской церкви о составлении оной законов и правил церкви ради ее блага.

8) Чины всем богослужениям непосвященных мужей и жен.

9) Чины иехиротонисанных для отправления святых тайн крещения, брака и покаяния.

10) Чин для поставления пастырей словесных овец.

11) Ясное и благочестивое наставление оглашенных к принятию святого крещения.

12) Староверческий патерик всех церквей.

13) Ответ на свой вопрос: может ли быть Христова церковь в разномысленных обществах и не под одним их именем?

14) Староверческой церкви канонник, излагающий, после тайны покаяния, исправления кающихся грешников.

15) Краткая хронология староверческой церкви о вошедших в нее после Никона патриарха всех церковных обычаях и некоторых мнениях.

16) Чин поморской церкви благословению в неделю Ваий.

17) Чин освящения омирчившимся и сих всякой посуде.

18) Краткая и ясная история о начале староверчества и всех его церквей в Петрополе.

19) То же о начале во всей столице старообрядцев.

20) Полная история о начале существования поселившейся предосудительной унии, или, по изражению черни, и богословской церкви в Москве, Петербурге и прочих местах России.

21) Плачевный глас Христовой церкви о злочестивом мудровании пагубного бракоборства староверческих церквей и о горестном того последствии, происходящем всегда в них и вне оных, в злобном мире.

22) Состав всех российских государей указов и законов в их подлиннике, покровительствующих староверческие церкви.

23) Тоже состав оных законов в оригинале, не благоприятствующий оным церквам.

24) Состав всех церковных соборов в подлиннике, бывших во всех староверческих церквах после Никона патриарха и по настоящее время.

25) Состав всех соборных посланий, бывших после Никона патриарха по настоящее время во всех староверческих церквах.

26) Краткое обозрение всех частных библиотек староверческих церквей в обеих столицах и в Выгорецкой киновии.

27) Трактат о неправильном и явно глупом чиноположении и действии приема в поморской церкви и прочих обращающихся христианах от внешних церквей паки в недра первобытности своей.

28) Такой силы трактат о приеме обращающихся к поморской церкви от прочих староверческих церквей.

29) Истинное рассуждение Христовой церкви о форме покроев платья, какая положительно по духу разума должна существовать в Христовой церкви.

30) Обличение суеверных и глупых 17 соборных статей феодосианской церкви⁷⁰, явно утверждающих пагубное бракоборство и злочестивый раздор с поморскою церковью.

31) Характерический Словарь староверческих церквей ученых и знаменитых мужей.

32) План образования всех староверческих церквей и соединения в их одну церковь.

33) Составить книгу Потребник, или Чиновник поморский; в нем поместить: а) чин постановления пастырей словесных овец; б) чин тайны святого крещения; в) чин таинства святого покаяния; г) три чина принятия Христовой церкви обращающихся христиан от внешних паки в недро своей матери; д) чин обращающихся к поморской церкви от всех староверческих церквей; е) чин обручения брака; ж) чин венчания супружества; з) чин очищения родившей жене отроча; и) чин благословения вербы в неделю светлой Ваий; и) чин благословения снедей в день святые и великия Пасхи; к) чин освящения осквернившейся посуде или чему иному от всяких нечистот; л) чин освящения омирчившейся всякой посуде, или яствы и жидкости.

34) Ответ на вопрос: Бог может ли святить установленные в Христовой церкви непосвященными мужами и вне ее догматы и образ всякого богослужения?

35) Ответ на вопрос: для чего Бог и церковь Христова строго и даже с клятвою не позволяют установленные им догматы и священные обряды нарушать и вместо их новые налагать?

36) Ответ на вопрос: для чего Бог и дух Христовой церкви гласят, что естественный человек спасается и получает блаженство вечных благ токмо в Христовой церкви, а вне ее все погибают и предаются навечно в тартар?

37) Разговоры Андрея Дионисьевича, Выгорецкого киновиарха, с Гавриилом Ларионовичем Скочковым, московским пастырем, о предмете брачной тайны настоящих времен.

38) Воззрение на табак, что позволяет ли его Бог и разумом нюхать и курить?

39) Краткую историю о начале ясного, чистого и свободного мудрования о брачной тайне и торжественного ее отправления в поморской церкви.

40) Разговор христианина со внешним о совокупном ядении христиан с поморцами и употреблении их посуды в кушанье и питии христианами.

41) Краткая история староверческих церквей, для изучения оной малолетних детей.

42) Форма покроя платья и покрытия головы пастырю душ и всему церковному причту.

43) Полное историческое описание с самого начала и по настоящее время всей Выгорецкой киновии и всех священных ее вещей.

44) Такой же силы и любопытства историческое описание всех существующих в России староверческих церквей.

45) Показание Христовой церкви из откровения и духа святых отец, что настоящий образ положения староверческих церквей есть точно существующий по определению воли творца всяческих.

46) Воззвание ко всем староверческим церквам от лиц Христовой церкви о нужном и необходимом восстановлении народных училищ для учения в оных детей и образования юношей, служащих к общему благу всей церкви.

47) Показание от священного Писания и духа святых отец, что благословение Божие, данное Адаму и Еве (Быт.1:28), можно доказать.

48) Сочинить книгу: Глас Божий, или руководство к примирению всех староверческих церквей в единстве мышления и к Познанию внешних в священной истине, ими попираемой.

49) Ответ на вопрос: какое правило имеют нерукоположенные мужики учредить в церкви Христовой священные обряды и правила в непременное оной исполнение?

Конец Каталогу предназначенных книг Павла Любопытного, кои должны быть все с картинами и стихами.

Петр Федоров (род. 1733 г., умер 1811 г., жил 78 лет), московский мещанин, пастырь и учитель феодосианской церкви в Москве, Петрополе и Стародубе, тонкий буквалист, строгой жизни и твердого духа; муж благочестивый, немалых талантов и остроумный в суждениях, тщательный в созидании Христовой (феодосианской же) церкви и благолепном ее исполнении чинодействия, мирволивший евангельски в единстве своей церкви с поморскою и не раз вразумлявший словесно и опытом свою паству в заблуждении ее постыдного галилейства и раздора с поморскою церковью. Он был хранилище многих происшествий всех церквей староверства и рачительный блюститель их догматических мышлений и обычаев, не раз торжественно устрашавший остротою своего ума и ведением святого Писания грозного врага своего в Москве, Илью Алексеева Ковылина, не раз в глазах вельмож, обожателей никониазма, обличал и делал безмолвными их; заблуждения старообрядцев всегда пред ним падали и были посрамляемы. Его здравое и строгое суждение в церковных обстоятельствах, любовное обращение с ближними и прочие доблести удивляли всю паству, и обращали глубокое внимание многих стран староверческих церквей. Самая Выгорецкая киновия имела с ним не раз в церковных делах дружеские советы и сношения, а он своим бытием украшал ее долговременно; московский же круг ученых всегда видел в нем мужа даровитого, тонкого и достойного пастыря Христовой (феодосианской, собственно) церкви. Впрочем, при всех таковых доблестях часто изражал он политически, или по слабости своего ума, гнусное суеверие в брачной тайне и открывал не раз противление образованным мужам в делах церкви, рабствуя самонадеянности и кичению. Он был росту небольшого, но красив и оборотист; лицо имел белое и продолговатое, браду имел окладистую и мало продолговатую, украшенную всю сединами; взор у него был приятный и веселый, смешанный с кротостью и умилением. Он скончался честно, в Стародубе, 1811 года, от рождения своего 78 лет.

С

Симеон Дионисьевич (род. 1682 г., умер 1741 г., жил 59 лет), родной брат Андрею киновиарху Выгорецкому, происшедшему от Мышецких князей, славный член поморской церкви и старейшина Выгорецкой лавры, управлявший оною достопочтенно 11 лет непрерывно и носивший в ней крест Христов 45 лет; муж был благочестивый, ученый, высоких талантов и дивной памяти, знаменитый и разительный писатель многих книг в защиту Христовой (собственно, поморской) церкви и обличение врагов ее, редкий и плодовитый изражатель нравственности и высоких мыслей богословия; первый писатель истории староверческой церкви, главнейший участник в творении ответов иеромонаху Неофиту; громкий возвещатель благовестия в пространной России евангельским миром, просветивший правоверием (своего рода) многие страны. Быстрота такового благовестия подвергла его тиранству Иова, митрополита Новгородского, а вкупе с тем, и славе, личной благосклонности монарха Петра I. Будучи у Иова митрополита, он не раз сражался с ним мужески. Он был примерный пастырь словесных овец, мудрый правитель своей киновии и всех окружающих ее скитов; его красноречие, начала истин и ведение божественного Писания удивляли всех и пленяли в его послушание (а не Богу). Пылая всегда к Богу, строго сохранял благочестие и чистоту души, и был истребитель разврата и врагов евангельского мира, не раз потушавший ужасное пламя междоусобного раздора феодосиан и в лжебратии своей поселившиеся плевелы. Будучи муж высокого и благосклонного духа, был славный собеседник великих вельмож и друг многих именитых граждан; его доблести озаряли Москву, Петрополь, Польшу и все страны благочестивых, и они учинили его в мире бессмертным и удостоили быть вечно в немерцаемой жизни зрети славу Господа Саваофа с лики святых (как Господь удостоит славы? Ему – суд!)

Его сочинения:

Симеон Дионисьевич, родной брат Андрея киновиарха, старейшина Выгорецкого общества и громкий член поморской церкви. Он своими отличными подвигами, примерною ревностью благочестия и любовью Христовой (собственно, поморской) церкви, покрывающими сию от врагов благочестия и образующими оную в разных путях веры, озарил и украсил и прочие церкви староверчества следующими изящными творениями:

500) Занимательная и громкая, духом благочестия и убеждения озаренная апология о форме креста Христова, что оный, по духу Христовой церкви и разуму состоит, единственно, в трех составах, четыречастный, которым, собственно, Сын Божий Исус Христос искупил весь мир и освятил его божественною своею кровию, а не двучастным, римским крыжом и жидовскою сению.

501) Трогательный и живой, истиною и благочестием дышащий исторический и новый вертоград Христов, или плачевные и горестные повести о мужественно пострадавших за православную (мнимо) веру и благочестие от руки Никона, патриарха московского, и ревностных его защитников.

502) Ясное и убедительное, на духе Христовой церкви и разуме основанное показание о святости внешнего крещения никонова.

503) Тщательный и великий участник был в творении многих ответов иеромонаху Неофиту.

504) Занимательная, живого чувства и красноречия исполненная похвальная превозносимая песнь всем чудотворцам и святым, просиявшим в Российском государстве. Сия изящная книга не раз издаваема была печатью, и прославляется она своею высотою не только от всех староверческих церквей, но и внешних.

505) Живое, высокое и духом благочестия пылающее слово на великоторжественный и гремящий день св. Пасхи.

506) Трогательные, пылкие, духом благочестия и витийством парящие 5 слов на торжественные богородичные дни, празднуемые в Выгорецкой киновии отлично.

507) Важное и разительное, духом истины и благочестия озаренное обличение на книгу «Жезл правления», изданную Иоакимом патриархом в печать.

508) Убедительные и живые, благочестием и витийством дышащие 4 послания к Иову, митрополиту Новогородскому, о догматах и обрядах Христовой (собственно, поморской) и никоновой церкви, и при них 15 кратких глав против Никона патриарха.

509) Высокое и трогательное слово на торжественный день рождества Исуса Христа.

510) Важное и трогательное, благочестия и витийства исполненное послание к архиепископу Феофану о православии веры, о догматах и обрядах Христовой (поморской, собственно) и никоновой церкви.

511) Трогательное, силою убеждения и витийства украшенное слово ко всей его братии о подвигах поста и усердной молитвы, о благе церкви и ее благоденствии.

512) Занимательное, живое и духом благочестия, и витийством горящее похвальное слово животворящему кресту Христову, трисоставному.

513) Трогательное, ревности и усердия исполненное послание, ублажающее всю его братию в превосходном виде, о их общих трудах и горячих молитвах к Богу, о благоустройстве и вожделенном мире, и всей Выгореции.

514) Важное и витийством украшенное похвальное слово Савватию, Соловецкому чудотворцу.

515) Занимательное и прекрасное рассуждение о чудной природе человека и его дивном существе.

516) Трогательное и убеждением дышащее слово в ревностном и твердом соблюдении православной (т. е. поморской) веры и любви к ближним.

517) Занимательное, благочестия и убеждения исполненное слово о краткости настоящего времени и отличной славе будущих благ.

518) Трогательное, сетованием и плачем растворенное слово о тесных и скорбных обстоятельствах Христовой церкви.

519) Трогательное и убеждением движимое слово о подвиге в добродетели и послушании братском.

520) Занимательное, витийством и убеждением дышащее слово о будущем уповании небесных благ.

521) Такой же силы и достоинства исполненное слово о достижении духовной и мирской премудрости.

522) Трогательное, любовью и убеждением дышащее увещание к феодосианской в Польше церкви о прекращении междоусобной их вражды по церковным предметам и скором воздвижении прежнего их мира и любви.

523) Живое и разительное слово о подвиге всякой добродетели.

524) Трогательное и убеждения исполненное слово об отвержении мира и всех его сует.

525) Полное, занимательное и убеждением горящее ответное слово внешним о разных их насилиях, чинимых ими староверцам и старообрядцам.

526) Много изобразил прекрасных и важных каталогов к церковным книгам.

527) Довольно писал важных, высоких и витийством озаренных похвальных слов о церковном мире и сношений царствующим и великим особам.

528) Живые, убедительные, силою любви и красноречия исполненные два слова о церковном мире к грубым феодосианцам, что они по своему невежеству и рабству суеверия раздирают церковь Христову (поморскую же) весьма нечестиво и дерзко, не боясь Бога, искупившего оную божественною Своею кровью.

529) Живая и трогательная, духом ревности благочестия и истиною пылающая Соловецкой киновии славная история, об опустошении оной лавры, и о мужественно пострадавших от того.

530) Важная, занимательная, духом благочестия и витийством горящая речь на торжественный праздник Введения Божией Матери в священный храм.

531) Живое и трогательное слово о нечувствовании некоторого брата, погрязшего в гнусные беззакония.

532) Пылкое и убеждением озаренное слово об особенном благоволении Божием живущем в киновии и пустынях.

533) Важная, занимательная и духом благочестия дышащая целая книга о нравственности.

534) Трогательные живые и витийством озаренные два надгробных слова киновиарху Андрею Дионисьевичу Выгорецкому.

535) Важный и ясный начертал церковный устав богослужения (новшество!).

536) Плачевное, убеждения и красноречия исполненное изобразил прошение царствующей императрице Анне Ивановне о крайнем насилии и разорении, бывшем в Выгорецкой киновии от семилетней (?) кампании от высшего начальства.

537) Изрядный благочестием и нравственностью дышащий устав о благочинии Выгорецкой киновии и окружающих ее скитов (новшество же).

538) Трогательное, живого чувства и благочестия исполненное слово о святом и непорочном содержании православной веры во все бытие его жизни, начертанное им при конце его жития.

539) Пять вопросов и ответов богословских лежащих в древнепечатных книгах; 8 листов, в 4-ку.

540) Похвальное слово Зосиме и Савватию.

541) Вопросы и ответы в разных родах о Римской церкви благочестия; 10 тетрадей, в 4-ку.

542) Книга Зитуменос, или исследование о начале бытия двуперстного сложения, некоторыми приписываемая ему. Впрочем, она сочинена 1744 года, а Симеон Дионисьевич скончался 1741 года; следственно, кто-нибудь другой сочинил, а не он.

Были его еще некоторые важные творения в прозе и стихах, и относительно разных родов церковного блага, но, к сожалению ученых, невежество их утратило. Он был росту среднего, худощав и круглолиц; волосы имел русые и кудрявые, взор веселый и приятный, осененный набожностью и размышлением; брада у него была окладистая, русая и небольшая, украшенная сединами. Он скончался благочестиво в Выгореции, 1741 года, сентября 25 дня, от рождения своего 59 лет.

Семен Матвеев (род. 1724 г., умер 1786 г., жил 62 года), зарайский купец, знатный член поморской церкви, муж благочестивый, твердого духа и строгой жизни, восшедший на первую степень священных муз, редкий и разительный писатель о судьбе Христовой церкви последнего времени и о противнике Божием, антихристе, и о его разных отношениях. Он, пылая благочестием, сильно не раз врачевал бракоборцев в их слепом зловерии и побеждал их откровением (?) и мудростью. Его плоды просвещения и подвигов в Выгореции и многих странах неумолкно гласят о нем. Он был отличный ревнитель правоты и благочестия, многократно побеждавший никониазм и заблуждение старообрядцев; погрешности феодосиан и суеверие их в священных предметах у него всегда были попраны. Он, горя духом к небесам, был редкий почитатель церковного благолепия и евангельского мира. Оставя прелесть сего мира, посвятил себя уединению в Выгореции, благовествуя в ней долговременно евангелие Христово, и научая людей своей жизнью последовать его стопам (а сам куда шел от церкви?). Находясь в таком положении непрерывно 15 лет, пожертвовал оной киновии своего имущества тридцать тысяч рублей. Выгореция, взирая на его благочестие, веру и таланты, всегда приглашала его к важным советам в делах церкви и критических обстоятельствах мира. Москва, Зарайск, Астрахань и прочие страны благочестивых поставляли его на высокой степени просвещенных мужей, и нередко оные приглашали его в свои советы. Он был образ благочестия, наставник кротости, любви и чистоты сердца, которые увенчивали его везде и убеждали последовать его стопам (а не Христовым?) всех.

Его сочинения:

Семен Матвеев, зарайский купец, знатный член поморской церкви и отличный житель Выгорецкой киновии. Он своим трудом в благочестии, защищая оное и любя церковь Христову (собственно, поморскую), снабдил ее и украсил следующими творениями:

543) Высокая и занимательная, духом благочестия и убеждением пылающая преогромная книга о судьбе Христовой церкви последнего времени, о бытии в мире противника Божия, антихриста, и его ложных и хитрых знамений в мире, и что законный брак ныне существует и продолжаться в ней будет до страшного Христова суда. Что же относительно бракоборцев, отвергающих, по крайнему своему невежеству и суеверию, бытие оного, то они прямо упорствуют против закона Божия и духа Христовой церкви, явно порабощаются духом лестчим и учением бесовским.

544) Ясная, краткая и озаренная убеждением апология о святом крещении.

545) Ясное, благочестивое и духом убеждения дышащее наставление жителям Выгорецкой киновии в разных родах нравственности.

546) Ясное, пылкое, силою убеждения исполненное показание о законном браке, что оный в Христовой церкви существует и будет продолжаться в оной, дóндеже сей мир стоит.

Были его малые сочинения еще, но утрачены невежеством. Он был росту среднего, собой худощав и русый, браду имел скудную, украшенную сединами, лицо белое и мало продолговатое, взор тихий, украшенный набожностью и размышлением. Он скончался в Выгореции честно, 1786 г. в январе, от рождения своего 62 лет.

Семен Петров (родился 1715 г., умер 1787 г., жил 72 года), славный член поморской церкви и старейшина Выгорецкой киновии, муж благочестивый и исполненный ревности; ученый, хороших талантов и твердого духа, знатный писатель проповедей на именитые праздники и надгробных слов Выгорецкой киновии старейшинам и наставникам; сильный объяснитель догматических предметов Христовой (собственно, поморской) церкви и победитель Никонова мудрования, громко сразивший кичливый рог заблуждения Ильи Алексеева Ковылина, столпа феодосиан. Он не раз сражался с врагами Христовой (собственно, поморской) церкви и везде в заблуждении их стыдил и побеждал; его острота ума, ловкость, твердые начала в истинах и красноречие убеждали каждого любить его и святить его догматизмы (хорошо это?). Он, по своим талантам и редкому качеству, всегда поставлялся от киновии своей на высокой степени достоинства и приглашаем был от нее во все советы церковных дел, и за его доблести она щедро наградила его лаврами похвал и почитанием. Венценосцы Петр III и мудрая Екатерина, почитая его дарования и качества, удостоили его важных отличий. Он, пылая к Богу от юности своей, посвятил себя сей киновии 17-ти лет и носил в ней любовно крест своих подвигов непрерывно 55 лет. Его пылкое воображение, быстрота деяний, чистота сердца и любовное обращение ближних удивляли всю киновию и окрестные ее скиты. Он ими гремел в Москве, Петрополе и в прочих благочестивых странах.

Его сочинения:

Семен Петров, отличный старейшина Выгорецкой киновии и славный член поморской церкви. Его труды, благочестие и любовь Христовой (собственно, поморской) церкви, снабдили, украсили и обогатили ее следующими творениями:

547) Высокое, ясное и витийства исполненное слово на торжественный день Богоявления Господня.

548) Живое, витийственное и духом благочестия дышащее слово на день Знамения Пресвятой Богородицы.

549) Таинственной же силы и достоинства исполненное похвальное слово Божией Матери.

550) Трогательная, пылкая и убеждением озаренная проповедь на день святого апостола Фомы.

551) Занимательное и тонкое, благочестием и убеждением дышащее, богословское и философское суждение о догматах и обрядах Христовой (собственно, поморской) церкви и внешней, никоновой.

552) Высокое, витийством и благочестием пылающее слово Александру Свирскому.

553) Важное, трогательное и красноречием обогащенное надгробное слово Даниилу Матвеевичу, отличному жителю Выгорецкой киновии.

554) Живое, разительное, истины и критики исполненное обличение на письма Ильи Алексеевича Ковылина, столпа феодосианской церкви.

555) Живое, трогательное и красноречием дышащее надгробное слово на день Четыредесятницы кончины Никифора Семенова, старейшины Выгорецкой киновии.

Были еще его в малом виде некоторые сочинения, в прозе и стихах, относительно ограждения Христовой (поморской) церкви, но, к сожалению ученых, от невежества погибли. Он был ростом невелик, но красив и оборотен, лицом бел и продолговат, взором весел и пленителен, браду имел окладистую, украшенную сединами. Он скончался в Выгореции благочестно, 1787 года, от рождения своего 72 лет.

Степан Артемьев (родился 1764 г., умер 1823 года, жил 59 лет), цеховой мастер Петрополя, поморской церкви частный пастырь и учитель столицы (!) и Вышнего-Волочка окрестностей. Муж был благочестивый, ревнитель правоты и буквалист, пылкий писатель против феодосианских заблуждений и гнусного бракоборства, не раз торжественно оные поправший; тщательный пастырь в назидании нового Израиля, многократно врачевавший в погрешностях все церкви староверства; отважный и смелый объяснитель на бумаге духовному министру о пагубе скаредного бракоборства и проситель средства о прекращении того, открывая ему себя в том староверческой церкви пастырем; муж миролюбивый и удаленный честолюбия и гордости. Его снисхождение к ближним, чистота сердца и незлобие украшали все пути его деяния и приводили каждого к нему в любовь и уважение.

Его сочинения:

Степан Артемьев, ревностный член поморской церкви, пастырь в Петрополе, Пешневской часовни и некоторых мест города Вышнего Волочка. Его подвиги, ревность благочестия и любовь Христовой (собственно, поморской) церкви, ограждающие от врагов ее и напутствовавшие в путях нравственности, снабдили и украсили оную следующими творениями:

556) Ясное, разительное и убеждением дышащее обличение феодосианских заблуждений в разных их отношениях.

557) Трогательное и ясное показание о печати антихриста и о приемлющих ее врагах Христовых, нравственно феодосианах.

558) Убедительные и силою благочестия исполненные четыре послания к местным пастырям душ и благочестивым мужам о назидании церкви, ее благолепии и о врачевании врагов истины.

559) Отважное, трогательное и благочестием дышащее прошение к министру духовных дел, г. Голицыну, поданное им 1817 года, о свободном становлении, по примеру внешних церквей, в староверческих церквах совершать законные браки в часовнях, изъясняя притом, что за неимением законных прав от высшего начальства происходят в оных ужасные и богопротивные злодеяния.

560) Пылкое, силою благочестия и убеждения исполненное обличение феодосианцев в заблуждении их злочестивого галилейства, о не молении их Бога за царя о благоденствии владык мира, и о победе их врагов.

561) Важное, ревности и живого чувства исполненное относительное показание о принятии феодосианами антихристовой печати.

562) Ясное, духом благочестия и убеждением горящее нравственное наставление от святых отец подвиг благочестия и удаления всяких развратов и не нравственности.

Были еще его некоторые выписки из книг святых отец относительно покровительства Христовой церкви от врагов ее, по невежество утратило все. Он росту среднего, лицом бел и продолговат, браду имел рыжеватую, в продолговатом виде, окладистую и в сединах. Скончался в Петрополе честно, 1823 года, от рождения своего 59 лет.

Т.

Трифон Петров (род. 1670 г., ум. 1766 г., жил 96 л.), знатный член поморской церкви и житель Выгорецкой киновии; муж благочестивый, ученый и высоких талантов, твердого духа, строгой жизни и редкой памяти; отличный писатель проповедей на 12-е праздники и трогательной нравственности относительно его обители, важный изъяснитель еретических (хула это!) тайн крещения и хиротонии, что они в своем существе не имеют бытия Святого Духа; ясный и решительный показатель образа креста Христова и двучастного латинского крыжа, что первый имеет силу Божества, а последний есть жидовская сень, или простой предмет вещества. Он, проживши в своей киновии благородно и в отличной славе непрерывно 51 год, был великим участником в Выгорецких ответах иеромонаху Неофиту, не раз торжественно поражавший никониазм и заблуждение феодосиан и старообрядцев. Его отличные таланты, доброта сердца и рачительное старание о Выгореции удостоили его быть сана старейшины сей киновии, и он ею с первого бытия в ней всегда приглашался к советам церковных дел. Его кротость, миролюбие, чистота сердца и незлобие предшествовали ему во всех путях его деяний и увенчивали его в киновии, Петрополе, Москве и прочих странах.

Его сочинения:

Трифон Петров, отличный член поморской церкви и знатный житель Выгорецкой киновии. Он своим трудом, ревностью благочестия, любовью Христовой (собственно, поморской) церкви и его (?) креста, поражая их врагов и украшая своим благоговением и живым чувством избранных, снабдил и удостоил следующими творениями:

563) Строгое и разительное, силою благочестия и убеждением пылающее рассуждение о форме креста Христова, трисоставного и двучастного, и о латинском крыже, что первый, по силе ума и духу Христовой церкви, есть точно четвероконечный (?), освященный в искуплении мира кровью Исуса Христа; сей-то образ креста, очевидно, есть божествен, принося церкви Христовой вся священная и вся благая, доказывая таковую неоспоримость всеми веками христианства, изражающими от нее всегдашние чудеса смертным; а последний, римский крыж, по всем означенным обстоятельствам, израженного достоинства и силы отнюдь не имеет.

564) Высокое, трогательностью и благочестием дышащее слово на Сретение Господа во храме его.

565) Таковой же силы и достоинства, витийством израженное похв. слово на Рождество Пресв. Богородицы.

566) Важное и занимательное, изобилия и ясности исполненное, тонкое и глубокое обозрение, от мудрования святых отец и разума, о семи церковных тайнах, что они, хотя ко спасению и все потребны, впрочем, в своей силе оного имеют разные степени.

567) Высокое, разительное и духом благочестия дышащее нравственное слово о подвиге в добродетели и воздаянии за нее вечных благ.

568) Таковой же силы и достоинства слово на день святого пророка Илии Фесвитянина.

Были его творения и другие, в прозе и стихах, но, к сожалению ученых, невежество все утратило. Он был росту среднего, широкоостовный, лицом продолговат, взор имел веселый и приятный, осененный скромностью и благочестием; брада его была окладистая и продолговатая, украшенная сединами. Он весь заключал в себе мужа важного и отличного. Скончался в Выгореции честно, 1766 года, апреля 13-го, от рождения своего 96 лет.

Тимофей Андреев (род. 1745 г., умер. 1808 г., жил 63 года.), славный житель Выгорецкой киновии, муж благочестивый, твердого духа и ученый. Он был убедительный и знатный писатель многих творений в защиту Христовой (собственно, поморской) церкви и в обличение врагов ее, не раз поражавший заблуждение феодосиан и слепотствущих старообрядцев, не раз торжественно побеждал никоновы догматы (мудрено!). Его церковная история уверяет его любопытство и приносит церкви (Выгорецкой) немалую драгоценность. Разительные черты писания его о нравственности открывают в нем ревность благочестия и образования; муж был даровитый, твердой памяти и любитель мира, украшавший киновию своим непрерывным бытием 30 лет.

Он своим красноречием, разительным духом и твердостью в истинах начал услаждал всех слушающих и пленял их в свое послушание (а не в послушание Христу?). Вся Выгореция, взирая на его доблести, увенчивала его щедро лаврами похвал и заключала себе в нем защиту и покров Христовой (собственно, поморской) церкви. Москва и феодосианская церковь во многих странах всегда обращали на него глубокое внимание и давали ему преимущество в знании созерцательных предметов. Впрочем, при всех таковых его отличиях, к сожалению, он был порабощен предрассудком буквализма и суеверием в тайне брака, признавая ее без венчания быть незаконною, а существо оной хиротонию.

Его сочинения:

Тимофей Андреев, отличный житель Выгорецкой киновии и славный член поморской церкви. Он своими подвигами, ревностью благочестия и любовью Христовой (т. е. поморской) церкви, ограждающими от врагов ее, снабдил ее следующими творениями:

569) Занимательное и важное, духом благочестия и убеждением дышащая, целая пространная книга ответов, именуемая Духовный щит Христовой (т. е. поморской) церкви против поповщины, явно заблуждающей во многих частях церковных догматов и обычаев церкви.

570) Высокое и трогательностью озаренное слово на день Знамения Пресвятой Богородицы.

571) Таковой же важности и достоинства, силою витийства украшенное, надгробное слово Андрею Борисовичу, киновиарху Выгорецкой лавры.

572) Слабое и несвязное, предрассудком и суеверием дышащее ответное слово московской церкви на отвержение и укор или сатиру утверждаемых оной бытие законных браков в Христовой церкви.

573) Таковою ж силою и суеверием пылающее возразительное слово против той же благочестивой в Москве церкви, опровергающее во всем мире (!) бытие законных браков, – критика в нем изуверства и черни.

574) Занимательная и любопытства достойная история о разделении феодосианской церкви с поморскою с самого их начала.

575) Предосудительное, суеверия и страсти исполненное подкрепление на злочестивую статью о браках, отвергающее вовсе в Христовой (т. е в поморской) церкви бытие законных супружеств.

576) Важная, занимательная и духом истины дышащая история о начальнике или основателе Филипповской церкви, монахе Филиппе, и его расколе с поморскою церковью.

577) Занимательная, силою благочестия и убеждением озаренная целая книга, именуемая Стоглав, по содержанию числа оных, объясняющая все начала веры «благочестия настоящего положения старообрядческих церквей».

578) Трогательное, важностью и любопытством пылающее, послание к главному пастырю феодосианской церкви, Петру Федорову, объясняя в нем свое мнение о прекращении распрей староверческих церквей, и о бывших прежде в них разных происшествиях по предмету церковных мышлений.

579) Трогательная, силою благочестия и убеждением исполненная апология о не ношении платья, устроенного по форме иноземцев, развращенных и расстраивающих ясно святость нравственности (?).

580) Такой же силы и достоинства есть его апология о не ношении больших и не благопристойных волос на главах христианам, подобно бесстыдным язычникам, или злочестивым иноверцам.

581) Трогательное, духом благочестия и убеждением пылающее, в целой книге, обличение на книгу Димитрия, митрополита Ростовского, в полной свободе разрешающего в христианстве чинить богопротивное (?) и гнусное брадобритие⁷¹.

582) Трогательные и любопытством украшенные два послания о церковных предметах и некоторых извещениях, случившихся в староверческой церкви, ученому мужу Андрею Крылову, члену поморской церкви, и феодосианцу, Ивану Петрову Дашиловскому.

583) Убедительное, ясное и духом благочестия исполненное, в трех показаниях, рассуждение о внешнем крещении, никоновом и старообрядцев.

584) Занимательное, тонкое и на духе отношения основанное показание о бытии антихриста в мире и некоторых ложных его знамений.

585) Любопытный и занятия достойный, пространный прекрасный каталог по алфавиту всех бывших в новой благодати еретиков и раскольников.

Были еще его некоторые творения в прозе и стихах, ограждающие церковь Христову (собственно, поморскую) от врагов ее и показующие некоторые происшествия в староверческих церквах, но, к сожалению ученых, невежество утратило их. Он был росту среднего, лицом бел и имел браду мало продолговатую, небольшую и смуглую, украшенную сединами, взор скромный, осеняемый набожностью. Он скончался в Выгореции честно, 1808 года, февраля 4-го дня, от рождения своего 63 лет.

Тарас Иванов Воробьев, петербургский купец, нарочитый член поморской церкви, ревнитель благочестия, робкого духа и редкий буквалист, тщательный снискатель образованных и любопытных книг, и отличный собиратель предков своих догматов и церковных их мышлений, не раз сильно состязавшийся с мудрованием никониазма и всегда оный поражал; не раз врачевал недужных феодосиан, заблуждение и слепоту бракоборцев. Примерный муж правоты и общего блага церкви (т. е. поморской), он многократно учинял сильное настояние и отпор против буйства присвояющих Малоохтенскую часовню Выгореции и подвергающихся слепо преобладанию властолюбивой и непросвещенной особы. Он все пагубное начинание их проник и всю гибель того разрушил, стараясь всемерно оное святилище снабдить и привести его в совершенство. Священные музы почитаемы в нем навсегда, и он изражает их прекрасные и трогательные черты. Он, озаряясь часто священною письменностью, достиг сокрытых от века таин (!) и судит легко о судьбе Христовой церкви последнего времени и противнике Божием, антихристе (отселе не далеко до легкомыслия). Его благосклонность, миролюбие и чистота сердца предваряют все его предприятия и деяния, и раздается звук их везде. Феодосиане, аристовщина и внешние, видя в нем лучи благочестия и просвещения, не раз обращали на него свое внимание, и теперь имеют они его на замечании в высшей степени. Благородство его чести и водворенное в нем мышление касательно веры он держит строго и делает неприкосновенными от всех. Впрочем, при всех таковых его доблестях, к сожалению, он очерняет свой ум суеверием в предмете брака и грешит в прочих отношениях церковных мышлений. Он росту среднего, лицом бел и мало продолговат, имея приятный и веселый взор, браду русую, окладистую небольшую и мало, при конце, раздвоенную, на лбу его многие власы истлели от времени. Он и ныне жив (1828 г.), находится в Петрополе, существуя в израженном образе своих начертаний, и имея от рождения своего 45 лет.

Ф.

Филипп Фомич Косцов (р. 1737 г., ум. 1804 г., жил 67 л.), петербургский купец, славный член феодосианской церкви, редкий и твердый буквалист и знатный ревнитель благочестия; муж твердого духа, благоговейной и строгой жизни, мужески победивший неустрашимою ревностью и позором адскую бурю мира и пагубное униатство в Петрополе. Его примерная кротость и миролюбие, приятное обращение с ближними, незлобие и щедроты, изливаемые на страждущих бедствиями и угнетаемых злобою, убеждали всех дивиться и возносили его до небес (!). Петрополь, Выгореция и прочие страны благочестивых, взирая на его доблести, всегда обращали на него свои взоры со вниманием и чинили ему глубокое почитание; всегдашняя пища для него была мир, смирение и чистота сердца; его благоговение к небесам, любовь церковного благолепия и жертва Богу сокрушенного сердца украшали все пути его деяния. Он был росту среднего, худощав, лицом продолговат и смугл; браду имел черную, мало окладистую, продолговатую и небольшую. Скончался он в Петрополе славно и честно, 1804 г., генваря 31, от рождения своего 67 лет.

Фотий Васильев (род. 1674 г., умер 1742 г., жил 68 лет), стрелецкого полка воин, в монахах названный Филиппом, отщепенец поморской церкви и основатель своей под названием своего имени филипповой: муж был благочестивый, строгой жизни и твердый буквалист. Он, ревнуя благочестью, оставил (т. е. бежал) царскую службу и водворился в Выгореции; поправши там мир, носил в ней долговременно крест Христов. Был тщательный пастырь словесных овец и ревностный учитель своей страны простодушных и благочестивых людей, славившийся довольно и в диких местах Олонца. Он, поработясь кичением и тщетною ревностью, оставил Выгорецию и удалился в ярости своей на место Умбы и там за любовь благочестия (!) кончил жизнь свою огнесожжением 1742 года, октября 14 дня, от рождения своего 68 лет. Впрочем, он при всех своих отличиях был человек грубый, непокорного духа, честолюбивый, злопамятлив и порабощен суеверием (как же за любовь благочестия сожегся?).

Феодосий Васильевич (род. 1661 г., ум. 1711 г., жил 50 л.), бывший дьячок Новгородской губернии, Крестецкого яма, основатель церкви, под названием своего имени феодосеевой, муж благочестивый, даровитый, твердой памяти и славный буквалист, торжественно поправший никониазм и мгновенно учинившийся пылким и разительным ревнителем благочестия. Он, неусыпно стараясь в подвигах веры, утвердил и просветил (своего вкуса) правоверием новгородскую страну, озарил сим Польшу и прочие страны в России, пожертвовавший за таковые великие доблести своею жизнью Иову, митрополиту Новгородскому. Он не раз состязался с Андреем киновиархом о тайне брака и везде его побеждал откровением и мудростью, паче же своей апологией; не раз боролся с буйным изуверством своей лжебратии, желая устроить единство своей и поморской церкви. Его ведение святого Писания, примерная жизнь и твердые начала истин удостоили быть собеседником славных вельмож, другом знатных особ и громкой славы во всех концах России. Он был примерный муж в подвиге благочестия, твердого духа и неустрашимый казней мира; редкий любитель церковного благочестия, чтитель кротости и попратель надмения. Неразумная ревность его учинила с поморскою церковью раздор, а миролюбие его убедило паки оный попрать и быть ему не раз в Выгореции на заглаждение того. Его плоды благочестия и ныне гласят во всех концах России, и он ими навечно себя обессмертил.

Его сочинения:

Феодосий Васильевич, основатель феодосианской церкви. Его подвиги, ревность благочестия и любовь Христовой (паче же своей) церкви снабдили и украсили ее следующими творениями:

586) Громкое и ясное, силы благочестия и убеждения исполненное послание в Выгорецкую киновию о вечном бытии в Христовой церкви законных браков. Это послание есть разительное и тонкое обличение на ложное и малодушное послание Андрея Дионисьевича, Выгорецкого киновиарха, к оному Феодосию о торжественном отвержении в мире существования законных браков.

587) Трогательный и духом благочестия пылающий, начертанный им в Польше церковный собор, в разных предположениях, о назидании своей церкви, ее чистоте и уничтожении в ней некоторых безобразий.

588) Ясные и пылкие, благочестия и убеждения исполненные три послания местным пастырям душ и благочестивым мужам о благоустройстве церкви, об исправлении некоторых погрешностей.

589) Краткое, ясное и простодушием украшенное, послание к Выгорецкому киновиарху, Андрею Дионисьевичу, о брачном таинстве.

Были его и другие разные послания в некоторые страны к пастырям и благочестивым мужам о назидании церкви и ее благочестии. Тоже были некоторые выписки касательно покровительства Христовой (паче же его имени) церкви от врагов благочестия и напутствования стада его в нравственности, но невежество все утратило. Он скончался в Новегороде мученически от руки Иова, митрополита Новгородского, 1711 года, июля 23, от рождения своего 50 лет. Он был росту среднего, худощав, лицом бел и мало продолговат, или кругл, брада окладистая и большая, украшенная сединами, взор веселый и приятный, осененный смирением и набожностью.

Федор Калинин (род. 1719 г., умер 1794 г., жил 75 лет), даниловский житель и отличный житель поморской церкви, муж благочестивый, примерной жизни и редкий буквалист, знатный собиратель в систему готовых мыслей святых отец о еретическом крещении, что он всех форм не имеет. Он, будучи ревнив, не раз сражал в глазах вельмож никониазм и заблуждение старообрядцев, не раз врачевал грубую закоснелость феодосиан и просвещал их светом истины. Муж был тщательный в созидании Христовой (т. е поморской) церкви и ревнитель правоты, и по сим отношениям был не раз в Москве, в Выгореции, Польше и прочих странах. За его ведение святого Писания, миролюбие и здравое суждение не раз приглашали его многие страны благочестивых к советам церковным, и он их с успехом удовлетворял. Это был муж острый, оборотистый и в делах успешный, чистого сердца, незлобив и попратель гордости; они его везде прославляли и убеждали многих последовать его стопам (а не Христовым?). Росту был небольшого, но красив, лицо имел белое и мало продолговатое, браду окладистую и мало продолговатую, украшенную сединами; взор у него был веселый и приятной набожности. Он скончался в Данилове, в селе Бологове, 1794 г., от рождения своего 75 лет.

Федор Аникин (род. 1721 г., умер 1796 г., жил 75 лет), московский купец, поморской церкви знаменитый член, ревнитель благочестия, редкий буквалист и твердого духа; отличный писатель многих книг против феодосианских заблуждений и никоновых догматов, не раз торжественно сражавшийся с оными и также не раз сражался он с главою и столпом феодосиан, Ильею Алексеевым Ковылиным, и везде его торжественно стыдил и писанием поражал. Его ревность к истине убедила быть в Выгореции и прочих отдельных странах, и везде оных удовлетворил. Московский круг ученых за его таланты и качества всегда имел к нему отличное уважение, и он был приглашаем от него во все церковные советы; Выгореция же по предмету той же церкви и в делах критических имела с ним частое сношение. Его странноприимство, незлобие, любовь к ближним удивляли всех, и раздавался звук их во многих странах у благочестивых. А при сих отличиях, благоговея всегда к небесам (!), был миролюбив, враг гордости и честолюбия. Впрочем, при всех таковых доблестях, к сожалению, при конце жизни, по слабости своего ума, отступил от своей церкви и сделался суеверным феодосианцем.

Его сочинения:

Федор Аникин, московский купец, ревнитель благочестия и славный член поморской церкви. Он своим примерным трудом, ревностью благочестия и любовью Христовой (т. е. поморской) церкви, оградил ее от врагов истины и украсил следующими творениями:

590) Ясных, убедительных и духом благочестия пылающих 15 пространных посланий, в разных отделениях, сущими словами древлепечатанных книг и церковных историй, против явного заблуждения феодосиан в пагубном галилействе, что по разуму и духу Христовой церкви должно непременно молить о благоденствии владык мира и победе их врагов, не разбирая их качества веры и прочих отношений.

591) Разительных, силою благочестия и убеждения исполненных пять плодовитых посланий к феодосианским местным пастырям душ и благочестивым мужам о церковном мире с поморскою церковью и их врачевании в грубом и явном их заблуждении по разным родам мудрования и в действии их обычаев.

592) Ясных, убедительных и ревностью благочестия горящих 7 посланий в разных родах о надписании на кресте Христове, что на оном, по силе богословия и духу Христовой церкви должно писать: Царь Славы Исус Христос ника, а не титлу Пилатову, по зломудрию папистов и прочих: I. Н. Ц. I. (?).

593) Ясных, убедительных и духом благочестия пылающих, пять рассуждений с разных сторон о законном браке, что оный в Христовой церкви должен быть вечно.

594) Занимательных, ясных, благочестия и убеждения исполненных 20-ть тетрадей, в 4-ку, к главному пастырю феодосианской церкви, Петру Федорову, о церковном мире и врачевании в заблуждениях его паствы.

595) Такового же достоинства и силы, нещадно обличающих тех же упрямых феодосианцев в их разных заблуждениях 25 тетрадей, сущими словами святых отец, поданных им Илье Алексееву Ковылину, главе всех феодосиан.

596) Важных и занимательных, духом благочестия и убеждением пылающих сто тетрадей, в 4-ку листа, сущими словами святых отец, к местным пастырям и благочестивым мужам феодосианской церкви, частью о церковном мире, частью обличающие богопротивные их мудрования и глупые обычаи, частью доказывающие открывающиеся всегда от их догматизма соблазнительные и пагубные последствия, наносящие невинно всем староверческим церквам несносный стыд и великий позор.

597) Трогательное, ясности и убеждения исполненное исследование по разговору о сбивчивом и ложном понятии многих невежд о звании и временах греческих церквей Константина и Констанция.

598) Занимательная, дива и любопытства достойная повесть о восхищении в рай Ильи Алексеева Ковылина, главы феодосианской церкви, и о видении его в оном единоверцев и любимых его в чудной славе.

599) Важных и трогательных, силою благочестия и любопытства исполненных 50 разных тетрадей, в 4-ку, под разными заглавиями, сущими словами святых отец.

600) Пылких, убеждения и благочестия исполненных 15 разных тетрадей, в 4-ку, против старообрядцев, обличающие их заблуждения в крещении и хиротонии.

601) Важных, разительных, духом благочестия и убеждением пылающих три пространных послания к главным ревнителям феодосианской церкви и защитникам: Илье Алексееву Ковылину, Ивану Петрову Данилову, или Коржавину, и Пимену Алексееву, о церковном мире, об исправлении феодосианцев в заблуждении и в разных их пороках, – миру всякий соблазн и претыкания в вере староверческим церквей, и, наконец, о наблюдении их данных на бумаге и на словах честных слов поморской церкви о разных церковных исполнениях.

Были еще и другие его творения насчет никониазма и феодосиан, но невежество их утратило. Он был росту среднего, муж сановитый, брада его окладистая и продолговатая, украшенная сединами, лицо белое и продолговатое, вид веселый и приятный, исполненный важности и размышления. Скончался в Москве честно, 1796 года, от рождения своего 75 лет.

Федор Петров Бабушкин, петербургский мещанин, славный учитель в Петрополе поморской церкви, муж благочестивый, хороших талантов, твердой памяти и редкий буквалист; тщательный пастырь словесных овец, редкий назидатель Христовой (поморской) церкви и преданный во всем Выгорецкой киновии, защитник благочестия и утвердитель истины, не раз торжественно сражавшийся с никониазмом, заблуждением феодосианцев и слепотою старообрядцев, коих везде стыдил, делал безгласными и поражал. Он редкий любитель древности священных предметов, тщательный снискатель и хранитель блаженных своих предков догматов и всех их деяний, и по своим качествам есть хранилище прошедших времен церковных происшествий, душа в Петрополе церковного тела (поморского) и сильная опора Выгорецкой киновии, украшающий своим пастырством церковь свою 26 лет. Он, пылая любовью к благочестью и Выгореции, не раз странствовал в отдаленные страны, просвещал там благочестием народ и снискал от них великие милости, ущедряя ими всегда Выгорецию. Любя славу (своей) церкви и благолепие святилища, умножил в Петрополе служителей алтаря и народное бытие при Выгорецкой часовни, вновь преобразовал и украсил ее, дополняя оное устройством к богослужению благовеста; видя же сей храм зыблющимся, исходатайствовал ему 1816 года крепостной акт, предоставляющий Выгорецкой киновии навечно полное владение; муж подвижный в церковных делах и рачитель их благочестия. Но жаль, что он хладнокровно взирает на священные музы и мышления ученых, озаренные откровением и разумом, чем много помрачает свои доблести и славу. Он, любя свою самость, строго хранит ее неприкосновенность. Его кротость, ведение святого Писания и любовное обращение с ближними, везде дают ему преимущество и увенчивают лаврами похвал в Петрополе, Москве, Выгореции и прочих благочестивых странах. Он росту среднего, лицом мало продолговат и смугл; взор имеет скромный и осеняемый пасмурностью; брада у него мало окладистая и продолговатая, небольшая и смуглая, украшенная сединами. Он и ныне жив, находится в подвигах благочестия и пастырстве, существуя в израженном образе своих положений.

Его сочинения:

Федор Петров Бабушкин, отличный пастырь поморской церкви в Петрополе. Он своими подвигами, любовью благочестия и церковной красоты, церковь свою снабдил следующими творениями:

602) Ясный, занимательный и прекрасный устав богослужения (новшество значит).

603) Важный, любопытством и благочестием озаренный каталог всех в России просиявших чудесами мужей и жен, расположенный притом по месяцам и числам.

604) Трогательных, благочестием и убеждением дышащих 10 посланий к местным пастырям и благочестивым мужам о назидании церкви, о ее благолепии и некоторых извещениях касательно церковных деяний.

605) Прекрасная, убедительная и силою простодушия украшенная проповедь на обновление молитвенного Выгорецкого храма в Петрополе, бывшего 182... года.

Он и ныне жив, упражняясь в делах благочестия, имея от рождения своего 66 лет.

Я.

Яков Васильев Холин (р. 1753 г., ум. 1820 г., жил 67 л.), московский купец и славный учитель феодосианской церкви в Петрополе и Риге, служа церкви своей 35 лет, старейшина и монах Стародубского монастыря, восшедший на первую степень просвещения; муж благочестивый, хороших талантов и твердой памяти, услаждающий церковь свою пением долговременно; отличный писатель о церковных догматах, благоустройстве и защите своей церкви против ее врагов. Он не раз торжественно имел прение с никониазмом, не раз состязался с заблуждением старообрядцев, коих поражал и приводил к свету благочестия. Он, благоговея к откровению и духу Христовой церкви (собственно, к феодосианской), освободил от порабощения галилейской ереси славную Ригу, Стародубскую обитель и прочие страны, ревностно врачевал недугующих сим зловерием Москву и Петрополь, отлично поразивший их своей апологией, или Окружным Посланием. Он был в Петрополе у феодосиан святилище (!), защита от врагов их церкви, критик заблуждающих своих предков и настоящего времени погрешностей его церкви. Петербург, Москва, Рига и прочие страны благочестивых за его отличия всегда давали ему степень высокого достоинства и увенчивали его лаврами похвал. Его кротость, любовное обращение к ближним, незлобие и чистота сердца украшали все пути его деяния и прославляли его во всех благочестивых сердцах. Впрочем, при всех таковых доблестях, он имел в брачной тайне сбивчивое понятие и делал в ней оттенки суеверия, а при сем недостатке он не раз был прекословцем ученых мужей в ясных истинах.

Его сочинения:

Яков Васильев Холин, московский купец, славный член и учитель феодосианской церкви в обеих столицах, городе Риге, Стародубе и прочих странах. Его отличные подвиги, ревность благочестия, любовь Христовой (паче же к феодосианской) церкви и вожделенного мира, ограждающие ее от злобы мира и образующие в разных путях догматизма и нравственности церковь его, снабдили и украсили следующими творениями:

606) Занимательная, любопытства и убеждения довольного апология о сокрытии Христовой хиротонии в церквах всего мира (удивительная вещь!).

607) Таковой же силы и достоинства исполненное метафизическое показание о бытии в мире святых пророков Ильи и Еноха (где же?).

608) Слабая, и на предрассудке, и воображении глупой черни основанная апология, что Наполеон Бонапарте, враг мира и бич Европы, есть, по его заключению, самый противник Божий, антихрист, о коем гремят миру с плачем и ужасом откровение и дух Христовой церкви отцов (не паче ли дух самого Холина?).

609) Трогательное, духом благочестия и убеждением горящее, показание о сложении перстов для крестного знамения.

610) Трогательный и пылкий, слабостью и предрассудком омраченный ответ в Петрополе Филипповской церкви о Пилатовой титле, что оная по образу первобытного креста должна изображаться на крестах Христовых трисоставных.

611) Таковой же силы и достоинства исполненное и пылающее суеверием суждение о брачащихся христианах, что оные, не имея на себе нравственного венчания, буквально законными быть не могут.

612) Пылких, суеверием и предрассудком горящих 17 статей касательно презрения поморской церкви и браков, учрежденных феодосианцами соборно в Петрополе 1809 года (См. Сб. для ист. стар. т. I, стр. 32).

613) Слабое, буквализмом и воображением черни исполненное рассуждение об употреблении сахара, что оный христианством не должен употребляем быть в кушанье и прочем приготовлении.

614) Ясное, трогательное и духом убеждения пылающее показание в 4-х главах о форме креста Христова, что оный, по духу Христовой церкви всех веков христианства, есть точно трисоставной, не двучастный латинский крыж или жидовская сень.

615) Пылкое, суеверия и предрассудка черни исполненное подкрепление на предосудительные 17 статей.

616) Занимательная, духом христианской любви и убеждением озаренная пространная апология о церковном мире феодосиан с Филипповыми в Петрополе, что Бог и дух Христовой церкви прощает и предает забытию, ради любви и церковного союза, все малые распри в мышлении или обычае, бывшие между церковью не раз в разные века по разным причинам (который же дух – феодосианской или поморский изрекает прощение? А прежде сего самые духи те должны быть примирены, а потом и являться уже с благодатью прощения).

617) Пылкое, духом предрассудка и предубеждением исполненное соборное послание от петербургской церкви феодосиан к московской оных, извещая оную, что пастырь Пешневской часовни, Ефим Артемьев, начал признавать существуемые ныне у поморцев браки законными, и проч., стал мудрствовать и действовать с их церковью несогласное. По сим причинам они его от церкви отлучают, и отлучили, притом просят его поврачевать от того заблуждения святым писанием.

618) Занимательное и умное, огнем любви и убеждением горящее рассуждение о браках, совершаемых формою благочестивых и внешних, что предки их церквей, то есть поморской и феодосианской (это их церкви, а не Христовы) соборно и в некоторых случаях браки признавали законными.

619) Ясная, мудростью и любовью украшенная соборная грамота о церковном соединений феодосианской и Филипповой церквей в Петрополе, в 11 статьях.

620) Пылкое, но слабое, суеверием пылающее послание к ярославской церкви феодосиан об отвержении бытия в Христовой церкви законных браков.

621) Таковой силы и предосудительности исполненное послание к главному пастырю феодосиан, Петру Федорову Польскому, извещая оным о разгласном мудровании Ефима Пешневского о браках и прочем.

622) Ясное, трогательное и духом убеждения усиленное показание сущими словами святых отец о вечном бытии в Христовой церкви законных браков и о их форме.

623) Прекрасные и пылкие, убеждения и любопытства исполненные два соборных послания от петербургской церкви феодосиан к московской и обратно – о назидании оных, и об исправлении некоторых погрешностей, явно поселившихся в них.

624) Удобный, легкий и прекрасный образ изображенных статей церковного совета для благоустройства истины староверческих церквей, утвержденных правилами святых отец.

625) Занимательное, истиною и убеждением дышащее обозрение или обличение феодосианских церквей предков в разных их заблуждениях и погрешностях, чинимых ими долговременно, которые ныне некоторые оставили, а в других упорно слепотствуют.

626) Важное и трогательное, силою благочестия и убеждения исполненное окружное послание в Москву, Петрополь, Ригу и прочие отличные места к феодосианским пастырям, благочестивым мужам и всей их церкви, о должном и непременном богомолии за внешних владык мира, благоденствии и победе их врагов.

627) Тонкое и занимательное рассуждение о седминах Даниила Пророка.

628) Занимательное, истины и любопытства исполненное показание об исполнении всех пророчеств последнего времени и о восполнении всех ужасных зол того рода на Россию.

629) Ясная, благочестием и силою убеждения исполненная апология о запрещении и строгом опровержении всех иноплеменных лиц, поработивших Россию.

630) Убедительное, духом благочестия и буквализма пылающее пространное показание о непозволении и сильном запрещении растить долгие волосы на главах христианам.

Он был росту среднего, корпусом широковат, власами смугл, бел и кругл, браду имел окладистую, не так большую и круглую, украшенную сединами; взор его скромный и приятный, осененный набожностью. Он скончался в Стародубе честно, 1820 года, ноября 30 дня, от рождения своего 67 лет.

Конец всем подвигам, или библиотеке староверческих писателей.

I. Сочинения, писанные в защиту раскола вообще: №№ 2, 66, 173, 176, 223, 276, 330, 399, 803.

1. Сочинения, наполненные укоризн и рассуждений на догматы и обряды православной церкви: 2, 12, 24, 27, 34, 69, 180, 219, 221, 223, 241, 247, 252, 299, 315, 316, 370, 467, 508, 510.

2. О таинствах православной церкви: 4, 14, 27, 172, 241, 254 256 311 316 325 356.

3. О четвероконечном кресте: 45, 216, 283, 460, 500, 563, 614.

4. О перстосложении: 1, 194, 245, 270, 271, 272, 273, 337, 351, 355, 542, 609.

5. На сочинения православных писателей против раскола: 214, 215, 284, 399, 504, 507, 510, 581.

6. На указы правительства и его распоряжения относительно раскола: 16, 32, 33, 35, 36, 41, 465, 485, 22, 25, 536, 559.

7. На отличительные явления в религиозной и общественной жизни Русского народа: 25, 42, 579, 580, 629, 630.

8. Против единоверия: 163, 252, 255, 469, 20.

9. Против поповщины и ее таинствах: 238, 239, 252, 330, 331, 352, 364, 449, 600.

10. Вообще, против учения о священстве: 176, 178, 182, 243, 332, 338, 342, 353, 354, 372, 395, 403, 569, 606.

II. Общее учение беспоповцев:

1. О брадобритии: №№ 458, 462.

2. Общее учение беспоповцев: 132, 173, 176, 177, 253, 337, 339, 343, 344, 345, 346, 358, 364, 365, 384, 413, 430, 433, 442, 452, 453.

3. Об антихристе: 183, 204, 220, 296, 302, 317, 337, 367, 369, 378, 450, 486, 543, 557, 561, 584, 608, 628.

4. О таинствах вообще: 329, 349, 424, 441, 455, 2, 5, 502, 566, 583.

5. О крещении простолюдинами: 177, 179, 205, 248, 254, 256, 311, 325, 356, 359, 372, 377, 404, 471, 544.

6. О богослужении мирян: 349, 5.

7. О покаянии мирянам: 256. 268, 348.

III. Сочинения против феодосиевцев со стороны поморцев:

1. Обличения феодосиан в их отступлении: №№ 123, 140, 145, 149, 168, 199, 200, 208, 226, 289, 294, 334, 336, 339, 347, 357, 359, 361, 432, 435, 443, 455, 21, 30, 554, 556, 585, 594, 595.

2. О титле на кресте: 6, 91, 175, 309, 592, 610.

3. TOC \o «1–5» \h \z О молении за царя: 224, 251, 277, 278, 279, 280, 285, 287, 290, 382, 432, 435, 444, 527, 560, 590, 626.

4. О браке (учение новоженов и монинского согласия): 164, 165, 172, 185, 186, 201, 203, 242, 249, 250, 256, 274, 376, 381, 406, 421, 428, 466, 475, 482, 491, 39, 546.

5. Против отвергающих брак: 25, 122, 131, 139, 141, 142, 144, 147, 150, 453, 169, 181, 246, 292, 295, 324, 333, 339, 362, 374, 379, 380, 407, 410, 412, 418, 422, 429, 477, 593.

6. В защиту бракоборцев: 26, 188, 206, 211, 222, 293, 297, 389, 396, 572, 573, 575.

7. Сочинения к примирению с феодосиевцами: 28, 30, 31, 130, 138, 143, 151, 152, 154, 265, 266, 291,45,522, 528, 578, 591, 596, 601.

IV. Сочинения феодосиевцев:

1. Их учение и обличение других сект: №№ 174, 191, 301, 303, 612, 615, 627, 628, 629, 630.

2. Недостатки в их секте: 306, 310, 312, 587, 588, 613, 623, 625, 626.

3. В опровержение брачной жизни: 191, 611, 617, 620, 621.

4. В защиту брака: 586, 589, 618, 622.

5. Соч. к примирению с другими сектами: 193, 307, 310, 616, 619.

V. Сочинения для церковного употребления: службы, чины, каноны, уставы и проч.: 8, 165, 187, 189, 197, 212, 227, 228, 229, 232, 249, 250, 268, 269, 304, 368, 411, 414, 426, 428, 439, 440, 436, 478, 479, 480, 481, 482, 483, 493, 499, 8, 11, 14, 16, 17, 32, 53, 535, 537, 602, 624.

VI. Сочинения относительно устройства раскольнических обществ: 2, 9, 37, 40, 43, 55, 128, 129, 135, 160, 167, 171, 186, 189, 190, 192, 198, 209, 213, 217, 218, 258, 281, 286, 288, 295, 307, 312, 314, 318, 327, 328, 341, 350, 360, 363, 366, 373, 375, 386, 388, 393, 397, 400, 401, 405, 417, 419, 420, 425, 427, 431, 434, 436, 437, 438, 484, 7, 47, 16, 526, 604.

VII. Сочинения исторического содержания касательно истории раскола, его сект, и частных лиц и мест: 9, 11, 39, 127, 166, 210, 313, 318, 319, 320, 321 – 323, 331, 335, 354, 390, 391, 392, 419, 420, 423, 445, 454, 488, 494, 12, 15, 18, 19, 22 – 24, 25, 26, 51, 47, 45, 44, 501, 529, 534, 574, 576, 577, 585, 603.

VIII. Сочинения нравственного содержания:

1. Поучительные слова о разных добродетелях: 3, 14, 19, 21, 42, 112, 117, 118, 119, 137, 148, 207, 244, 282, 291, 383, 386, 402, 463, 511, 516, 517, 518, 519, 520, TOC \o «1–5» \h \z 521, 523, 524, 525, 533, 538, 567.

2. Слова на церковные праздники: 7, 15, 46, 47, 48, 53, 61, 62, 63, 75, 77, 79, 80, 83–87, 99, 100, 125, 126, 195, 196, 230, 231, 233, 234, 385, 437, 447, 505, 506, 509, 512, 514, 530, 540, 547, 548, 549, 550, 552, 564, 565, 568, 570.

3. Надгробные, похвальные и на разные случаи; 17, 18, 20, 50, 51, 56, 57, 67, 68, 71, 92, 101, 115, 116, 155, 210, 236, 237, 387, 461, 464, 532, 553, 555, 571.

4. TOC \o «1–5» \h \z Наставления, послания и проч.: 38, 52, 54, 58, 60, 70, 72, 73, 74, 75, 76, 81, 82, 88,89, 90, 93–98, 102 – 109, 110, 111, 113, 114, 133, 134, 157, 162, 192, 202, 240, 264, 308, 341 394. 397, 400, 421, 489, 490, 492, 498, 513, 527, 531, 545, 558, 562, 582, 605.

IХ. Сочинения духовно-православного содержания:

Рассуждения и разговоры о богословских, философских и канонических вопросах, также и о правилах и обычаях своих и православных обществ, и проч.: 44, 49, 59, 64, 65, 98, 120, 121, 124, 136, 146, 158, 170, 184, 219, 235, 259, 275, 298, 300, 305, 398, 448, 451, 457, 459, 474, 486, 491, 6, 12, 27, 28, 54 – 58, 40, 45, 47, 49, 515, 539, 541, 551, 597, 598, 599, 607.

Надписи, псалмы, сатиры в прозе и стихах, и проч.: 78, 110, 156, 159, 161, 169, 225, 257, 260, 261, 262, 263, 326, 371, 388, 407, 408, 409, 415, 416, 426, 446, 462, 468, 470, 472, 473, 476, 493, 496, 497.

главных старейшин, начала их достоинства, время и кончина их, от начала ее, 1695 года, и по настоящее время, а именно:

«Будите убо мудри яко змии и цели яко голубие». (Мф.10:16).

«Будите готовы присно ко всякому ответу, вопрошающему вы словесе о вашем уповании». (1Пет.3:15).

«Бог там существует, где мудрствует истина и бывает порядок». (Августин, кн. 4, гл. 12.)

Жалость Христовой церкви и любовь ближних убедили меня тщательно изобразить сие краткое и полезное наставление нашей церкви и посвятить его любящим священную истину и изящества высоких муз. Ибо церковь наша никогда не имела классических правил в наставлении образования веры и разума. И руководствовалась она в том или, частью, музами и церковным канонизмом, или, частью, словесностью и некоторыми повествованиями, либо в других родах иного просвещения; в полном же составе и удобном порядке, как я предложил здесь, в том образовании совсем того не было и нет.

По сим отношениям, хотя и была некоторая часть в наших сословиях ученых мужей и с великим талантом, впрочем, в разных родах познания церковных мышлений были недостаточны и слабы.

Ясным доказательством того служат многие их творения о разных священных предметах: о бытии в мире Христовой хиротонии, о таинстве брака, его сущности и прочем. А при сей очевидности, иже уверяет их несовершенство и необширный круг священных познаний, что они церковь свою не утверждали догматизмом в ее настоящем бытии и во всегдашнем оной положении; не изъяснили ей догматический образ веры о Христовых ключах, отверзающих смертным небо и поражающих ужасный ад; не оградили ее от врагов благочестия формой в творениях как церковных таинств, так и богослужении, и разных священнодействий. Не украсили ее чинами и обрядом, свойственными ее положению: что следовало бы необходимо церковь Христову сим изяществом обогатить и предоставить ей тщательно таковое благо небес.

И поясняю: что, если бы была полнота у них в просвещении, то, конечно, упомянутых благ искони избранных они лишать отнюдь не могли бы. Что же касается многих их суждений, во многих творениях ими писанных, то светильник философии озаряет их слабо По таковым скудным, или неполным сведениям в просвещении нашей церкви, впоследствии времени, ради сих, многие вредные лжеумия и глупые враки, сильные распри и пагубные ссоры, открылись и соделались от того у нас разные церкви, как то: феодосианская, филиппова и аристова, которые, по необразованности своей, и ныне в разных странах существуют, и стоят весьма упорно в глупых своих мудрованиях против духа Христовой церкви (то есть поморской). Я взираю горестным оком на все таковые тщетные смятения и пагубные учения нашей церкви, из сердечного ее сожаления, с помощью Всевышнего, решился сие полезнейшее и спасительное Наставление сочинить и ее, то есть церковь, просветить, дабы посредством его открыть все нелепые мудрования наших жалостных суеверств и глупств; показать невежество вредных толкунов, слепоту буквалистов и суесловных святош; пресечь пустые их распри и междоусобные ссоры наших толковщиков и восстановителей церквей. Они же бысть в черни и простодушных сердцах великими толковщиками святого писания; соделать единство Христовой церкви, сблизить с Богом всех, да едиными устами и единым сердцем скажем ангельскую песнь: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение».

По премудрости Божией все движимое и размеряемое в чудном мире происходит в изящной постепенности, сияя и помрачаясь, упадая и возвышаясь. Мы, будучи изящная и первейшая часть того, и притом озаренная высотою разума, должны паче того создания подражать в том и благоговеть о ней.

В таком случае нашего просвещения, каждый благоразумный муж, по довольном изучении российской письменности, оной чистописания и хорошего познания первой части арифметики, должен вступать постепенно в учение всей изящной словесности, начиная оную с грамматики и до богословия.

Между продолжением каждого класса наук надобно отделять часы:

Первое. Для учения краткой священной истории, староверческой церкви катехизиса и ее истории.

Второе. По окончании таковых предметов, нужно внимательно прочитать, отделивши время от наук, все догматические книги, сочиненные мудрыми и благочестивыми мужами нашей церкви против врагов (мнимого) правоверия, помрачающих чистоту благочестия: 1) закоснелых никониан, 2) упорных старообрядцев, и 3) внутреннего заблуждения некоторых церквей староверчества. Они ясно открывают нам во всех отношениях учение и чистоту Христовой церкви; ревностно сохраняют ее от пагубы ересей, лжеумия и вражды злобивого мира; легко и убедительно доставляют ей вожделенный мир и увенчивают ее славою и честью.

В состав первого класса познания входят следующие книги:

а) Выгорецкой киновии священные и мудрые ответы, писанные по воле монарха Петра Первого иеромонаху Неофиту;

б) книга «Щит веры», писанная в вопросо-ответах против заблуждения старообрядцев;

в) книга «Духовный меч», твердо ограждающий церковь Христову от разных притязаний внешних мудрецов лжеумствия;

г) книга «Титин», поражающий никониан по форме молитвенных перстов;

д) книга «О форме креста Христова», остро обличающая все злохитрые основания и обороты двучастного латинского крыжа;

е) разительные обличения Симеона Дионисьевича и Даниила Матвеевича на обман, злохитрость и лесть никонианских книг – Скрыжали, Жезла и Увета;

ж) Симеона Дионисьевича – ясное и трогательное показание о искании образа Христовой церкви во святом крещении, и о нечестивой форме Никона патриарха крещения (?);

з) Ивана Васильевича Чугуевского монаха – Противоположник священных догматов и обрядов Христовой церкви против Никона патриарха»;

и) Даниила московского монаха – разительная и колкая поэма в стихах о невозвратном падении в благочестии Российской церкви;

й) Тимофея Андреева, Выгорецкого жителя, – таковой же силы и важности исполненное обличение на книги (Димитрия Ростовского), дозволяющие студное брадобритие;

к) того же, – трогательное рассуждение о неправильности и злочестивой форме Никонова крещения (?) против образа Христовой церкви;

л) его же, Андреево, догматическая, важная и занимательная книга «Стоглав», ясно показывающая словами святых отец о законных деяниях всех церковных тайн и священнослужения Христовой церкви – староверческой;

м) такового же содержания книга «Стоглав» Даниила монаха московского;

н) Диаконовы ответы, писанные против Питирима, нижегородского епископа;

о) книга «Догмат православной церкви о Христовых ключах» Павла Любопытного;

п) того же апология о праве святого крещения нерукоположенных мужей;

р) его же апология о конечном прекращении в мире благочестивой хиротонии;

с) московского купца Федора Монина – важные и разительные ответы усердным защитникам Никоновых догматов и образа (?) о благочестивом умствовании староверческой церкви;

т) ответы Павла Любопытного внешним о сущности креста Христова и двучастного латинского крыжа;

у) того же ответ, от лица Христовой церкви, суеверным и внешним церквам о форме браков, совершаемых от нерукоположенных православных мужей;

ф) его же, Любопытного, трудов книга «Подвигоположник спасения Христовой церкви», писана ради твердости благочестия и против врагов Христовой церкви;

х) его же, Любопытного, показатель Христовой церкви о форме браков ветхой и новой благодатной церкви благочестивых:

ц) возражение Андрея Дионисьевича, киновиарха, против Стефана архиепископа Рязанского, о последнем времени мира и антихристе. – После столь многих познаний о нечестии и пылком изуверстве Российской ныне церкви, нужно притом знать о начале и тиранском того распространении во всей России (?).

Для того важного света в познании следует прилежно и с замечанием прочитать, по отделении часов от муз (?), следующие трогательные церковные истории:

а) Стрелецкую письменную историю, ясно открывающую первый шаг Никоновых «новшеств» к злым и варварским поступкам на благочестивых Россов;

б) ясная и разительная челобитная Соловецкой лавры царю Алексею Михайловичу об оставлении ее в существуемом святых отец благочестии, озарении в неприятии ею Никоновых книг в богослужении и не веровании по ним, яко нечестивым;

в) трогательную и разительную историю Симеона Дионисьевича о семилетнем приступе и разорении Соловецкой лавры и о варварском поступке с оною русского необразованного начальства (?);

г) того же творения мудрого Симеона книга «Новый Вертоград, или Мученикослов», ясно открывающая примерное мужество новых исповедников, пострадавших за древнее благочестие Христовой церкви от Никона патриарха московского;

д) занимательную историю Ивана Алексеева Стародубского, о бегствующем священстве суеверных и гнусных старообрядцев, или поповщине;

е) трогательное и разительное историческое ядро староверческих церквей всех деяний, которое открывает все обстоятельства оных в порядке всех времен;

ж) книга – Состав всех законов и государственных указов, от нового периода российской веры и по настоящее время, дышащих сильным изуверством и злобою тиранства против благочестивой староверческой церкви и старообрядцев.

Третье. По сведении всех таковых жалостных познаний о Российской церкви и плачевных обстоятельств староверческой веры, нужно внимательно заняться, по удельным часам, каноническими книгами Христовой церкви, наряжающими все отношения православной веры, чистоту благочестия, клятву гнусным ересям, попрание расколов в церкви, суд и наказание грехам, благочиние и истину Христовой церкви. В круг таковых священных и нужных обозрений, входят следующие святые книги:

а) книга Кормчая,

б) Номоканон афонских святых отец,

в) книга преподобного отца Никона Черной горы,

г) книга Севаста Арменопула, судии Селунского,

д) книга каноническая Фотия патриарха Царя-града,

е) книга Матфея, правильника иеромонаха,

ж) каноническая книга Иоанна Постника,

з) книга блаженного отца Иоанна Златоуста.

Четвертое. Узнавши в ясном виде, в трех прешедших классах, пространный округ изящного просвещения, нужно теперь, и необходимо, довершить оный по означенным пределам времени внимательным чтением догматических и сопернических книг, сочиненных учеными и благочестивыми мужами староверческой церкви против внутренних распрей и заблуждения оных некоторых церквей. Они сии пагубные неприятности и вредные возмущения удобно и всяко решают, объясняют истину, мудрование в церковных предметах, и открывают чистоту благочестия и нравственности; успокаивают каждого дух, колеблющийся сомнением в разномыслии внутренних мыслей благочестия и доставляют всем внемлющим гласу их вожделенный мир и тишину; противных же им поражают мечом слова Божия. А сверх того, они ограждают церковь Христову, поморскую, от вражды злобивого мира и открывают ясно его суеверие, зломудрости и мятущийся дух фанатизмом против церкви благочестивых.

В образ таковых занимательных и полезных познаний входят следующие книги и творения:

а) Андрея киновиарха и брата его Симеона Дионисьевича убедительные послания о церковном мире, к феодосианской церкви, о их заблуждении и упорстве в мудрованиях против духа Христовой церкви;

б) Даниила Матвеевича, Выгорецкого жителя, целая книга о богомолии внешних владык мира;

в) его же творения в разных видах – о том же предмете;

г) того же, Даниила, 21 ответ на вопросы Ильи Алексеева Ковылина, главы феодосианцев;

д) его же, Даниила, – разительное обличение на 19 зазрений Выгорецкой киновии тем же Ковылиным;

е) Германа саратовского монаха – разные творения и послания благочестивым мужам и феодосианским церквам о поражении и осторожности христианства галилейской ереси, существуемой в феодосианцах и прочих, им подобных;

ж) Ивана Алексеева Стародубского, – ясное и трогательное показание в 24 статьях о заблуждении феодосианской церкви;

з) Ивана Федорова Ерша, – ясное, занимательное и колкое показание о воскресении древних ересей в феодосианской церкви;

и) апология Гаврилы Ларионовича Скочкова о богомолии за благоденствие всех человек;

й) его же, Скочкова, – колкие и убедительные творения касательно шестой церковной тайны, против заблуждения феодосиан в бракоборстве;

к) апология Андрея Борисовича, киновиарха Выгорецкого, о вечном бытии законного супружества в Христовой церкви;

л) занимательная апология Павла Любопытного о богомолии внешних владык мира, доказывающая от бытия человечества во всех отношениях и по настоящее время,

м) его же, Любопытного, – книга «Молоток», или истинное обличение глупых и страстных оснований пагубного галиченства;

н) того же подвигов, – показатель Христовой церкви о форме законных браков ветхой и новоблагодатной церкви;

о) его же трудов – разительный ответ Христовой церкви суеверным и внешним церквам о форме бракосовершения нехиротонисанными мужами;

п) сего же писателя таковой же силы ответ всем бракоборцам о вечном бытии в Христовой церкви трех тайн: крещения, покаяния и брака;

р) того же трудов книга – «Камень о вечности брака в Христовой церкви»;

с) его же «Символический статейник староверческой церкви»;

т) Андреяна Сергеева книга «Руководство к церковному миру поморской церкви с феодосеевой»;

у) Григория Иванова, романовского пастыря, две апологии в богомолии внешних владык мира, явно и разительно обличающие феодосианскую церковь в чинности галицийской ереси.

Пятое. По сведении таковых трогательных познаний Христовой церкви чистого мудрования в догматизме и лжеумия того внутренних церквей, нужно теперь иметь ясное понятие об их начале и упорном заблуждении в разных истинах и обычаях церковных.

Для первого рода познания озарит нам ум занятие следующих трогательных и колких историй творения:

а) врачебные послания Андрея Дионисьевича и брата его Симеона к феодосианским церквам об явном их заблуждении и вражде с Христовой церковью;

б) Тимофея Андреевича, Выгорецкого учителя, ясная история о грубом и упорном разделе феодосианской церкви с поморскою;

в) Ивана Алексеева, Стародубского жителя, колкое и ясное обличение на девственный собор феодосиан в их нечестивом бракоборстве и суеверных постановлениях и обычаях,

г) Никиты Маркова, Вышне-Волоцкого пастыря феодосиан, ответы старообрядцам, о разных предметах;

д) Якова Васильева Холина, учителя феодосиан, замечание о разных мудрованиях его предков;

е) Ивана Павлова Козленка краткое повествование о деяниях феодосианской церкви;

ж) Павла Любопытного историческое ядро всех деяний староверческих церквей.

А для последнего сведения требуется примерно прочитать:

1) все соборы, бывшие от феодосианской церкви против догматствования и обычаев поморской церкви;

2) все соборы, учиненные от Филипповой церкви, против мудрования и обычаев Выгореции и феодосиан;

3) все соборные послания оных церквей, противоборствующие, утверждающие каждое из оных свои мудрования, обряды и обычаи, а прочие зазревают и предают почти клятве, и, наконец,

4) все глупые и страстные сочинения касательно каждой церкви мудрования и обычаев.

Шестое. По сведении всех означенных церквей познаний их веры и деяний, нужно при всем том дополнить и увеличить оный свет образования познанием о грубом и явном заблуждении, о начале наших старообрядцев, или поповщины.

Для таковых любопытных и трогательных сведений следует внимательно обозреть следующие творения:

а) книгу «Щит веры» Тимофея Андреева, жителя Выгорецкого;

б) Григория Иванова, романовского пастыря, 65 ответов старообрядцам сих заблуждений;

в) его же, Иванова, разительное обличение тех же старообрядцев об их явном, упорном лжеумии, и заблуждениях;

г) Никиты Маркова, Вышневолоцкого отца, ответы тем же старообрядцам об их грубых и нечестивых погрешностях и явных заблуждениях,

д) Ивана Алексеева, Стародубского жителя, опровержения на все глупые и страстные доводами основания о бегствующем священстве старообрядцев;

е) его же, Алексеева, краткая и разительная история о бегствующем священстве старообрядцев;

ж) того же, Стародубского, колкое обличение в 34 статьях о явных и глупых заблуждениях старообрядцев в их нечестивых мудрованиях и обычаях;

з) Ивана Васильева, Чугуевского монаха, разговор Тарасия с Трифилием о заблужденных мудрованиях и глупых доводах старообрядцев;

и) Павла Любопытного историческое ядро в деянии всех староверческих церквей.

Седьмое. Необходимо следует тщательно прочитать следующие занимательные и священные книги:

а) всю священную Библию,

б) Толкования на ветхий завет и пророческие книги: 1) Блаженного Иеронима, 2) Блаженного Феодорита, 3) Блаженного Августина, 4) Блаженного Иринея и прочих;

в) Толкователей на новый завет: 1) Святого Златоуста, 2) Блаженного Феофилакта, болгарского епископа, 3) Блаженного Иеронима, 4) Блаженного Феодорита, епископa Киррского, и прочих;

г) все церковные истории. 1) весь год Четий-Миней и Прологов, 2) Блаженного Феодорита Кирского, 3) Евсевия, 4) Сократа, 5) Созомеита, 6) Георгия Кедрина, 7) все Патерики: иерусалимский, афонский, египетский и прочие, 8) Барония Кардина, 9) Московского Митрополита Платона – церковная история, 10) Филарета московского митрополита – изъяснения на ответ, 11) Все российские истории, начиная с преподобного Нестора и по настоящее время.

Итак, из всех означенных выше обстоятельств есть очевидно, что, если кто из нашей церкви может хорошо выучить все классы изящной словесности, и кто успеет изрядно озарить себя сведением в означенных семи родах познания; то таковой воистину ознаменуется славою небес, громом веков (?) и гением в сонме просвещенных мужей (?), гласящих, что он воистину есть столб и утверждение Христовой церкви, герой и покровитель предызбранных, священный философ, победа на мир (?) и ужас горестного ада.

В противном случае такового просвещения сих небесных печатей никто из нас носить отнюдь не может, не может тот и увенчан быть небесам в толикой изящности и славе; только будет таковой существовать здесь, пред веками, и в будущности в круге простодушных по вере и благим делам, прославляемых степенью их достоинства.

Кое-что о Любопытном.

В нем бесстыдство, дерзость, недомыслие, буйство, гордость, вероломство, честолюбие, упрямство, непреклонность, высокоумие, презорство, славолюбие, непотребности, легковерие, предрассудки, малоумие, непонятность, бесчувствие, суеверие, опрометность, отчаянность, неистовства и множество других, подобных сему, о которых объяснит нижеследующее:

1. Бича́.

Составил бич такой во всем не aфилософ,

Но точно разнослов и наглый буеслов.

Ученого себя, хотя и представляет,

Но разности в вещах собой не понимает;

И полных верных слов он дерзко отвращался;

Наречными назвал, – злословил и гнушался.

Поющего речми за изверга вменял,

По буйности своей в бесовщину включал;

А сам певал в речах стихиры самогласно:

Стихи, тропарь, кондак, подобные согласно.

Он старо-пенье одобряет

И безнаречным называет

Внушает разуметь, что пение не речно

Всегда по всем церквам,

Издревле безнаречно, –

Но лжа сия обман,

И церкви оболгал;

Повсюду христиан

Собой оклеветал.

Что чин мольбы всегда

Речами совершают –

Печатны книги служб

Словами уличают.

И сам певал речьми

Техо, лжевонуче и хомо́не;

Да и сам же возглашал, –

Но го, на со, бого́ и христосо́.

Но захотел хвалить урод – певец безречпо,

По-скотски – без речей, хвала ему сердечна.

2. На Гимн.

Уважил адский дух, враждебно поступает:

Любезно Богу что, – бесов тем угощает.

Словесности святой попратель существа,

Писанью враг, злодей закону естества;

Святыя словеса собой бесам вручает;

Святынею играть бесов же научает.

Между чертями он святынею играл,

В словах бесовских сам и песни воспевал.

Речами что́ на ер когда где воспевают,

Там демоны поют, лукавым угождают.

Что любит сатана – бесов, чертей отец –

Поющим что́ на ер чугунный даст венец!

И будут черти тех зажаривать в печи,

И тамо речью пой на ер, в аду кричи –

Писатель и певец, служитель злым бесам,

Угодник сатанин, слуга и друг чертям!

3. На личины Светозаровы.

Мечтая о себе, вменял себя чудесным,

И числит сам себя посланником небесным;

Что с неба он сошел, собою уверяет, –

Посланником себя за верно почитает.

Людей бы озарить и церковь просветить.

В невежестве лежит, – по-днесь не вразумить.

Он в доблестях своих всех лучше человек,

И ждут его венцы; святой нетленный век.

Небесну честь его да кто же утверждает? –

Отважно сам себя толико прославляет.

4. На картину Храма славы.

Мятежный, вольный ум, вселился что в него:

Велел взойти на трон – послушался его.

Царя себя признал, порфирой украшался,

А, седши на престол, венцем с небес венчался:

Небесный ангел тут главу его венчал,

Прекраснейший венец для славы возлагал;

Державну честь вокруг него несли народ,

И предстоит пред ним творенья всякий род.

Талантов имена, что́ тут к нему для чести,

Чужие ордена о нем разносят вести.

Над ним П. и Л. буквы две сияют,

Они царя венчанна имя представляют.

Взошедшего на трон, небесной вещи славят

Достоинством творцу, и вся земные хвалят.

К нему со облаков литеры изражают;

ДОСТОИН!

Диавол не умел схватить всемирну честь,

А Павлу удалось на трон всемирный сесть!

соч. Андреяна Сергеева