Сверхсознание и пути его достижения. Глава 5. Зло Мира и природа человека

Возникновение «искусительного помысла» (соблазняющей мысли) вследствие впечатлений внешних чувств естественно и понятно каждому, почему не требует объяснений. Другое дело, когда соблазняющая мысль возникает, говоря словами Никодима Святогорца, «чрез непосредственные внушения худого в сердце», т. е. когда эта мысль вступает в сознание из таинственной области сердца (солнечного сплетения) в виде готового результата, когда процесс ее зарождения теряется в этой области, причем сам человек, хотя бы он подвергал себя строгому самонаблюдению, не может объяснить, откуда у него явился первый импульс недоброго движения души.

Такие, по-видимому, необъяснимые возникновения злых движений в человеке представляют для психологов весьма интересную проблему, требующую разработки, и об этих возникновениях мы здесь поговорим более подробно.

Как видно из Добротолюбия, подвижники вообще объясняют случаи возникновения такого как бы беспричинного «помысла», называемого ими особым термином: прологом, как воздействие злой силы, как козни Диавола.¹ Следует, впрочем, отметить, что у одного подвижника Добротолюбия, а именно у Филофея Синайского мы нашли попытку психологической разработки того, как «пролог» возникает и развивается в страсть.

Но прежде чем приводить из Добротолюбия рассуждения Филофея Синайского, считаем не бесполезным для возможного освещения трактуемого предмета сообщить следующие данные, имеющие отношение к настоящему вопросу, почерпнутые нами из книги Вильяма Джемса «Многообразие религиозного опыта».

В означенной книге Вильям Джемс, говоря вообще о так называемых навязчивых мыслях и о других необъяснимых импульсах к определенным поступкам, между прочим, сообщает, что в научную психологию с недавнего времени вошел особый термин «поле сознания»; Джемс разъясняет, что под этим термином следует понимать всю совокупность мыслимых в данный момент человеком объектов. Таким образом, в «поле сознания» входит, так сказать, вся волна человеческого сознания, причем, по словам Джемса, следует иметь в виду, что границы этой волны не могут быть намечены с определенностью.² Когда мы говорим о «поле сознания», разъясняет Джемс, мы должны отметить, как самую характерную черту последнего, неопределенность его окраинных областей. Содержание этих (окраинных) областей почти не попадает в сферу внимания; тем не менее оно существует и оказывает влияние на нашу душевную деятельность и даже на то направление, какое примет в ближайший момент наше внимание.³ Далее Джемс говорит, что одним из следствий развития окраиной жизни сознания (т. е. жизни сознания в окраинных областях) является то, что обычное «поле сознания» подвергается вторжениям этой жизни. Человек не знает источника этих вторжений, и потому они представляются ему в форме необъяснимых импульсов к определенным поступкам.⁴

Вот эти вторжения в «поле человеческого сознания» необъяснимых импульсов из означенных окраинных областей и представляют, по нашему мнению, между прочим, то, что подвижники, говоря о возникновении страсти, называют «вражеским помыслом», о коем, напр., Филофей Синайский разъясняет, что он (помысел) рождается в сердце и представляется уму (врывается в поле сознания). В соответствии с тем, как понимают эти вопросы христианские подвижники, жизнь в окраинных областях, о которых говорит Джемс, и откуда, по его словам, вторгаются в поле сознания человека эти импульсы – и есть жизнь сердца.

Теперь после этого небольшого отступления, перейдем к тому, как разработал вопрос о возникновении и развитии страсти подвижник Филофей Синайский.

По Филофею Синайскому,⁵ прежде всего в человеке возникает соблазняющая мысль или «помысел». Возникает этот помысел в глубине души человека или, по выражению Филофея, «рождается в сердце и представляется уму». Момент этого первого воздействия помысла на человека Филофей называет греческим словом προσβολή, которое переводчик Филофея и перевел термином прилог, что значит, как он говорит, «действие». Понятие это преподобный Филофей объясняет через сравнение с тем, «когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена».

Засим, по учению преп. Филофея, после прилога, после этого бессознательного для человека возникновения в его сознании соблазняющей мысли, может наступить такое состояние, когда, как говорит преподобный Филофей, внимание сковано предметом так, «что только и есть, что душа, да предмет, приразившийся или его занявший». Состояние это Филофей называет греческим словом συνδυασμός, переведенным переводчиком словами сочетание, сдвоение. Засим, это последнее состояние может усилиться и перейти в чувство, в эмоцию (задевается уже астральное тело человека), когда, по словам преп. Филофея, «предмет, занявший внимание, возбудил желание и душа согласилась на то – сложилась». Это состояние преп. Филофей называет сосложением. После сосложения наступает пленение, при котором, по объяснению преп. Филофея, «предмет взял в плен душу, возжелавшую его, и как рабу связанную ведет к делу». Наконец, после этого пленения наступает страсть (πάθος), болезнь души «вкачествовавшаяся в душе привычкою, частым повторением и удовлетворением одного и того же желания».

Из этой психологической работы преп. Филофея мы видим, как вообще глубоко думали христианские подвижники и как они умели расчленять и определять различные психологические моменты душевной жизни человека. Что касается психологии усиления страсти, то пример психологического рассуждения об этом предмете приведен нами в предыдущей главе, в изображении усиления гнева, данном св. Аввою Дорофеем.⁶

В связи с приведенною выше психологией возникновения страстей человеческих тот же Филофей Синайский говорит, что кто противостоит зарождению страсти, ее началу, тот этим путем легче победит страсть, чем если бы он дал ей укрепиться. Вот его подлинные слова по этому предмету: «кто противостоит или бесстрастно относится к прилогу, тот за один раз отсекает все срамное».⁷